На большой перемене в коридоре было не протолкнуться. Пахло сменкой и столовскими котлетами. Сашка стоял у подоконника, дожевывая коржик, и тупо смотрел на школьный двор. В голове еще крутились схемы, которые он чертил ночью, но шум вокруг мешал сосредоточиться.
— Петров, привет.
Он обернулся. Светка. Стоит, прижимая к груди учебник алгебры, и смотрит так, будто он — её последняя надежда.
— Привет, — буркнул он, чувствуя, как предательски потеют ладони.
Светка подошла ближе. Слишком близко для простого разговора.
— Саш, слушай... Ты же физику так здорово объяснил. А у меня с алгеброй совсем беда. — Она скорчила жалобную гримасу. — «Трояк» выходит. Отец сказал, если завалю экзамен — ни моря летом, ни института. Пойдешь, говорит, на почту работать.
Она легонько тронула его за рукав пиджака.
— Помоги, а? Объясни мне эти производные. Саш, спаси, а? Ты же умный.
Сашку прошибло током. Опыт из будущего говорил ему: «Ну дешевый же трюк, Сань. Классика развода. Ей просто нужно, чтобы кто-то сделал за неё домашку». Но тело семнадцатилетнего пацана плевать хотело на жизненный опыт. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а ладони вспотели.
Он видел выбившуюся прядь у её уха, чувствовал тепло её руки через ткань пиджака, и мозг отключался.
— Ну... можно, — сказал он, стараясь не выдать радости. — После уроков останемся?
— Ой, в школе душно, уборщица орать будет, — она поморщилась. — Давай ко мне? Часов в шесть. Родители на дачу уедут, никто мешать не будет.
«Родителей не будет». Запрещенный прием.
— Ладно, — кивнул он. — Приду.
Светка тут же перестала быть «бедной овечкой». Улыбнулась дежурно, по-деловому:
— Супер. Ты настоящий друг!
И упорхнула к подружкам, даже не оглянувшись. Сашка остался стоять у окна, чувствуя себя идиотом, который только что подписал контракт, не читая мелкий шрифт.
Светка жила в обычной девятиэтажке, в соседнем микрорайоне. Подъезд был темным, лифт исписан маркерами, но сама квартира выглядела по советским меркам «богато». В прихожей — обои под кирпич, в зале — югославская «стенка», на полу — ковер, который явно доставали по большому блату.
— Проходи, кидай куртку сюда, — крикнула она из комнаты.
Сашка вешал ветровку и заметил на вешалке чужую куртку. Кожаную, черную, явно мужскую. Она была огромной — точно не на Светку, и слишком модной для её отца. От куртки пахло дорогими сигаретами.
«Брат?» — подумал Сашка.
Светка выглянула в коридор, увидела, куда он смотрит, и как-то суетливо сдернула кожанку с вешалки.
— Папина, — быстро сказала она и запихнула куртку в шкаф. — Старая совсем. Идем.
В её комнате они сели за письменный стол. Сашка открыл задачник.
— Смотри, тут всё просто. Производная от икс в квадрате — это два икс. Понимаешь?
Светка откровенно зевала. Она сидела, подперев щеку кулаком, и смотрела не в тетрадь, а на Сашку. Ей не нужны были знания. Ей нужен был готовый результат.
— Скукотища какая, — протянула она через десять минут, ложась грудью на стол и заглядывая ему в лицо. — Саш, у тебя так легко получается. Может, ты мне просто распишешь решение вот этих трех номеров? А я перепишу.
Она пододвинулась вплотную. Её плечо касалось его плеча.
— Ну пожалуйста... Я тебе чай сделаю. С конфетами.
Сашка поплыл. Он понимал, что его используют. Видел, как она косится на часики. Но запах её волос, эта близость...
Он молча придвинул к себе её тетрадь и начал писать формулы.
— Ты мой спаситель! — прошептала она ему на ухо, обдав горячим дыханием.
В коридоре задребезжал телефон.
Светка подскочила, как ужаленная.
— Я щас!
Она вылетела из комнаты, прикрыв дверь, но щель осталась. Сашка замер с ручкой в руке.
— Да... — голос Светки изменился. Исчезли капризные нотки, появился какой-то грудной, заискивающий смех.
— Да... Нет, не могу пока, занята... Да сидит тут один, помогает с матаном... Ну перестань... — тихий смех. — Скоро выгоню. Жди.
Она вернулась через минуту. Глаза блестели, щеки раскраснелись.
— Подружка звонила, — бросила она легко, садясь обратно. — Ну что, много еще?
Сашка положил ручку. Магия рассеялась. «Скоро выгоню». Вот, значит, как.
— Всё, — сказал он сухо. — Вот решения. Разберешься.
— Ой, спасибо! Ты лучший! — она вскочила. — Чай будешь? Или тебе пора?
«Тебе пора» прозвучало так явно, что Сашке стало противно.
— Пора, — он встал. — Дела.
На улице уже стемнело. Было сыро и промозгло. Сашка шел к остановке, сунув руки в карманы. Злости не было. Была только усталость и глухое раздражение на самого себя.
— Эй, Петров!
Голос прозвучал из темноты, от грибка в детской песочнице. Три силуэта отделились от лавочки. Огонек сигареты описал дугу и погас в луже.
Максим Волков. И двое его вечных подпевал-спортсменов.
— Ты чего там забыл, Петров? — Максим подошел вплотную. От него пахло табаком и уязвленным самолюбием. — Репетитор, блин.
— Попросила — помог, — спокойно ответил Сашка. — Тебе-то что?
Максим подошел вплотную. Он был выше на голову, шире в плечах, и за ним стояли деньги папы из министерства.
— Ты рамсы не путай, инженер, — процедил он. — Светка — моя. Понял? Еще раз увижу рядом — башку откручу. Ты кто вообще такой? Нищеброд. У меня видик, шмотки, МГИМО светит. А у тебя что?
Свита заржала.
Сашка посмотрел на него. И вдруг ему стало смешно.
Перед ним стоял не «хозяин жизни», а испуганный пацан, который без папиной корочки ноль без палочки. Сашка знал, что будет через пять лет. В 1992-м, министерство разгонят, папа Максима потеряет кресло, а сам Максим, не умеющий ничего, кроме как кидать понты, окажется на обочине новой, жестокой жизни.
Страх исчез. Осталась холодная, взрослая уверенность.
Сашка не стал вставать в стойку. Он просто расслабился и посмотрел Максиму прямо в глаза — тяжелым, скучающим взглядом человека, который видел вещи пострашнее школьной разборки.
— Макс, у тебя ширинка расстегнута, — тихо сказал он.
Это было так буднично, что Максим рефлекторно дернулся и глянул вниз. Весь его бандитский запал споткнулся об эту глупость.
— Чё?.. — он растерянно поднял голову.
— Успокойся, — продолжил Сашка тем же ровным тоном. — Светка сама решит, с кем ей общаться. Ни ты, ни я ей не указ.
— А насчет угроз... — Сашка чуть наклонил голову. — Жизнь длинная, Макс. Посмотрим, кто где окажется через пару лет. Когда папины связи кончатся, а головой думать придется.
Он шагнул вперед, прямо на Максима.
— Дай пройти.
Максим растерялся. Он ждал, что ботаник испугается, начнет оправдываться или убегать. Но на него пер танк. Спокойный, железобетонный танк.
Он невольно отступил. Сделал полшага в сторону.
Сашка прошел мимо, задев его плечом. Не сильно, но ощутимо. Спиной он чувствовал их взгляды, ждал окрика или удара, но двор молчал.
Завернув за угол, Сашка выдохнул. Руки дрожали — адреналин всё-таки ударил в кровь.
«Ничего, — подумал он, шагая по лужам к своему дому. — У меня пока нет ни видика, ни "Волги". Зато я знаю правила игры, которая скоро начнется. И в этот раз я не проиграю».
Вечерний воздух был холодным, но дышалось легко. Детство кончилось.
Обновлено: 18.02.2026