К среде погода окончательно испортилась, как будто май решил взять выходной. Небо затянуло серой, плотной ватой, и в кабинете физики пришлось включить свет. Длинные лампы под потолком гудели и моргали.
Здесь всегда пахло одинаково: старой бумагой, пыльными шторами. На черных, исцарапанных поколениями учеников столах громоздились горы лабораторного барахла: тяжелые карболитовые корпуса амперметров, ползунковые реостаты с облупившейся краской и клубки проводов, которые вечно путались.
Борис Ефимович, которого за глаза звали «Бозон» за вечно всклокоченную седую шевелюру и хаотичные движения, постучал указкой по доске.
— Так, народ, слушаем сюда. — Он говорил громко, перекрикивая гул класса. — Экзамены на носу, так что давайте серьезнее. Сегодня последняя лабораторная: «Вольт-амперная характеристика полупроводникового диода». Кто график не сдаст — к экзамену не допущу. Оценка идет в аттестат, так что не халтурить.
Все зашумели, разбиваясь на пары и расхватывая стулья.
Максим Волков тут же подсуетился. Подхватил свой стул и с грохотом переставил его к парте Светки. Вид у него был победителя — как у кота, который первым добрался до сметаны.
— Не боись, Свет, — громко, так, чтобы и Сашка слышал, заявил он. — Сейчас всё сделаем в лучшем виде. Физика — это ерунда. Я у отца в гараже и не такое собирал. Там делов-то: крути ручку, пиши цифры.
Светка улыбнулась ему с облегчением. С физикой она не дружила, а портить аттестат перед поступлением ей совсем не хотелось. Уверенность Мажора действовала на нее успокаивающе.
Сашка молча сел рядом с Лехой. Глянул на схему на доске, потом на оборудование. Задача-то плевая: источник питания, реостат, резистор, диод и пара приборов. Собрать цепь, покрутить ползунок, снять показания.
Только вот оборудование… Сашка покрутил в руках провод. Изоляция потрескалась, штекер болтается. Реостат вообще, похоже, ровесник революции — ползунок ходит рывками, контакт там наверняка «шуршит».
— Ну и хлам, — пробормотал он себе под нос. — Тут погрешность будет такая, что график не параболой пойдет, а кардиограммой.
— Да ладно тебе, — Леха уже деловито разматывал провода. — Стрелка дергается — и ладно. Главное, чтобы Бозон отстал.
Сашка вздохнул. Привычка делать всё на совесть, въевшаяся в него за годы работы в отцовском гараже, сейчас только мешала. Он взял ножницы, поскреб окисленные клеммы, чтобы хоть как-то улучшить контакт, и начал собирать цепь. Спокойно, без лишних движений. Руки сами помнили, что куда втыкать.
А вот за соседними партами дела шли не очень. Класс наполнился звоном, скрипом и возмущенным шепотом.
Сашка покосился на «элитную» пару. У Максима со Светкой явно что-то не клеилось.
Волков уже растерял весь свой лоск. Он нервно крутил ручку реостата туда-сюда, потом начал постукивать пальцем по стеклу амперметра, надеясь, видимо, что стрелка просто застряла.
— Да что за ерунда! — шипел он, дергая провода. — Почему по нулям? Я же всё подключил! Плюс к плюсу!
Светка сидела нервная, накручивая прядь волос на палец. Ей нужна была пятерка. А прибор не подавал признаков жизни.
— Макс, может, Бориса Ефимовича позвать? — тихо предложила она. — Вдруг сломано?
— Не надо никого звать! — огрызнулся Волков. Ему было жарко, он покраснел. Не получалось у него быть героем-спасителем. — Это старье просто списанное! Как на этом вообще работать можно? У меня дома техника японская, а тут дрова какие-то!
Он пытался решить проблему силой — вдавливал штекеры в гнезда так, что стол скрипел, выкручивал зажимы. Контакта не было.
— Макс, ну сделай что-нибудь! — голос у Светки задрожал. — Бозон сейчас подойдет, а у нас таблица пустая!
Сашка видел, как Максим злится. Злится на провода, на учителя, на ноющую Светку, а больше всего — на то, что выглядит сейчас дураком.
— Готово, — шепнул Леха, ставя жирную точку на миллиметровке. — Красота. Сдаем?
Сашка кивнул, но с места не двинулся. Он видел, что Светка вот-вот расплачется. А еще видел то, чего в упор не замечал психующий Максим.
Он встал.
— Ты куда? — удивился Леха.
Сашка не ответил. Подошел к их парте.
— Помочь? — спросил просто.
Максим вскинул голову. Глаза злые. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы этот Петров видел его позор.
— Иди к себе, Петров. Сами разберемся. Не лезь.
— Саш... — Светка посмотрела на него снизу вверх. В огромных глазах блестели слезы. — Пожалуйста. У нас ток не идет. Вообще. Я ничего не понимаю.
Сашка пропустил злобное сопение Максима мимо ушей. Наклонился над столом, упершись руками в край. Пахнуло духами — сладкими, цветочными, кажется, «Болгарская роза». Приятно, конечно, но сейчас не до этого.
Он быстро пробежался взглядом по цепи. Собрано-то вроде верно, Максим не дурак. Но есть нюансы.
Во-первых, провод питания. У самого штекера кембрик перегнут под острым углом. Типичная болезнь школьных проводов — жила внутри переломилась, а изоляция целая. Максим его дергает, контакт то есть, то нет. Во-вторых, клемма на источнике питания разболтана, гайка не держит, провод просто висит. Ну и диод задом наперед стоит — они его «заперли», ток через него не пойдет.
— Отойди, — сказал он Максиму.
— Чего? — взвился тот.
— Руки, говорю, убери. Спалишь сейчас прибор к чертям.
Сашка не стал бегать менять провода — это долго. Он действовал проще.
Сначала поменял местами два штекера у диода.
— Перепутали, — бросил он коротко. — Он ток только в одну сторону пускает. А вы ему «кирпич» повесили.
Потом аккуратно взял перебитый провод. Чуть согнул его петлей в месте перелома, натянул. Жилы внутри прижались друг к другу. Второй рукой прижал разболтанную клемму на блоке питания — просто пальцем, надавил вниз и вбок.
Контакт пошел.
Стрелка амперметра дернулась, оторвалась от нуля и плавно поползла вправо, застыв на середине шкалы.
— Есть! — выдохнула Светка. — Работает!
Максим смотрел на это, и его аж перекосило. Он понимал, что происходит. Петров сейчас его уделывал. Не шмотками, не деньгами, а тем, что просто знал, как эта железка работает.
— Так, что у нас тут? — над ухом раздался голос Бориса Ефимовича.
Максим дернулся было схватить ручку, сделать умный вид, но Сашка его опередил. Он не отпускал провода, держал контакт, по сути, собой замыкая цепь.
— Пиши, — быстро сказал он Светке. — Ноль пять Ампера, два Вольта. Дальше... сдвигай реостат. Давай, ноль шесть...
Светка, закусив губу от усердия, быстро строчила цифры в тетрадь под его диктовку.
— Два и четыре... Стоп. Всё.
Сашка отпустил провода. Стрелка снова упала на ноль, но таблица была заполнена.
Учитель взял тетрадь Светки, глянул на цифры, потом на схему.
— Правильно. Молодцы. Кривая как в учебнике.
Потом глянул на красного как рак Максима, который сидел, скрестив руки, и сверлил взглядом стену.
— Ладно, — Бозон вернул тетрадь. — Пять. За... коллективизм. Разбирайте схему.
Учитель пошел дальше.
Светка подняла глаза на Сашку. И смотрела она сейчас не как на одноклассника-тихоню, а как-то... по-человечески. Без обычной своей маски «королевы школы». Улыбнулась тепло, даже виновато немного.
— Спасибо, Саш, — тихо сказала она. — Ты настоящий друг. Честно. Я бы без тебя завалила.
И на секунду накрыла его ладонь своей рукой. Теплой такой, мягкой.
— Бывает, — хрипловато ответил он и убрал руку — слишком резко, от смущения. — Контакты там дрянь.
Тут и звонок прозвенел, очень вовремя.
Сашка выскочил из класса первым, не дожидаясь Лехи. Сердце колотилось как бешеное. В коридоре он прислонился к холодной стене, пытаясь отдышаться.
Из кабинета вывалилась толпа. Вышел мрачный Максим, пнул портфель и почесал к лестнице, даже не взглянув на Светку.
— Ну ты монстр! — Леха вылетел следом, хлопнул Сашку по спине. — Утер нос буржуазии! Видел его рожу? Как помидор! Так ему и надо, пижону.
Светка вышла последней. Увидела Сашку у стены, замедлила шаг. Встретилась с ним взглядом, улыбнулась еще раз — одними глазами, и пошла дальше с подружками в столовую.
Обновлено: 18.02.2026