— К тому же, — добавил Дамблдор, — будучи мастером-алхимиком, он ради собственного удовольствия создает удивительные вещицы. Это весьма увлекательное зрелище.
Финни не ошибся: Дамблдор поддерживал идею отправить Гарри на каникулы к Николя. С одной стороны, это было самое безопасное место на земле. С другой — директор надеялся, что мальчик сможет проводить алхимика в его последний путь. Лишь пережив прощание и смерть, можно по-настоястоящему научиться ценить жизнь и осознать истинную силу любви.
В конечном счете, Гарри продолжали вести по намеченному пути. Осознав, что в нём живёт осколок души Тёмного Лорда, и Дамблдор, и Финни старались укрепить его эмоциональные связи с другими людьми, чтобы тёмная частица не смогла сбить его с пути истинного. Однако у этого плана была и обратная сторона. Укрепление уз означало, что эти люди становились для него опорой, якорем, удерживающим на стороне света. Но случись с ними беда, и та же самая привязанность могла стать катализатором его падения во тьму.
Едва Дамблдор закончил фразу, глаза Гарри загорелись. Как и любого мальчика, его манили тайны и неизведанное, и предложение показалось невероятно заманчивым.
Однако в тот самый миг, когда Финни был уверен, что Гарри согласится, тот задал неожиданный вопрос:
— Профессор, Финни, Сириус… а как же Вол… то есть… разве не нужно рассказать волшебному миру, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся?
Финни на мгновение замер, но тут же уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке. Он перевёл взгляд на Дамблдора.
На лице директора отразилась та же понимающая улыбка. Он ласково посмотрел на Гарри и с едва заметной похвалой в голосе спросил:
— Гарри, а зачем им это знать?
— Тёмный Лорд вернулся, — ответил Гарри, будто это было очевидно. — Нужно всех предупредить, чтобы они успели подготовиться.
— К чему подготовиться? — спросил Финни. Он догадывался, к чему клонит Дамблдор, и ему тоже было интересно услышать ответ мальчика.
Гарри смутился, почесав затылок. Ему вдруг показалось, что он спросил глупость. Разумеется, Дамблдор и Финни думали об этом куда глубже, чем он. Если уж ему в голову пришла такая мысль, то им — и подавно. И все же он ответил:
— Чтобы все могли себя защитить.
Хотя Дамблдор и ожидал чего-то подобного, ответ Гарри согрел его сердце. Он был рад, что перед ним сидит добрый, хороший мальчик. Рад, что тяжелое детство не ожесточило его, не отняло веру в людей. И, что самое главное, осколок души Тёмного Лорда не оказал на него пагубного влияния. Гарри никогда не станет таким, как он.
Финни тоже был доволен. В конце концов, Гарри — крестник Сириуса, и его характер мог так или иначе отразиться на семье Блэк. Будь он слишком мягкосердечным, это стало бы для них обузой, зная Сириуса, тот бы не смог остаться в стороне. Будь он эгоистичным злодеем — это обернулось бы ещё большей бедой. К счастью, Гарри не впадал ни в одну из этих крайностей. Финни видел в нём доброту, но не бесхребетность; видел расчётливость, но и умение быть благодарным.
— Гарри, в твоём возрасте не стоит сталкиваться с подобными вещами, — медленно начал Финни, опережая Дамблдора. Он собирался рассказать то, от чего директор предпочёл бы уберечь мальчика, но считал, что тот уже готов. — Реальность куда более жестока и удручающа. Я думал поведать тебе об этом позже, но раз уж ты спросил…
Лицо Дамблдора слегка омрачилось, но он не стал останавливать Финни. Он молча слушал, как тот излагал Гарри всю подноготную: споры вокруг Фаджа, нежелание Министерства магии признавать возвращение Тёмного Лорда, интриги, борьба за власть и деньги. Дамблдор лишь изредка вставлял слово-другое, стараясь, чтобы реальность не показалась мальчику совсем уж безнадежной.
И все же, когда Гарри узнал, что о возвращении Волан-де-Морта не объявили лишь потому, что министр магии Фадж боится потерять свой пост, он был глубоко разочарован. В его представлении, перед лицом такого зла все должны были сплотиться.
— Так что пойми, Гарри, — заключил Финни. — Люди эгоистичны. Пока беда не коснётся их лично, они будут выбирать самый выгодный для себя вариант, даже если это всего лишь самообман.
Услышав это, Гарри замолчал.
Глядя на него, Финни невольно вспомнил строки одного стихотворения:
«Сначала они пришли за коммунистами, и я молчал, потому что я не был коммунистом.
Потом они пришли за евреями, и я молчал, потому что я не был евреем.
Затем они пришли за профсоюзными деятелями, и я молчал, потому что я не был членом профсоюза.
Потом они пришли за католиками, и я молчал, потому что я был протестантом.
А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто мог бы заступиться за меня».
Стихи Мартина Нимёллера были как никогда правдивы.
Дамблдор тоже погрузился в свои мысли. Он-то как раз хотел объявить о возвращении Тёмного Лорда. Нельзя сказать, что директор был лишен политического чутья — в конце концов, Грин-де-Вальд построил идеологию «Святых» на многих идеях, которые они когда-то придумали вместе. Дамблдор отошёл от политики лишь потому, что горький опыт заставил его разочароваться в ней.
И всё же он хотел рассказать правду, движимый своей безграничной добротой. Он прекрасно понимал, что Фадж не поверит ему, более того — использует это как предлог, чтобы вмешаться в дела Хогвартса. Но Дамблдор считал, что если хотя бы один человек поверит и успеет подготовиться, это уже будет победой. И пусть его прозвали «Белым Дьяволом», он по праву считался величайшим светлым волшебником своего времени — ибо величие его заключалось в этой самой доброте.
Тяжело вздохнув, Финни поднялся.
— Что ж, профессор, думаю, Кикимер уже приготовил ужин. Пойдёмте. А завтра вместе отправимся к господину Фламелю.
Дамблдор на мгновение заколебался, но кивнул. Если Гарри отправится к Николя, Сириус, разумеется, последует за ним. В конце концов, эти каникулы они должны были провести вместе. А поскольку дорогу знали только он и Финни, им как раз было бы удобнее трансгрессировать, взяв с собой по одному пассажиру.
Кикимер был домовым эльфом, который много лет служил семье Блэк. Хотя ни Финни, ни Сириус не предупреждали, что Дамблдор и Гарри останутся на ужин, домовик приготовил еду и на них. Более того, вспомнив их прошлые визиты, он добавил в меню несколько любимых блюд гостей.
И Дамблдор, и Гарри оказались сладкоежками. Первый — по зову души, второй — как и большинство детей.
За столом Финни, по обыкновению, молча ел, не отвлекаясь на разговоры. Сириус без умолку травил байки из волшебного мира, пытаясь развеселить Гарри, который притих после тяжёлого разговора. Дамблдор же, наслаждаясь десертом, блаженно улыбался с отсутствующим видом, словно воскрешение Тёмного Лорда его ничуть не заботило. Финни в который раз подивился выдержке директора — казалось, ничто не могло испортить ему аппетит.
Посреди этой мирной трапезы Гарри внезапно поднял голову.
— Профессор, Сириус, Финни… не могли бы вы учить меня магии?
Дамблдор замер. Отложив приборы, он аккуратно вытер губы салфеткой.
— Разумеется, Гарри, это мой долг как профессора. Однако сейчас каникулы, и я считаю, что тебе нужен полноценный отдых, чтобы набраться сил.
— Гарри, почему ты об этом просишь? — спросил Финни.
Мальчик молчал. По его лицу было видно, что он колеблется, словно боясь, что его доводы не примут. Финни терпеливо ждал.
Профессор Дамблдор, казалось, понял причину молчания и, не обращая на них внимания, снова взялся за пудинг.
«Это какой уже по счёту? — мысленно возмутился Финни, глядя, как самозабвенно директор расправляется с очередным десертом. — Неужели в его возрасте не страшно заработать диабет?»
— Не думаю, что я так уж стар, Финни, — внезапно проговорил Дамблдор, не отрываясь от тарелки. — И от одного маленького пудинга диабет не разовьётся. И да, я ведь помню, что ты владеешь Окклюменцией?
Лицо Финни омрачилось. Он тут же до предела напряг ментальные щиты, мысленно проклиная старого волшебника. Использовать Легилименцию за ужином — что за старческие причуды?
В этот момент Гарри снова поднял голову.
— Я хочу отомстить, — твёрдо сказал он.
— О? Расскажи.
— Тёмный Лорд убил моих родителей и почти всю семью. Наша вражда непримирима. Теперь, когда он вернулся, он снова будет охотиться за мной. Будь то ради моей собственной безопасности, ради того, чтобы Рон и Невилл не пострадали из-за меня, или ради мести за родителей — мне нужна сила. Сила, чтобы дать ему отпор!
Финни кивнул.
— Хорошо, эту причину я принимаю. Но ты должен понимать, Гарри: если тебя будут учить профессора, они станут заниматься с тобой постепенно, по школьной программе. Но если за твое обучение возьмусь я, у тебя не будет каникул до тех пор, пока твоя сила не заслужит моего признания. Я не потребую от тебя тренироваться каждую секунду, но во время занятий ты должен быть предельно сосредоточен, а не думать о прогулках с друзьями.
Финни говорил очень серьёзно, и Гарри слушал его с той же серьёзностью. Он не предложил кандидатуру Дамблдора или Сириуса, потому что знал: первый хотел уберечь Гарри от столкновения с тёмной магией, а второй — подарить крестнику счастливое детство. Только он сам был согласен с доводами мальчика.
В конце концов, речь шла о ненависти за убитых отца и мать, за истреблённый род. Тут было не до развлечений. Именно это всегда раздражало Финни в той, другой истории: Гарри постоянно твердил о мести, но вместо того, чтобы учиться, шёл играть с друзьями. Осознавать проблему и ничего не делать для её решения — что может быть глупее?
Но теперь мальчик сам изъявил желание. И Финни не собирался ему отказывать. Более того, он позаботится, чтобы у Гарри в будущем не было ни единого шанса на праздность.
Впрочем, была в этом и толика его собственного дурного вкуса. Ему было чертовски любопытно посмотреть, что из этого выйдет.
Обновлено: 19.01.2026