Три года.
Три долгих года Джессика Смит провела в этой проклятой кровати в своей комнате особняка на Манхэттене.
Специальная ортопедическая кровать стоимостью дороже автомобиля. Матрас с эффектом памяти за двадцать тысяч долларов. Система электрорегулировки, которая позволяла менять положение одним нажатием кнопки. Всё лучшее, что могли купить деньги.
Но деньги не могли вернуть ей ноги.
Комната была обставлена роскошно, как и весь особняк. Тяжёлые бордовые шторы на окнах, персидский ковёр ручной работы, антикварный комод красного дерева, платяной шкаф, туалетный столик с зеркалом. На стене напротив кровати висела плазменная панель восемьдесят пять дюймов — её единственное окно в мир, который она больше не могла видеть по-настоящему. Руки еще работали и это было единственное, что у неё осталось. Джессика могла двигать руками, держать предметы, печатать на планшете. Сильно ослабела без нагрузок, мышцы атрофировались, но хоть что-то. Она могла листать планшет, переключать каналы пультом, держать стакан с водой. Всё остальное требовало помощи.
Отец нанял целый штат прислуги. Сиделки, медсёстры, уборщицы, повара. Большинство не выдерживало и месяца. Джессика нашла новое развлечение в своей изувеченной жизни — издеваться над ними. Нелепые капризы, оскорбления, унижения, все это могло хоть немного утешить её.
Марта Дженкинс продержалась дольше всех. Пятьдесят шесть лет, невысокая, с усталым лицом и натруженными руками. Два года она работала у Джессики. Роберт платил ей втрое больше обычной ставки сиделки — у Марты были двое детей и муж, который никак не мог найти нормальную работу. Ей нужны были деньги. И Марта терпела. День за днём, неделю за неделей, терпела истерики и капризы. Помогала справлять естественные нужды — подставляла судно, меняла подгузники, если Джессика не успевала позвать. Мыла её, кормила, переворачивала каждые два часа, чтобы не было пролежней, и молчала. Стискивала зубы и молчала, когда очередная гадость вылетала из накрашенного рта Джессики.
Но даже её терпение имеет предел. Это случилось в обычный четверговый вечер. Джессика лежала в кровати, уткнувшись в планшет. На плазме транслировался какой-то документальный фильм, но она не смотрела. Листала литературный портал. Фанфики. В основном всякую дрянь про попаданцев.
Попаданцы. Эти чёртовы попаданцы были везде. Истории о людях, которые умирали и просыпались в других мирах, в других телах. С читами, системами, суперспособностями. Второй шанс. Новая жизнь. Джессика завидовала даже вымышленным персонажам. Каждое утро она открывала глаза в надежде, что прошлой ночью приснился кошмар. Что сейчас она встанет, пройдётся по комнате, почувствует пол под ногами. Но каждое утро она просыпалась в том же проклятом теле.
— Задолбало, — прошептала Джессика и швырнула планшет в стену.
Получилось слабо. Мышцы рук настолько ослабли, что планшет просто шлёпнулся на персидский ковёр.
— Марта!
Дверь открылась. Марта вошла тихо, как всегда.
— Да, госпожа?
— Подними планшет.
Марта подняла планшет, протёрла экран салфеткой, аккуратно положила на кровать.
— Теперь воды. Хочу пить.
— Сейчас.
Марта принесла стакан с водой, поднесла к губам Джессики. Та сделала глоток и скривилась.
— Слишком холодная! Горло простудить хочешь? Принеси потеплее!
— Сейчас, — Марта ушла.
Вернулась через минуту с тёплой водой.
— Фу! Теперь слишком горячая! — Джессика оттолкнула стакан. — Ты специально издеваешься? Принеси лучше апельсиновый сок.
— Хорошо, госпожа.
— Стой! — Джессика остановила её. — Сначала судно. Хочу в туалет.
Марта молча кивнула. Принесла специальный прибор, помогла Джессике. Пока Джессика справляла нужду, ей стало скучно. И она заговорила. Просто так. Чтобы заполнить молчание.
— Марта, у тебя ведь муж есть?
Пауза. Марта напряглась, но ответила:
— Да, госпожа.
— Он тебя бьёт?
— Нет.
— Жаль. — Джессика усмехнулась. — Значит, тюфяк. Наверное, и в постели никакой. Сколько у него? Сантиметров, я имею в виду.
Марта стиснула зубы. Продолжала помогать Джессике молча.
— Я предпочту не отвечать на этот вопрос, госпожа.
— Ха! — Джессика расхохоталась. — Значит, маленький. Я так и думала. Знаешь, Марта, у моих парней всё было по-другому. Дилан, например — девятнадцать сантиметров. Настоящий жеребец был. А Марк... — Она закрыла глаза, улыбаясь. — Марк был семнадцать. Но он лучший, что у меня был. Как он меня трахал... Твой муж так не умеет. Даже рядом не стоял.
Марта молчала. Её руки дрожали. Челюсть была сжата так сильно, что болела.
— Госпожа, вы закончили?
— Да.
Марта забрала судно. Собралась выходить из комнаты.
— Подожди, Марта. — Джессика смотрела на неё с ленивым интересом. — А знаешь, у меня есть идея. Найди себе нормального мужика. Я могу помочь. У меня есть знакомый — Крис. Помнишь, я показывала тебе его фото? — Джессика улыбнулась. — Он любит зрелых женщин. Отымеет тебя как следует. И ты забудешь про своего неудачника. Считай, что это моя благодарность за твой труд.
Дзинь.
Судно выпало из рук Марты и с глухим стуком упало на ковёр. Марта стояла, глядя на Джессику. В её глазах было что-то страшное. То, чего там не было раньше за все эти два года.
— Э... Марта? — Улыбка медленно сползала с лица Джессики. — Ты чего? Подними судно. Я же пошутила. Марта!
Марта двинулась к кровати. Медленно. Решительно.
— Марта, стой! Что ты делаешь? Я же не серьёзно! МАР...
Руки Марты сомкнулись на шее Джессики. Сжали. Неожиданно сильно для женщины её возраста. Джессика попыталась вдохнуть. Не вышло. Её слабые руки поднялись, попытались оттолкнуть Марту, царапнули её запястья. Бесполезно. Не было силы.
— Ненавижу, — шептала Марта, сжимая горло всё сильнее. Её лицо было совсем близко. Искажённое яростью и чем-то похожим на освобождение. — Как же я тебя ненавижу. Как же ты меня достала. Мерзкая испорченная тварь.
Два года. Два года она молчала и терпела. Терпела бесконечные унижения. Оскорбления. Капризы. Никто до неё не выдерживал больше месяца. Но у Марты были дети. Муж. Кредит. Ей нужны были деньги. И она терпела. Но это — последнее, что сказала Джессика — стало последней каплей.
Лёгкие Джессики горели от нехватки воздуха. Зрение плыло. Лицо Марты расплывалось в красно-чёрной пелене. Где-то на краю сознания мелькнула мысль:
"Умираю. Опять."
***
Взрыв огня в лёгких разбудил её. Джессика вдохнула резко, судорожно, словно вынырнувшая на поверхность. Воздух обжигал горло. Лёгкие болезненно раздувались. Она закашлялась, захлёбываясь воздухом. Перед глазами — мутная пелена, всё расплывалось. Но вскоре зрение начало по немногу проясняться.
Под ней что-то твёрдое, гладкое и холодное. Пол? Джессика опустила руку, коснулась холодной поверхности. Попыталась опереться на руку, чтобы подняться... И замерла. Она чувствовала пол. Не только ладонями, а и всем телом: ногами, ягодицами, спиной. Джессика попыталась пошевелить пальцами ног. И они пошевелились. Она согнула правое колено, и оно согнулось. Напрягла мышцы бедра, и почувствовала, как они работают.
Из её горла вырвался смех. Истерический, дрожащий, полубезумный смех. Джессика откинулась на спину, раскинув руки. Чувствуя каждый сантиметр своего тела. Каждую мышцу. Каждое прикосновение холодного пола. Она могла двигаться. У неё были ноги. НОГИ!
Смех становился громче, переходил в истерику.
— Ты что, больная? — резкий молодой голос раздался откуда-то сверху. — И хорош пиздой светить. Прикройся хоть чем-нибудь.
Джессика мгновенно замолчала. Она резко села, оглядываясь, посмотрела на себя, и замерла снова. Она была полностью голая. Первое что бросилось в глаза грудь. Она почему то стала больше. Намного больше. У неё был второй размер, а сейчас перед ней был третий, почти четвёртый. Что за хрень?
Она огляделась.
Обычная квартира. Просторная, пустая комната с белыми стенами и высоким потолком. Деревянный паркет тёплого медового оттенка покрывал пол, отражая свет из больших окон. Окна занимали почти всю стену справа. За стеклом виднелись другие здания, обычный городской пейзаж. Слева — несколько дверей. В углу комнаты сидел парень. Молодой — лет шестнадцати, семнадцати. Азиат. Чёрные волосы, узкий разрез глаз, смуглая кожа. Китаец или японец. В чёрных джинсах и тёмной рубашке. Он смотрел на неё с ленивым презрением и каким-то нехорошим предвкушением в глазах.
— А что, не нравится? — Джессика ухмыльнулась, возвращаясь к привычной роли. Три года в кровати не убили её характер. — Лови момент, мелкий. Когда ещё голую бабу увидишь?
— Пф. — Парень фыркнул. Усмехнулся криво, неприятно. — Ты лучше о себе подумай. Сейчас Gantz начнёт всякий сброд набирать. Посмотрим, что ты тогда запоёшь.
— Gantz? — Джессика хотела съязвить ещё что-то.
Но слово застряло в горле. Потому что следующее, что она увидела, проследив за взглядом парня что сейчас смотрел ей за спину, было оно. Посреди этой обычной, почти уютной комнаты стоял чёрный шар. Огромный, полтора метра в диаметре, идеально круглый, гладкая глянцевая поверхность отражала комнату. Точно такой же, как в манге. Один в один.
Джессика медленно перевела взгляд на парня. Присмотрелась. Из-под воротника его рубашки виднелся край чего-то чёрного, облегающего, как вторая кожа. Чёрный костюм.
— Ты... — Голос Джессики дрогнул. Впервые за много лет она почувствовала страх. Или восторг? — Это реально? Это Gantz?
Обновлено: 20.01.2026