— В этот раз Сайя действительно перестаралась... — пробормотал Аято, наблюдая за окончанием её поединка.
Даже он, знавший её дольше всех, был ошеломлён, а Клаудия и вовсе выглядела растерянной. Эллиот и Ноэль тоже казались потрясёнными.
— Это было чересчур... — наконец прошептал Эллиот, и Аято, хоть и не сразу, но вынужден был с ним согласиться. Однако эта невероятная мощь Люкса была столь характерна для Саи.
— Ну что ж, поздравляю, Клаудия. Трое из четырёх лучших участников представляют Сейдокан. Пожалуй, стоит признать: это ваш сезон, — Эллиот слегка покачал головой и, слегка улыбнувшись, повернулся к Клаудии. Судя по выражению его лица, он действительно хотел поздравить их, хотя, как председателю студенческого совета конкурирующей академии, ему было нелегко.
— Похвала заслужена именно участниками, — ответила Клаудия с едва уловимым профессиональным оттенком. — Тем не менее мне интересно... — она перевела взгляд на Саю, которая с трудом покидала арену. — Сможет ли она выступить в следующем раунде с такими травмами?
Сая одержала победу, но её тело было изранено, особенно руки. К тому же следующий противник будет Орфелия, и даже будь она в лучшей форме – это тяжелое испытание.
— Мне нужно пойти проверить её, — сказал Аято, поднимаясь.
— Амагири, подожди минуту, — окликнул его Эллиот. — Мы пришли поговорить о тебе.
— Обо мне?
Аято было подумал, что Эллиот хотел обсудить что-то конфиденциальное с Клаудией, но слова Эллиота привели его в замешательство.
— Если быть точнее — о твоей сестре.
При этих словах Аято замер и сел обратно. Клаудия тоже сосредоточила свое внимание на Эллиоте.
— Я не знаю всех деталей, да и не хочу знать. Но считаю, что с помощью моего Рунного меча я, возможно, смогу помочь ей. Именно это я и хотел обсудить.
— Лей-Глем... Конечно! — Аято обменялся взглядом с Клаудией.
Лей-Глем был уникальным Орга-Люксом, который разрезал исключительно ту цель, на которую был нацелен, проходя через все остальное беспрепятственно. Эта сила могла бы теоретически разрушить фрагмент Ракша-Нады в теле Харуки.
— Ты хочешь помочь сестре Аято? — уточнила Клаудия.
— Насколько это возможно.
— Щедрое предложение... — Клаудия внимательно смотрела на Эллиота, словно оценивая его намерения. — Но в чём ваша выгода?
Эллиот был президентом студенческого совета Академии Святого Галлахадворта, и помощь Харуке ему ничем не помогала. У него не было личной заинтересованности, как у Сильвии, и он не обязан был их поддерживать.
— Разве не естественно, что рыцарь, владеющий Рунным мечом, должен помочь даме в беде... Но понимаю, что этим вас не убедишь, — Эллиот пожал плечами с лёгкой улыбкой. — Если говорить начистоту, материальную выгоду из этого извлечёт наш благодетель, так что вам нечего волноваться.
— ...И кто он? — спросила Клаудия.
— Если бы мог, то, несомненно, сказал бы сразу, — Эллиот пожал плечами, и Клаудия, очевидно ожидавшая именно такого ответа, кивнула.
О сложном положении Харуки знали лишь избранные помимо Альянса Золотой Ветви: Аято, Клаудия, Сая, Кирин, Сильвия, командор Линдвалл, а также мать Клаудии и высший руководитель Галактики Изабелла. Возможно, информацию имел и директор больницы Ян Корбелл. Эллиоту, казалось бы, незачем скрывать их имена.
— Хорошо, пока оставим это. Но позволь задать один вопрос. Эллиот, ты говоришь, что не знаешь подробностей, но понимаешь ситуацию? — уточнила Клаудия.
— Внутри ее тела находится фрагмент Ракша-Нады — осторожно ответил Эллиот — Хоть я и не знаю, как именно это произошло.
Фрагмент Ракша-Нады в её теле — это нечто неактивное, не существующее в обычном смысле. Можно ли разрушить с помощью Лей-Глема то, чего нет?
Эллиот заколебался. — Конечно, я не могу дать гарантий. Я не овладел Рунным мечом столь же мастерски, как Эрнест. Но наш благодетель считет, что это возможно теоретически.
— Теоретически?
— Лей-Глем вступает в контакт только с тем, на что нацелены. Сам процесс нацеливания словно 'переопределяет' цель. Таким образом, он может 'выделить' фрагмент Ракша-Нады. Его существование двусмысленно, но, нацелив на него Лей-Глем, я смогу что-то предпринять… по крайней мере, так мне сказали.
— Нацелиться на фрагмент, каким бы иллюзорным он ни был... Интересная идея.
Похоже, что объяснение казалось Клаудии вполне обоснованным, хотя для Аято это всё ещё оставалось туманным.
Клаудия повернулась к Аято. — Представь, что мы используем Лей-Глем, чтобы разрезать стейк, — начала она.
— ...Использовать Рунный меч для нарезки еды? Какое кощунство, — Эллиот не удержался от саркастического возражения.
Но Клаудия продолжала. — Мы могли бы использовать Лей-Глем, чтобы отрезать только подгоревшие куски. Но как меч узнает, что именно подгорело? На основе восприятия пользователя. Так Лей-Глем 'переопределяет' цель и может разрезать только то, что выбрано пользователем.
— То есть… ты хочешь сказать, что если Эллиот сможет 'представить' фрагмент Ракша-Нады, то Лей-Глем сможет нацелиться на него, даже если он невидим?
— Теоретически это звучит правдоподобно. Конечно, обычно определить нечто подобное невозможно, но если пользователь знает, что фрагмент находится там, это может сработать...
Шанс был, пусть и небольшой. В конце концов, другого способа удалить осколок никто пока не нашёл.
Он обменялся взглядом с Клаудией, затем повернулся к Эллиоту и склонил голову. — Я не знаю, как ты обо всём этом узнал... Но благодарю тебя. Пожалуйста, сделайте все возможное.
— ...Сделаю всё, что в моих силах.
Позже, по просьбе Аято, Харука направилась в смотровую комнату.
Поскольку Эллиот не хотел вдаваться в подробности по телефону, они ещё раз обсудили его предложение. В конце концов, никто лучше Эллиота не понимал, на что способен Синодомиус в плане сбора информации, и знал, что стоит быть осторожным.
— ...Понятно. Если это правда, у нас есть шанс. Пусть и небольшой, но всё же шанс, — спокойно заключила Харука. — Я в твоих руках, Эллиот.
— Н-нет, — пробормотал Эллиот, слегка смутившись её безоговорочным согласием.
Так это сестра Амагири... — подумал он.
Синодомиус сообщил ему, что она долгое время находилась в состоянии искусственного сна, а её боевые достижения в Сейдокане были, по большей части, неизвестны. Говорили, что она участвовала в Затмении вместе с Сер-Верестой, и, хотя в это было трудно проверить, он верил, что она прошла через многое.
Но Эллиота куда больше интересовали её навыки. В конце концов, она была старшей сестрой Аято Амагири, а также наставницей стиля Амагири Синмей. Её присутствие и спокойная манера держаться оставляли у Эллиота неизгладимое впечатление. Она была непринуждённа и, казалось, уязвима, но это было не так: он ощущал её готовность ответить на любую угрозу.
Если бы Эллиоту пришлось сразиться с ней, возможно, он мог бы надеяться на преимущество в мастерстве фехтования — и всё же, в глубине души он знал, что даже его навыки, тщательно отточенные за годы, не сравниться с её.
— В таком случае... давайте попробуем, — сказал он, отстёгивая держатель на поясе и активируя Лей-Глем.
Чистое белое лезвие Орга-Люкса, хоть и выглядело немного меньше, чем при прежнем владельце Эрнесте, всё ещё внушало благоговейный трепет.
— Где именно находится фрагмент? — спросил он.
— Точно сказать не могу, но где-то здесь, — ответила Харука, осторожно касаясь правой стороны своего тела. Обозначив примерную область, она дала понять, что не знает точного расположения.
— Фрагмент не больше мизинца? — уточнил Эллиот.
— Да, — кивнул Аято. — — Ещё меньше, и им невозможно было бы управлять. Если ты сможешь разрушить его на части...
— ...то он исчезнет, — завершил Эллиот.
Сказать это было проще, чем сделать. Маленький фрагмент размером не больше мизинца, находящийся где-то в её теле, представлял собой задачу сложную и опасную. Он должен был попытаться, несмотря на риск.
Ведь его единственным шансом заставить Юлис рассказать о Персиваль – сейчас. И это был единственный способ разрешить ситуацию с Персиваль как можно тише, что, в свою очередь, благоприятно сказалось бы на репутации и Академии Святого Галахадворта и Персиваль.
Эллиот глубоко вздохнул, сосредоточив всю свою волю на Лей-Глеме, и опустил лезвие. Чистое белое острие меча должно было пройти сквозь тело Харуки, словно ища таинственный фрагмент.
Ничего не произошло.
Снова и снова он пытался добиться успеха, направляя Лей-Глем, но каждый раз его ожидал лишь один и тот же результат.
— Это непросто, — с обеспокоенным выражением сказала Клаудия.
— Эллиот... — Ноэль осторожно дотронулась до его руки, явно беспокоясь.
— Не волнуйся. Я понимаю, как трудно справляться с Орга-Люксами, — подбодрила его Харука с тёплой улыбкой, казалось, успокаивая его. Теперь её поддержка была ему крайне нужна.
— Нет, я попробую ещё раз! — отозвался Эллиот. Как президент студенческого совета Галахадворта, он не мог позволить себе сдаться так легко.
Осознавая, в какое опасное положение попала Персиваль, Эллиот понимал, что ответственность лежит на нём. Вся ситуация требовала тихого разрешения, которое уберегло бы честь Академии и жизни её студентов. Однако самое важное для него сейчас было предотвратить нежелательные последствия, если Синодомиус вмешается и попытается уничтожить Персиваль.
Он ещё раз закрыл глаза, набирая решимость.
— ...
Когда Эллиот поднял меч для очередной попытки, Харука отрицательно покачала головой. Она снова не почувствовала реакции.
— Почему это не работает? — разочарованно пробормотал он. Возможно, его навыков владения Лей-Глемом было недостаточно для такой сложной задачи, или, возможно, ему просто не удавалось настроить меч так, чтобы обнаружить фрагмент.
— Действительно ли я так бесполезен... — думал Эллиот, сжимая лезвие меча. — Если бы здесь был Эрнест, возможно, он бы...
И в этот момент неожиданно вмешался Аято — Твой меч...
— Что? — Эллиот посмотрел на него.
Аято колебался, но затем всё же продолжил — Ты... слишком напряжён, не так ли? Ты обращаешься с мечом иначе, чем раньше.
— Чепуха! — вспылил Эллиот, но вскоре понял, что слова Аято задели его за живое. Их последний бой на Фениксе заставил его пересмотреть свой стиль. Хотя его навыки действительно стали утончённее, казалось, что его сердце не было полностью вовлечено.
— ...Возможно, ты прав.
Эллиот знал, что должен был держать свой дух ясным и непоколебимым, чтобы поддерживать силу Лей-Глема. Но постоянное давление и обязанности, связанные с его ролью, часто не позволяли ему быть самим собой.
— А если ты будешь собой, а не Эрнестом? — твёрдо сказал Аято. —Эрнест был исключительным, но это его путь, не твой.
Эллиот задумался. Возможно, это действительно то, что он упустил: он пытался быть кем-то другим, вместо того чтобы принять свою истинную силу.
— Помнишь, что я говорил во время нашего матча? — продолжил Аято. — Твой меч тогда казался мне слишком лёгким. Но теперь я вижу: лёгкость — это твоё настоящее преимущество, и это то, что делает тебя уникальным.
— Хм, ты прав.
Попал в ловушку собственной глупости, даже не осознавая этого.
Он должен был быть тем, кто он есть, и делать то, на что способен только он.
Затем в его голове пронеслись слова Юлис:
— Хочу, чтобы ты отправился на помощь бедной принцессе. Это ведь то, что обычно делают рыцари, не так ли?
До того, как Эллиот стал президентом студенческого совета он был рыцарем Академии Святого Галахадворта.
Вступление в студенческий совет не изменило его взглядов.
И если он не сможет помочь, попавшей в беду прямо у него на глазах, Харуке, то кто же он тогда такой?
Меч в его руках неожиданно стал легче, словно признав его вновь обретённую уверенность.
— Это...
Орга-Люкс начал дрожать — Эллиот ощутил, что тот реагирует на нечто значительное. Сосредоточив внимание на этом ощущении, он распознал два разных источника: один был мощным и отчетливым, другой — настолько крошечным и эфемерным, что мог исчезнуть в любой момент. Яркая сила исходила от держателя на поясе Аято — без сомнений, это был Сер-Вереста. Он видел такую реакцию лишь однажды, когда на Грипфе столкнулись два Рунных меча.
Другой отклик, значит, исходил от… Ракша-Нады.
Осознав это, Эллиот позволил Лей-Глему настроиться и переосмыслить цель. Он сосредоточил всю свою волю, активируя Орга-Люкс, — чистое белое лезвие прошло сквозь тело Харуки, точно разделяя фрагмент Ракша-Нады на части.
Его напряжение спало. Вернув Лей-Глем в держатель, он кивнул — Этого должно хватить.
Аято с облегчением наблюдал за сестрой — Харука чуть улыбнулась и уверенно кивнула — Да, я это почувствовала — было ощущение на долю секунды, и потом фрагмент… просто исчез.
Эллиот повернулся к выходу, чувствуя, что его задача завершена. Ему не следовало надолго задерживаться здесь, иначе Синодомиус мог бы заподозрить что-то неладное. Он подал знак Ноэль, и та радостно поспешила следом.
— Спасибо, Эллиот, — произнесла Харука, и они с Аято склонили головы в знак благодарности.
— Мне самому стоило это сказать, — тихо ответил Эллиот, слабо улыбнувшись, прежде чем они покинули зал. Шагая прочь, он чувствовал необычайную легкость, словно сбросил с плеч огромный груз.
* * *
По тёмному небу неспешно плыл дирижабль, внутри которого трое членов Альянса Золотой Ветви сидели с выражением холодного презрения.
— С моей стороны всё готово. Развёртывание валиантов и подземные работы завершены. Осталась лишь одна проблема... — начал Дирк Эбервейн, с высокомерной усмешкой разглядывая своих компаньонов. Он повернулся к Вардe — Ты говорила, что пытаешься освободить Святое Копьё?
Стоя у двери, Варда лишь пожала плечами. — Персиваль действует под давлением чувства вины. Поддерживая это состояние, мы можем повысить её совместимость с козлом Амальтеи, чтобы она могла справиться с управлением Копья. Но это также дестабилизирует её психику и усиливает риск, что она сорвётся.
— Если мы не обретём Копьё, то не сможем контролировать валиантов. Вам следует решить это как можно быстрее, — хмуро заметил Дирк.
— Постараюсь, но у нас мало времени, — сухо ответила Варда, голос её был полон раздражения.
Мадиас вставил своё слово — Нам следует сосредоточиться на текущем деле. Всё пойдёт насмарку, если в плане будут дырки. Неужели вы думаете, что я напрасно бегаю по странам? Дайте мне немного времени, и все само собой устаканиться.
Дирк фыркнул — Ты правда считаешь, что всё устроится само собой? Ну конечно, ты же не упустишь шанса свалить ответственность.
Варда и Мадиас обменялись напряжёнными взглядами, скрывая лёгкие усмешки. Но холодная ухмылка Мадиаса осталась невозмутимой — Не беспокойся, как только будет готово всё, что от нас требуется, мы отступим. Остальное не моя забота.
Дирк, явно раздражённый, снова заговорил, но Варда его перебила — Я всё сделаю. Разве что возникнут осложнения….
Дирк напрягся и холодно ответил, понимая, что эти двое не собираются соблюдать условия договора. Чем больше они встречались, тем сильнее в нём разгоралась ненависть к этому человеку.
— Есть ещё два препятствия. Во-первых, Шарнгарм нацелился арестовать меня.
— Арестовать? Прямо во время Феста? Смело, — протянул Дирк. — Что же послужило предлогом?
— Мошенничество, связанное с поддельными отчетами. Изначально, чтобы получить право на участие в одном из японских проектов, где я числюсь, пришлось слегка изменить данные. Но Шарнгарм оказался проворнее, чем мы думали.
— Хм… значит, Галактика действительно плетёт свои сети и здесь, — нахмурившись, пробормотал Дирк.
— Да, хотя у Шарнгарма нет полномочий на расследование за пределами Астериска, Галактика могла легко воспользоваться международным давлением, чтобы добиться своих целей, — заключил Мадиас.
— И что ты планируешь делать? — наконец спросила Варда, проявив к разговору интерес.
— Не могу позволить им поймать меня. Придётся уйти в подполье раньше, чем я рассчитывал. Я и так планировал исчезнуть с публичной арены, просто сделаю это на день раньше.
— Не скажется ли это на турнире?
— Заместитель председателя — человек опытный и рассудительный. Он справится.
Вице-председатель Исполнительного комитета Фесты принадлежал к фракции, противостоящей Мадиасу. Его внезапное исчезновение, конечно, их удивит, но времени для того, чтобы кардинально менять турнир, у них не будет. Городская стража наверняка попытается найти какие-то улики, но вице-председатель и его сторонники едва ли знали что-то, что могло бы их навести на след Мадиаса.
— И где ты планируешь прятаться?
— Подземный туннель готов, осталось нанести последние штрихи. У меня особая связь с этим местом… За Линдволиусом можно наблюдать и из тени.
— Ты хочешь лично принять участие в финале? — насмешливо хмыкнул Дирк. Это было совсем не в стиле Мадиаса, но тот не ответил.
— Мне будет сложнее контролировать каждый шаг, — продолжил Мадиас, не отвлекаясь. — Варда, ты справишься, если возникнут непредвиденные обстоятельства?
— Не лучший расклад, — усмехнулся Дирк. — Но, видимо, выбора нет.
Положиться во всём на Варду было бы необдуманно. Её уникальная способность манипулировать разумами людей позволяла ей внушать всё, что угодно, но сама она, похоже, совсем их не понимала.
— А вторая проблема? — спросила Варда, возвращая его к разговору.
— Да, верно, — Мадиас ухмыльнулся. — Похоже, наши противники нашли способ удалить осколок Ракша-Нады, который мы оставили в теле Харуки. Это большой успех.
— Ты хочешь сказать, что Аято Амагири не примет участие в полуфинале?
— Логично полагать, что так.
Мадиас принудил Аято участвовать в турнире, держа под угрозой жизнь его сестры. Теперь, когда угроза миновала, у Аято не было причин оставаться в игре. Дойдя до полуфинала, он был в двух шагах от полного триумфа, но Дирк сомневался, что тот продолжит участие, если у него нет амбиций довести дело до конца.
— Почему ты так уверен, что финальный матч пройдёт без проблем? — задал вопрос Дирк. — Сая Сасамия — опытный боец. Если отменятся оба полуфинала, не накроется ли ваш „идеальный план“?
Рейтинг трансляции Фесты в этом году превысил 70 процентов — один из самых высоких показателей за всю историю. Ожидалось, что чемпионский матч привлечёт ещё больше зрителей. Весь мир смотрел турнир в прямом эфире.
— Этого не случится. Даже если общий ажиотаж чуть поутихнет, символика останется неизменной.
Варда отнеслась к этому так же равнодушно, как и всегда. В её тоне не было никаких эмоций, лишь холодная прагматичность. Однако Мадиас относился к делу с особой страстью, на его одержимости этим планом строилась вся стратегия.
— Тем более что это символично, — он продолжил, — я хочу, чтобы как можно больше людей стали свидетелями его силы. Было бы идеально оставить образ мисс Орфелии в памяти каждого зрителя.
Мадиас смотрел на мир иначе: ему нужно было любить и ненавидеть с одинаковой интенсивностью, чтобы продолжать свой путь. И хотя Дирку он был противен, он признавал, что у Мадиаса были свои причины.
* * *
Поздней ночью Дирк вернулся в Ле Вульф. Его секретарь, Корона Кашимару, ожидала его возвращения, несмотря на поздний час. Он уселся на диван и, положив подбородок на руки, вопросительно посмотрел на неё.
— Как там Орфелия?
— Её рука сильно пострадала, но кровотечение удалось остановить. Однако из-за токсичности её крови медперсонал с трудом проводит осмотр…
— Так и думал, — ответил Дирк, понимая, что Орфелия перестала принимать лекарства, которые помогали контролировать яды. Даже капля её крови могла отравить всё помещение.
— Э-э, я знаю, что это не моё дело, но может, её стоит отправить в больницу? — осторожно предложила Корона.
— Не стоит. Даже если мы отправим её туда, они не смогут справиться с её состоянием.
Орфелии требовались особые условия, и больница вряд ли могла бы их обеспечить. Да и сама Орфелия, похоже, не стремилась туда попасть. Ей оставалось выдержать всего два матча, и Дирк надеялся, что она справится.
— Кстати… она сегодня сказала что-то странное, — вдруг добавила Корона.
Дирк бросил на неё пронзительный взгляд, от которого Корона попятилась и, запинаясь, продолжила:
— Э-э… после матча она казалась… не такой грустной, как обычно. Наоборот, мне показалось, что она была… зла.
— Зла? Орфелия? — повторил он, удивлённый таким предположением.
Сегодняшний четвертьфинал против Сильвии действительно прошёл иначе, чем обычно. Сильвия была сильным соперником и продумала стратегию, но Орфелия реагировала как-то неадекватно слабо, словно её мысли были где-то далеко. Возможно, отсутствие лекарств нарушило её баланс.
— Ты стала наблюдательной, — поддразнил он. — Тебе, похоже, интересна Орфелия?
— А? Н-нет, я имела в виду… ну, она ведь одна из нас, — ответила Корона.
— Неужели? — насмешка прозвучала настолько нелепо, что Дирк едва сдержал смешок. Он снова окинул взглядом фигуру своей совершенно бесполезной секретарши и покачал головой — Ты странная женщина.
— С-странная…? — смутилась Корона.
Дирк устало вздохнул — У меня для тебя поручение. Завтра отправишься вместо меня в штаб Сольнажа — как минимум на неделю.
— Ч-что? Но это значит, что я пропущу финал!
— Не задавай вопросов, иди и собирай вещи, — рявкнул Дирк.
Корона, побледнев, вскрикнула — Да, сэр!, резко развернулась и выбежала из комнаты.
— Какая же бесполезная женщина... — пробормотал он с досадой. И все же даже его самого удивил этот неожиданный акт милосердия. С тем финалом, что их ждет, мир изменится — и неосознанное желание Дирка было, чтобы эта глупая и нелепая женщина уцелела.
***
Персиваль Гарднер, как и многие, родилась в Институте, где её, как и других, ожидала участь генетического эксперимента. В отличие от проекта «Геркулес», направленного на создание Генестелл, она появилась на свет случайно — результатом попыток улучшить генетику эмбриона. Уникальной Персиваль делала не только ее мощь, но и то, что она оказалась Генестеллой. Так, вместо обычного человека с улучшенными характеристиками родился искусственный генетический боец.
С самого раннего возраста Персиваль проявляла выдающиеся способности и смелость в самых сложных боевых симуляциях. Её единственным недостатком, по мнению сотрудников Института, была мягкость характера.
Когда большинство детей-дизайнеров оказалось неудачными, Институт решил избавиться от «дефектного товара». Однако Персиваль, для которой дети были единственной семьей, умоляла спасти их. На её просьбу откликнулись и предложили испытание: если её команда выдержит «боевое тестирование» в заброшенном городе, других не уничтожат. Поверив в обещание, она повела друзей в бой, но, в конечном итоге, осталась одна.
Тогда к ней подошёл Дирк, заявив — Знаешь, почему твоя команда погибла? Потому что ты — слабый лидер. Если бы командовал я, выжило бы больше половины. — Эти слова ударили ее по самому больному. И хотя она утратила всё, что было ей дорого, Персиваль все равно присоединилась к команде Дирка, став для него ценным оружием.
Она открыла глаза и очнулась на складе, полном автономных марионеток — «Валиантов», готовых к бою. Голова гудела, сердце сжималось от чувства вины, настолько тяжёлого, что ей хотелось просто исчезнуть. Но она не могла. Одна из тех, кто выжил, она должна была идти до конца.
— Очнулась? — раздался безразличный голос. Варда стояла рядом, глядя на неё холодными, пустыми глазами.
Варда не знала ни сомнений, ни раскаяния. Но Персиваль поймала себя на мысли, что хотела бы стать такой же. И тут же отругала себя — это была лишь слабость, которая не могла искупить её вины.
— Хм... Похоже, тебе нужно кое-что подправить, — Варда наклонилась и положила ладонь ей на лоб. Из ожерелья Варды хлынул черный свет, и сознание Персиваль погрузилось в непреодолимую тьму.
— Что ж... Хочешь уничтожить Институт? — равнодушно произнесла Варда, словно это было всего лишь предположение. И тем не менее для Персиваль эти слова стали неожиданным утешением.
— Не волнуйся, — продолжила Варда. — Как только наш план будет выполнен, этот институт станет первым, что мы уничтожим.
Обновлено: 08.04.2026