Отец выписал ему строжайшее табу на любые спарринги или потасовки с другими учениками. Естественно, те за это периодически над ним подтрунивали.
Народу в додзё было не то чтобы тьма, но в основном ошивались Генестеллы – правительство решило, что боевые искусства как нельзя лучше помогут им закалить характер и дисциплинировать буйную натуру.
Мальчишка, честно говоря, в таких высоких материях сомневался. Остальные ребята просто горели желанием покрасоваться своей силушкой.
Законы нынче суровые: за насилие Генестеллы против обычных граждан карают беспощадно. Малолетним поблажек тоже не светит, и, возможно, именно поэтому Аято, такой же паренек-Генестелла, стал идеальной мишенью для издевок.
— И вообще, они про тебя гадости говорили!…
Мальчик в ярости закусил губу.
Девочка тоже числилась среди учеников школы фехтования. И хотя ей не запрещали вступать в схватки так категорично, как брату, она почти никогда не выходила против сверстников. Те задиры прибились к додзё недавно и в деле ее ни разу не видели.
Зато мальчик прекрасно знал – его сестра здесь самая сильная.
— Вот я и согласился с ними драться! — выпалил он с горячностью. — Всего разок попробовал!…
Девочке не нужно было спрашивать о результате, всё и так было ясно по его физиономии.
— Хм.
Она на несколько мгновений погрузилась в раздумья, тщательно подбирая слова.
— Ясно. Пожалуй, соглашусь, что твоей вины тут нет, Аято.
— Ну я же говорил! — Мальчик так и просиял, глядя на нее снизу вверх.
Она придавила его суровым взглядом и добавила с укоризной:
— Но в то же время ты и не прав.
— А?
— Аято, ты хоть понимаешь, почему папа запрещает тебе драться?
Мальчик мотнул головой. Он и сам как-то раз допытывался у отца, но тот лишь отмахнулся.
— В тебе скрыта огромная мощь. Но порой сила ранит людей. И ты даже можешь навредить самому себе, Аято.
— Да я в полном порядке, честно! Смотри, у меня ничего не болит…
— Это потому, что ты пока просто полагаешься на эту силу.
Голос девочки стал чуть жестче.
— Пока ты вот так отдаешься своей мощи, боли ты не почувствуешь. Но вместе с тем ты не сможешь почувствовать и чужую боль. Ни папа, ни я не хотим, чтобы ты вырос таким человеком.
Он смотрел на нее непонимающим взглядом.
— У каждого есть право отстаивать свое достоинство. Поэтому ты не виноват. Но ты пока не умеешь нести ответственность за свои поступки. А без ответственности ты никогда не сможешь быть по-настоящему правым.
— …Ничего не понял.
Он чувствовал, что сестра говорит что-то крайне важное, но смысл ускользал от него, как вода сквозь пальцы.
— Это значит, что ты еще не готов.
— И когда же я буду готов?
— Ну, даже не знаю.
Она задумчиво коснулась подбородка и склонила голову набок.
— Если на вскидку… Наверное, когда ты поймешь, ради чего тебе всё это нужно.
— Что мне нужно?…
— Ага. Тот момент настанет, когда ты сам решишь, как распорядиться своей силой.
Для маленького мальчика это всё еще звучало слишком заумно, но он послушно кивнул.
— Вот и умница.
Довольная сестра кивнула в ответ и легонько потрепала братишку по голове.
Вдруг ему в голову пришла одна мысль.
— А ты, сестренка?
— М?
— Ты уже нашла то, ради чего всё это делаешь?
На миг она опешила от такого вопроса, но потом нежно ему улыбнулась.
— Само собой. То, что я должна делать…
Она наклонилась и крепко-крепко обняла брата.
— …Это защищать тебя, Аято.
Обновлено: 08.04.2026