118 секунд.
Внутренний хронометр отсчитывал остатки моей сверхчеловечности. Цифры не висели перед глазами — я чувствовал их как угасание жара в солнечном сплетении. Каждая секунда уносила с собой грамм силы, миллилитр реакции, микрон точности.
Враг передо мной — мужчина, 30–35 лет, рост 178 см, вес около 85 кг. Центр тяжести завышен. В правой руке нож типа «боуи», лезвие 25 см, зазубренное. Опасен в клинче.
Я — ребенок, 135 см, вес (текущий) 27 кг. В руках — абордажная сабля, вес 1,2 кг. Для взрослого — зубочистка. Для меня — лом.
Прямое фехтование невозможно. Инерция оружия выше силы моих запястий.
Вывод: использовать инерцию как оружие. Превратить саблю в маятник.
Пират сделал выпад. Стандартный, тюремный. Удар снизу в живот, чтобы вспороть брюшину и диафрагму.
Мой мозг, разогнанный химией, увидел начало движения дельтовидной мышцы его плеча за полсекунды до самого удара.
90 секунд.
Я не стал парировать. Я упал.
Резко расслабил колени, рухнув в жидкую грязь мангровых зарослей. Лезвие ножа просвистело там, где мгновение назад была моя шея.
Я оказался внизу. В позиции, которую любой фехтовальщик назовет суицидальной. Но здесь не дуэльный зал. Здесь болото.
Используя падение, я раскрутил корпус. Сабля, зажатая в обеих руках, описала широкую дугу на уровне голеней врага.
Центробежная сила была чудовищной. Я едва удержал рукоять. Вывихнутый палец вспыхнул белой болью, но синапсы блокировали шок.
ХРУСТ.
Лезвие, тупое и ржавое, не разрезало кость чисто. Оно сломало её. Удар пришелся по большеберцовым костям обеих ног. Эффект лома.
Пират взвыл. Звук был высоким, визгливым, нечеловеческим. Его ноги подкосились, неестественно выгнувшись назад. Он рухнул лицом в грязь рядом со мной.
Я не стал вставать. Вставание требует энергии.
Я перекатился. Оказался сверху.
Он пытался подняться на руках, его лицо было маской ужаса и боли. Слюна смешивалась с болотной жижей.
— Ты... — прохрипел он.
Я вогнал гарду сабли ему в висок.
Не лезвие. Гарду. Тяжелую латунную чашку, защищающую кисть.
Удар был коротким, но точным. Височная кость — самая тонкая часть черепа.
Звук удара напомнил треск яичной скорлупы.
Глаза пирата закатились. Тело обмякло. Нейронная активность прекращена.
60 секунд.
Второй пират.
Он стоял в пяти метрах, наблюдая. Он видел, как десятилетний мальчик сломал ноги его напарнику и добил его ударом в голову.
Его психика дала сбой.
Когнитивный диссонанс. Реальность не соответствовала шаблону «легкая добыча».
— Демон... — прошептал он, пятясь назад. — Ты жрал Фрукт?!
Страх — это химическая реакция. Выброс кортизола и норадреналина. Сужение сосудов, тремор рук, туннельное зрение.
Он был напуган. А значит, он был уже мертв.
Я встал. Грязь стекала с моей куртки.
Я чувствовал, как внутри меня начинает открываться бездна. Стимулятор выгорал. Сердце сбилось с ритма, пропуская удары. В глазах поплыли черные мушки.
— Уходи, — прохрипел я. Мой голос был похож на скрежет камней. — Или сдохнешь.
Это был блеф.
У меня оставалось сил на один удар. Если он нападет, я труп.
Но пират не знал моей физиологии. Он видел только результат: три трупа за пять минут.
Он бросил нож.
— Ну нахер! — заорал он и бросился бежать в чащу, ломая ветки.
Я смотрел ему вслед.
Догнать?
40 секунд.
Нет. Ресурс исчерпан. Преследование нецелесообразно. Риск сердечного приступа превышает 80%.
Я развернулся к отцу.
Он лежал на боку, лицо серое, дыхание поверхностное. Жив.
— Папа...
Я сделал шаг.
Мир накренился.
Горизонт резко ушел вправо. Деревья превратились в размытые зеленые пятна.
0 секунд.
Откат.
Это было не просто утомление. Это было отключение систем жизнеобеспечения.
Словно кто-то выдернул вилку из розетки.
Мои ноги перестали держать вес тела. Я рухнул на колени, потом повалился на бок, прямо в грязь.
Холод.
Ледяной холод пронзил каждую клетку. Терморегуляция отключилась. Пот, обильно покрывавший тело, мгновенно остыл, превращая меня в кусок льда.
Мышцы скрутило судорогой.
Икры, бедра, пресс, спина. Всё тело превратилось в один сплошной спазматический узел.
Я закричал, но звука не было. Спазм диафрагмы не давал вдохнуть. Я открывал рот, как рыба, выброшенная на берег.
Боль была абсолютной.
Клетки, лишенные глюкозы и АТФ, начинали умирать. Продукты распада — молочная кислота, токсины усталости — заполнили кровоток. Моя кровь превратилась в кислоту.
«Глюкоза... нужна глюкоза...» — билась единственная мысль в гаснущем сознании.
Желудок скрутило так сильно, что меня вырвало желчью. Пустой, горькой желчью.
Я лежал в грязи, дрожа всем телом.
Отец был в трех метрах. Я не мог до него доползти.
Я умирал.
Парадокс стимулятора Древних: он дает тебе шанс выжить в бою, чтобы убить тебя после боя.
Я перевернулся на спину, глядя в кроны деревьев, сквозь которые пробивались отсветы пожара.
Рука нащупала твердый предмет на поясе.
Куб.
Он был теплым. Это тепло было единственным, что удерживало меня в сознании.
Я с трудом поднес его к лицу. Рука тряслась так сильно, что я чуть не выронил его себе на нос.
Символы.
Красные, пульсирующие.
«Статус носителя: Метаболический криз. Угроза отказа органов: 30%.»
«Зафиксирован новый акт энтропии (x1). Класс цели: Враждебный биологический объект. Бонус за жестокость исполнения.»
«Баланс заслуг: 12 (прошлые) + 14 (текущие) = 26.»
Двадцать шесть очков.
Что я могу купить за двадцать шесть очков? Жизнь?
Я не знал интерфейса. Я не знал меню.
Я просто сжал куб и послал ментальный импульс, вложив в него всё своё отчаяние и логику выживания:
«Ресурсы. Еда. Энергия. Немедленно.»
Куб завибрировал.
«Запрос принят. Категория: Обеспечение выживания. Класс: Расходные материалы. Стоимость: 25 очков.»
«Подтвердить?»
Да. Да, черт возьми!
«Транзакция завершена. Баланс: 1.»
«Материализация.»
Грань куба открылась с тем же мягким щелчком.
Из неё выпал не меч. Не золото. Не карта.
Из неё выпал небольшой, плотный брикет, упакованный в серебристую фольгу, и маленькая прозрачная ампула.
Я схватил брикет. Пальцы не слушались, фольга скользила. Я разорвал упаковку зубами.
Внутри была коричневая, похожая на глину масса. Запах — никакой.
Я откусил кусок.
Вкус — пыль, перемешанная с сахаром и жиром. Отвратительно.
Но как только масса попала в желудок, я почувствовал удар.
Это была не еда в обычном понимании. Это был концентрат. Чистая энергия.
«Высококалорийный рацион пехоты (Тип-С). Энергетическая ценность: 4000 ккал на 100 г. Содержит стимуляторы пищеварения.»
Я сожрал весь брикет за три укуса. Жевал с трудом, слюны не хватало, глотал кусками.
Потом схватил ампулу. На ней была маркировка: «H2O+».
Вода, обогащенная электролитами.
Я выпил её залпом.
Эффект наступил через минуту.
Тепло начало разливаться из желудка. Судороги стали отпускать. Сердце замедлило бешеный ритм, выравниваясь. Дыхание стало глубже.
Я не выздоровел. Мои мышцы все еще болели так, словно меня переехал воз. Но я перестал умирать.
Кривая энтропии выровнялась.
Я лежал еще пять минут, позволяя химии делать свое дело.
Затем сел.
Голова кружилась, но зрение прояснилось.
Я посмотрел на свою правую руку.
Большой палец торчал под неестественным углом. Суставная сумка была разорвана, фаланга смещена. Отек уже начал формироваться, палец стал похож на синюю сливу.
Нужно вправить. Сейчас. Пока отек не стал каменным.
Я стиснул зубы.
Это — плата. Цена за силу.
В этом мире ничего не дается бесплатно. Если ты берешь в долг у физиологии, проценты будут кровавыми.
Я обхватил пострадавший палец левой рукой.
— Раз... — прошептал я.
Глубокий вдох.
— Два...
Резкое движение. Вытянуть и повернуть.
ЩЕЛК.
— АААГХХХ!
Крик вырвался сам собой, сдавленный, через сомкнутые зубы. Боль была ослепляющей, белой вспышкой перед глазами. Меня снова чуть не вырвало.
Но палец встал на место.
Я дышал тяжело, хватая ртом воздух. Слезы текли по грязному лицу.
Я не плакал от горя. Это была рефлекторная реакция слезных желез на болевой шок.
— Ренджи?
Тихий голос.
Я обернулся.
Отец открыл глаза. Он смотрел на меня. Взгляд мутный, расфокусированный.
— Папа...
Я подполз к нему.
— Где... мы? — он попытался приподняться, но закашлялся. Розовая пена снова появилась на губах.
— В мангровом лесу. За деревней, — ответил я, проверяя его пульс. Нитевидный. Слабый.
— Деревня...
— Горит.
Я сказал это просто. Констатация факта.
— Пираты... они ушли?
— Я разобрался, — ответил я.
Отец посмотрел на труп пирата, лежащего в грязи с проломленным черепом. Потом на меня.
На мои окровавленные руки. На саблю, лежащую рядом.
В его глазах промелькнуло что-то странное. Не радость спасения. Ужас? Нет.
Осознание.
Он понял, что я сделал.
— Ты... убил их? — его голос дрогнул.
— Да.
— Тебе десять лет, Ренджи...
— Это не имеет значения, — отрезал я. — Возраст — это социальный конструкт. Биология и физика не спрашивают паспорт. У меня был рычаг, у них была самоуверенность. Я победил.
Я начал ощупывать его карманы. Пусто. Пираты забрали всё, даже его старый счастливый амулет из рыбьей кости.
— Нам нужно уходить, — сказал я. — Сюда могут прийти другие. Или дикие звери на запах крови.
— Я не могу идти, сынок... Оставь меня.
— Нет.
Это было не сентиментальное «нет». Это было рациональное «нет».
Отец — это носитель знаний о навигации. Он знает карты течений. Он знает, как чинить сети. Он — мой единственный лояльный юнит. Без него мои шансы на выживание в долгосрочной перспективе падают на 40%.
— Мы уйдем, — повторил я.
Я встал. Ноги дрожали, но держали. Калории из брикета Древних начали усваиваться, давая топливо.
Я подошел к трупу пирата.
Снял с него пояс. Это была неплохая кожа.
Затем я срезал кусок его рубахи.
Я использовал ткань, чтобы примотать свой вывихнутый палец к указательному. Импровизированная шина.
Затем я подошел к отцу.
— Обхвати меня за шею.
Путь до старой, заброшенной пещеры в скалах занял вечность.
Она находилась в километре от деревни, скрытая приливом. Сейчас был отлив. Идеальное время.
Я тащил отца, чувствуя каждый его грамм. Моя спина выла. Мышцы, надорванные стимулятором, горели огнем.
Но я шел.
Шаг. Еще шаг.
Логика движения: переставить правую ногу, перенести вес, подтянуть левую. Повторить.
Когда мы добрали до пещеры, я был на грани второго обморока.
Внутри было сухо и пахло солью. Я уложил отца на кучу сухого плавника, который притащил сюда месяцы назад (мой тайник, моя база).
Здесь у меня был небольшой запас: глиняный кувшин с водой (теперь, наверное, затхлой), старое одеяло, несколько вяленых рыбин.
Отец мгновенно уснул или впал в забытье.
Я осел рядом, привалившись спиной к холодному камню.
Снаружи небо начало светлеть. Рассвет.
Первый рассвет моей новой жизни.
Я достал Гача-Куб.
Баланс: 1 очко.
Почти ноль.
Я посмотрел на свою руку. Бинт из грязной тряпки пропитался кровью.
Я посмотрел в отражение в луже воды, оставшейся после прилива.
Ренджи Асахиро.
Лицо ребенка. Глаза... старика.
Под левым глазом — ссадина. На шее — багровый след от воротника, натиравшего кожу при беге.
Но главное изменение было внутри.
Я чувствовал, как перестраивается моя психика.
Страха больше не было. Сострадания к врагам — тоже.
Был только расчет.
Я спас отца. Я выжил. Я получил доступ к системе ресурсов, которая нарушает законы сохранения энергии.
Но цена...
Я снова ощутил этот голод. Он притаился в глубине желудка. Брикет утолил его, но я знал, что это временно. Мой метаболизм изменился. Теперь мне нужно больше топлива. Гораздо больше.
Я становлюсь машиной. Машиной, которая потребляет энтропию и выдает насилие.
— Что дальше? — спросил я темноту пещеры.
Ответа не было.
Только звук капающей воды. Кап. Кап.
Я должен составить план.
1. Стабилизировать состояние отца. Нужны лекарства. Гача может их дать, но нужны очки.
2. Очки даются за убийства или разрушение. Значит, мне нужно охотиться.
3. Охотиться с ржавой саблей и телом ребенка сложно. Нужно оружие. Нужна тактика.
4. Дозор. Если они придут расследовать нападение, они найдут трупы. Если они свяжут трупы со мной... меня либо повесят, либо (что хуже) заберут в лабораторию.
Я закрыл глаза.
Нужно спать. Сон — это регенерация.
Я свернулся калачиком рядом с отцом, положив руку на рукоять сабли. Куб лежал под головой, как подушка. Жесткий, неудобный, но самый ценный предмет в мире.
Перед тем как провалиться в сон, я увидел последнюю системную строчку, всплывшую в мозгу:
«Доступно ежедневное бесплатное вращение (Категория: Мусор). Использовать?»
Бесплатное?
Я мысленно нажал «Да».
Почему бы и нет. Даже мусор может быть ресурсом.
Куб тихо щелкнул.
В мою ладонь выкатился маленький предмет.
Я поднес его к глазам, щурясь в полумраке.
Это была... пуговица.
Обычная, латунная пуговица с гербом какого-то неизвестного королевства.
«Предмет: Пуговица Забытого Капрала. Ценность: Нулевая. Описание: Просто пуговица.»
Я едва не рассмеялся. Смех застрял в горле, превратившись в сухой кашель.
Гача имеет чувство юмора. Или она просто безразлична.
Я сжал пуговицу в кулаке.
— Я найду ей применение, — прошептал я. — Я всему найду применение.
Я провалился в сон без сновидений. Темный, вязкий, как нефть.
Обновлено: 22.01.2026