Глава 7 — Глава 7

«Проиграешь – твоя вина, победишь – моя заслуга.» Тем временем после завершения тренировки исполняющий обязанности главного тренера Джеймс Конор отправился на встречу с председателем Робертом Кентом. — Ну как… — начал Роберт. — Вы готовы к завтрашнему матчу? После того разгромного поражения фанаты очень обеспокоены… — Видите ли… это будет непросто. У нас есть травмированные, да и общая атмосфера в команде оставляет желать лучшего. Сказав это, Джеймс тут же спохватился. Разве подобает генералу перед битвой заявлять, что победа маловероятна? И хотя уверенности у него действительно не было, он решил быстро подготовить почву для отступления и поспешно добавил: — Вы ведь помните того корейского тренера? Он постоянно вносит разлад в командную дисциплину. — Вот как? — Только пришел, сидел бы и тихо адаптировался, но он лезет во всё: от тренировочного процесса до тактики. — Но мне показалось, игроки не испытывают к нему неприязни. — Конечно, он же позволяет им отдыхать и дурачиться, когда им вздумается. Но вы же знаете: главный тренер и тренерский штаб иногда должны быть жесткими и не бояться гнева игроков. — И что же нам делать? Уволить его сейчас нельзя из-за суммы неустойки… «Мидпорт», – самый бедный клуб в Чемпионшипе. Настолько, что председатель Роберт Кент, бывший бухгалтер, вынужден переживать даже о сумме компенсации при увольнении. — Я постараюсь взять ситуацию под контроль, но… игроки всё чаще прислушиваются к этому корейцу, и это меня тревожит… Человек без внутреннего стержня часто теряет нить разговора и мямлит в конце фраз, лишь повторяя свои желания. Заметив это, Роберт заговорил резче: — Вряд ли он из тех, кто желает команде поражения. — Кто знает. Поражение может пошатнуть позиции в клубе. А если его цель – сместить меня с поста исполняющего обязанности? — Да бросьте. Он в команде меньше двух недель. «Не слишком ли он загнул?», – подумал Роберт. Видимо, корейский тренер действительно задел Джеймса Конора за живое. — Чужая душа – потемки. В любом случае я сделаю всё возможное, но хочу, чтобы вы понимали: завтра игроки могут слушать этого корейца больше, чем меня. С этими словами Джеймс Конор поднялся и вышел. Глядя ему в спину, председатель Роберт нахмурился. — Если они слушают корейского тренера, а не тебя, значит, ты просто расписываешься в собственной некомпетентности. Внезапно ему вспомнился покойный наставник. «Эх, Редимейн, почему ты ушел так рано?» Будь он жив, они могли бы вместе пробиться в Премьер-лигу и даже выше… «Кстати, этого корейца ведь тоже привел Редимейн». Роберт всегда верил, что Редимейн Хиддлстон не ошибается. Поэтому он решил немедленно навести справки о корейском специалисте и вызвал секретаря. — Элизабет. — Да, председатель. — Принеси мне документы на того корейского тренера, который недавно пришел. — Слушаюсь. — И еще: разузнай у персонала, что о нем говорят. Я видел, он неплохо ладит с игроками… Хочу знать, какую роль он играет в подготовке к этому матчу. Услышав поручение, Элизабет едва заметно и загадочно улыбнулась. Под влиянием отца вся ее жизнь была неразрывно связана с футболом. Разумеется, она не могла остаться равнодушной к Чон Хёнджину – человеку, которого пригласил сам Редимейн Хиддлстон. — Я всё выясню, — ответила она с воодушевлением в голосе. Пора было понемногу приходить в себя после тяжелой утраты. Наступил следующий день. Мои планы не изменились: ради достижения цели сегодня нужно было проиграть. Но возникла проблема в лице лысого Джо Мёрфи, который буквально лип ко мне. — Играем 4–3–3, верно? — Спросил он. — Что? Он начал атаку еще на тренировочном поле во время разминки. — Ну, сегодняшняя тактика. Будет 4–3–3. Скажи же, тренер? — Ну… как бы… — Объясни, как мне двигаться. — Чего? — Редимейн всегда всё объяснял заранее. Этот парень совершенно не признает личных границ. Но, как ни странно, он не вызывал раздражения. Пришлось ответить так, как он того хотел. — Все мячи должны проходить через тебя. Ты же это понимаешь? — Само собой. Для того я и выхожу в центре спустя столько времени. — Но не вздумай забывать о воротах. Соперник будет следить за тобой как за главным бомбардиром. — Точно, точно! А что если мне сделать вот так? Он бесцеремонно плюхнулся прямо на траву и принялся чертить схему на проплешине земли. Судя по тому, как он отметил свою позицию в центре и провел линии, он всерьез вознамерился обсуждать тактику. «И что мне делать?» Честно говоря, я обожаю разговоры о тактике. Поэтому, сам того не заметив, присел рядом с ним. И тут я осознал, что вокруг нас потихоньку собираются остальные игроки. «Черт, у нас же сегодня не 4–3–3». Опасения были, но тетива уже натянута. Тем более Джо Мёрфи закончил чертить и заговорил: — Как ты и сказал, в начале матча я не буду жалеть дальних ударов. Залетит – отлично, нет – соперник всё равно начнет дергаться на меня. В этот момент Джастин должен искать брешь и врываться, так? — Не нужно слишком мудрить. «Хаддерсфилд» не блещет обороной, так что длинные передачи от защитников тоже сработают. У них случаются провалы. И когда оба фулбека пойдут вперед… Эх, была не была. Я начал выкладывать всё, что на самом деле думал о тактике на этот матч. Время от времени я поглядывал на лицо тренера-призрака: сначала он был безразличен, затем заинтригован, а в конце в его глазах появилось странное волнение. — …В конечном итоге всё зависит от твоей [Выносливости]. Ты должен держать их защиту в напряжении от центра поля до самой штрафной. Справишься? — Обижаешь! — Уверенно воскликнул Джо. Его бодрый голос заставил меня улыбнуться. И тут раздался голос тренера-призрака: — Вчера ты пел другое. С чего это вдруг ты так старательно расписываешь индивидуальную тактику для матча, который собрался проиграть? Я промолчал. Как объяснить ему, что иногда разум и сердце тянут в разные стороны? Вечером, когда мы вышли на поле против «Хаддерсфилда», атмосфера разительно отличалась от предыдущей игры. Рев трибун оглушал, проникая в самое сердце. — Уа-а-а-а-а-а-а! Этот гул нарастал, словно мощное крещендо, становясь всё громче и энергичнее. Я невольно выдохнул: — Так вот он какой, домашний матч. — Ты что, никогда не играл при своих трибунах? — Хмыкнул призрак. — Да как-то не довелось, старейшина, вы ведь слишком рано скончались. — Послушать тебя, так я еще и извиняться должен за свою смерть… — Честно говоря, если бы вы не явились мне даже в виде призрака, моя жизнь пошла бы под откос. А ведь в Корее я был кандидатом номер один на пост тренера сборной нового поколения. — Допустим, я тебе поверил. Он явно намекал, что пора заканчивать болтовню, и был прав. Причина стала ясна через секунду: ко мне направлялся наш незаменимый страйкер Джо Мёрфи. — Это что еще такое? — Спросил он в лоб, едва подойдя. — Ты же видел состав, — ответил я. — В том-то и дело… И это всё, на что ты способен? А я-то думал, от тебя несет духом Редимейна. Мне не хотелось продолжать этот разговор, отдающий излишней сентиментальностью, поэтому я нахмурился: — Подожди немного. — Ждать? — Чтобы появился шанс, нужно сначала выйти на поле. Разве нет? Возникла пауза. Я с облегчением подумал, что он прислушался. Но я ошибся. — Шанс… А что если так? Я просто проигнорирую указания Джеймса и сам смещусь на позицию опорного мидфилдера. — Тогда мы потеряем в атаке. — Зато пропустим по минимуму. Тогда до Джеймса, может, дойдет, и он выпустит Джастина во втором тайме, чтобы усилить нападение. Я смотрел на этого лысого упрямца, который видел только верхушку айсберга, и не скрывал раздражения. — А если тренер решит заменить тебя на Джастина? — … — В атаке прибавим несильно, а опорная зона так и останется дырой. И ты будешь беситься, глядя на это со скамейки. Разве не так? — Верно… Погоди, так ты, значит, признаешь меня? Знаешь, что я забиваю лучше Джастина? Ха! Спасибо, оценил. Поразительно, насколько простым может быть человек. Хорошо это или плохо – я не знал. Но, по крайней мере, в команде воцарилось спокойствие. Было слышно, как Джо Мёрфи подбадривает остальных: — Просто пасуйте мне вперед! Я вскрою этот «Хаддерсфилд» через черных ход! — Ну и извращенец. — Интересно, его подружка в курсе этих наклонностей? Грубые шуточки летали по раздевалке, но за ними чувствовалась психологическая уверенность. И это сыграло ключевую роль в начале матча: атаки «Хаддерсфилда» раз за разом захлебывались в центре поля. — Признаю, — сказал Редимейн, скрестив руки на груди, — ты думаешь о команде больше, чем о своих амбициях. — Это естественно. Потому-то мне и досадно. Что если мы случайно выиграем? Пресса тут же начнет воспевать Джеймса, мол, как быстро он стабилизировал игру… До перехода в этот клуб я был главным тренером, но успел поработать и ассистентом. Я прекрасно знал: даже если успех обеспечили помощники, все лавры достаются главе штаба. «Но я не могу заставить команду проигрывать, когда игра уже началась…» Я чувствовал, что схожу с ума от этого внутреннего конфликта между расчетом и инстинктами. — Ты прирожденный боец. Я в тебе не ошибся. — Можете не льстить. Сейчас мне это не поможет… — И то верно. Впрочем, сегодня всё равно будет тяжко. Как бы ребята ни старались, разница в классе очевидна, а из-за той нелепой тактики, что наворотил Джеймс, команда скоро поплывет. Покойный тренер не стеснялся в выражениях. Какая ирония – слышать проклятия в адрес команды от ее же бывшего наставника. Но его прогноз сбывался. Наш коллектив, успешно сдерживавший натиск в начале, начал сдавать. Сказывалось отсутствие дирижера в центре поля. Инициатива была утеряна, и ситуация становилась критической. — Смотри, смотри! — Ох! Чуть не пропустили. — Черт! Блокируй! — А-а-а-а! Мы с призраком только и успевали вскрикивать. Конечно, больше всех нервничал Джеймс Конор. Он не мог усидеть на скамейке и вопил, стоя у самой кромки поля: — Не так! Куда ты даешь?! — Держите линию! — Эй, помогай в защите! — Ты что, просто стоишь и смотришь? Беги! В этот момент наши сердца бились в унисон. Мы оба не хотели поражения. Я повернулся к покойному наставнику и спросил прерывающимся голосом: — Может, сказать ему сейчас? Если опустить Джо глубже, баланс восстановится. — Думаешь, Джеймс этого не слышал? Он выслушал тебя и всё равно выставил такой состав. — Но теперь-то он видит всё своими глазами! Может, мои слова подействуют? — Ты передумал? Неужели хочешь победить? — Никто не любит проигрывать. И что, победа – это так просто? Захотел и выиграл? Я просто боюсь, что нас снова разгромят. И это была правда. Стоило пропустить один мяч, и психологическая оборона могла рухнуть, как в прошлый раз. Даже если поражение входило в мои планы, второй разгром подряд не сулил ничего хорошего. Поднимать боевой дух со дна будет неимоверно трудно. Но почему плохие предчувствия всегда сбываются? Прямо перед свистком на перерыв «Хаддерсфилд» подтвердил свой класс. Серия точных пасов в центре завершилась идеальным ударом. Голкипер в отчаянном прыжке отразил мяч, но тот отскочил прямо на ногу нападающему соперника. Бам! Звук удара по мячу показался мне взрывом бомбы. Шурх! Вид трепещущей сетки отозвался резкой болью в груди. Всё вокруг смолкло, я словно оказался в вакууме, один на один с этим пропущенным голом. А когда реальность вернулась, я увидел лица игроков: гнев, разочарование, бессилие… «Эх, была не была!» — Ну вы чего, парни, так нельзя, — сорвалось у меня с губ. И в тот же миг внутри проснулось жадное, неуемное желание. «Всё-таки я ненавижу проигрывать». Перед игроками я стер с лица всякую тень сомнения и принялся их подбадривать. — Молодцы, мужики. Отлично поработали. — Отлично?! Да из-за Джеймса мы в полной заднице! — Тише, тише. Джо, остынь… Если Джеймс услышит… Договорить я не успел. Джеймс уже стоял за моей спиной. Он наверняка слышал слова Мёрфи. В приличном обществе принято делать вид, что ничего не произошло, но это не тот случай. — Ты что сейчас вякнул? — Прорычал Конор, не скрывая ярости. Джо Мёрфи был не из тех, кто дает заднюю. — А я что, неправду сказал? — Ах ты щенок… — Ты мне еще поугрожай! Давай, рискни! — Ты во втором тайме на поле не выйдешь, сукин ты сын! — Да пошел ты! Подавись своей игрой! — Хватит! — Рявкнул я. Мне пришлось вмешаться и расставить точки над «и». — Хотите лаяться – идите в раздевалку и там делайте что хотите! А это что за позорище? Твою мать… Чтобы выпустить пар, я ввернул пару крепких словечек на корейском. Как ни странно, это подействовало. Джо Мёрфи немного остыл. — Ладно. Пойдемте в раздевалку, там и поговорим. Мне есть что сказать. — Думаешь, я тебя испугался? Обстановка накалилась до предела. Было ясно, что в раздевалке начнется настоящая бойня. И тут я заметил усмешку на лице призрачного деда. «Что такое?» — Джеймс Конор окончательно потерял самообладание, — заметил он. «И что с того?» — А то, что для тебя наступает идеальный момент. Ты ведь сам говорил, что лучше проиграть пару матчей. Если проиграете – у тебя появится шанс, а если ты сейчас разрулишь эту ситуацию, то наглядно покажешь свою значимость. «И кто это оценит?» — Я тут подумал… Кое-кто оценит. «Кто?» — Председатель. — …? — Его глаза повсюду. Я невольно огляделся. Может, мне показалось, но пара сотрудников персонала внимательно наблюдали за тем, как команда уходит в подтрибунное помещение. «Что ж, решено. Я не сдам этот матч». — Так я и думал. Всё-таки ты терпеть не можешь поражения. Не я один. В голосе тренера-призрака тоже слышался азарт. Словно он готовил почву для невероятного камбэка. «Проиграешь – твоя вина, победишь – моя заслуга» – Конец главы. © Филос. =======================================