Сяо Ди был боязлив. В детстве братишка боялся засыпать один и обязательно прибегал ко мне, чтобы втиснуться в мою постель, поэтому мать купила нам двухъярусную кровать и поставила её у меня в комнате.
Хотя с того момента мы спали в одной комнате, Сяо Ди всё равно находил повод для страха.
— Сестрица, как думаешь, есть ли кто-то под кроватью? — с опаской спросил он, лёжа на нижнем этаже.
Я согласилась поменяться местами, но и это не помогло.
— Сестрица, кажется, на потолке кто-то есть, — завёл мальчишка ту же песню.
Когда мы выбирались из дома поздним вечером, Сяо Ди соглашался присоединиться только в том случае, если только я буду держать его за руку и говорить с ним всю дорогу.
— Сестрица, спой песню, — попросил как-то братишка на прогулке.
— Какую? — уточнила я.
— Сейчас научу! — оживился мальчик и приготовился запеть. — Мы — милашки, куклы-неваляшки, куклы-неваляшки, яркие рубашки…
В то время Сяо Ди только начал посещать детский сад.
Однажды в детстве мы с Сяо Ди выехали за город. Летним вечером мы сидели на балконе второго этажа и наслаждались прохладой.
— Сестрица, что это? — вдруг спросил брат, указывая на алое закатное небо.
— Красные облака, — ответила я.
— А это что за белая полоса?
— Возможно, след пролетевшего самолёта.
— Сестрица, небо темнеет. Ты знаешь, где находится Большая Медведица, о которой рассказывал учитель?
Я указала на самую яркую звезду, располагавшуюся к северу.
— О, вот и Большая Медведица! — обрадовался мальчишка.
Тогда Сяо Ди было всего пять лет, а мне — тринадцать. Брат совсем не понимал жизнь, я же понимала только отчасти, что, впрочем, не мешало нам обоим радоваться ей.
В малолетстве Сяо Ди отправился в гости к другу. Домой он возвращался в слезах: за ним увязалась дружеская собака.
На следующий день Сяо Ди ожидал лютого зверя возле нашего дома. Завидев ту самую собаку, брат принялся кричать на неё, чтобы продемонстрировать своё превосходство.
— Вот так-то: пёс лает только на своей территории, а на моей не смеет, — довольно утвердил мальчик.
Желание полаяться с собакой так же, как она облаяла Сяо Ди, представлялось мне совершенно бессмысленным.
Когда Сяо Ди было десять лет, в отличие от сверстников, интересовавшихся мультиками и играми, он уже начал увлекаться рыбалкой. Каждый раз, возвращаясь в Китай из-за границы, брат непременно рыбачил с соседом. В один из таких дней, сидя на балконе за чтением книги, я услышала, как братишка стремительно поднимается по лестнице.
— Сестрица, я рыбу поймал! — гордо заявил он, не обращая внимания на кровь, идущую из носа.
— Отчего у тебя нос кровоточит? — встревожилась я.
— От восторга! — ответил тот и, глупо улыбаясь, утёр красные подтёки.
Забавно осознавать, что этот мальчишка пережил первое кровотечение из носа не из-за того, что увидел красавицу, а из-за радости от поимки рыбы размером-то всего с большой палец.
Согласно восточному гороскопу, Сяо Ди родился в год собаки. Как мне казалось, несмотря на проказливость, братишка всё же был добр и послушен. Прямо под стать своему символу. Другого же мнения придерживались окружающие, включая наших родителей, родственников, его одноклассников, моих друзей и даже тех, с кем мы встречались лишь пару раз: все они объявляли Сяо Ди высокомерным и избалованным.
Для меня причина такого отношения оставалась загадкой.
— Может, я как сестра мягче воспринимаю Сяо Ди? — спросила я Сюй Вэйюя спустя годы.
— С тобой братишка ведёт себя словно пекинес, а для других он — волкодав: загрызёт любого, с кем не согласен, — рассмеялся муж. — В сети ходит поговорка «забеременеют все, на кого посмотрит»; если перефразировать её по отношению к Сяо Ди, получится нечто вроде «все, на кого посмотрит, заразятся бешенством».
Помню, как в последний Китайский Новый год я взяла Сяо Ди с собой на встречу одноклассников из старшей школы (в первые дни после возвращения на родину брат всюду увязывался за мной).
— Скажи-ка, дружище, дорого ли стоит питание за границей? — спросил один из товарищей.
— Догадайся, — ответил Сяо Ди.
— Неужто дёшево?
— Неверная догадка.
Хотя Сяо Ди и пользовался большой популярностью среди моих друзей, у него было множество дурных привычек.
Например, перед приёмом душа брат размахивал над головой сменной одеждой.
— Я — в душ! — сообщал он, вращая трусами.
Этот обычай всегда казался мне забавным.
— Если идёшь в душ, то иди спокойно. Зачем же труселями размахивать? — однажды спросила я.
— Это ещё ничего. Вот мой друг из Испании всегда идёт в душ с трусами на голове, а когда выходит, они уже внизу.
Подумать страшно, в какой компании оказался этот юнец.
Как-то раз мы с Сяо Ди ждали автобус на остановке, как вдруг стоящий рядом незнакомец направил на меня камеру и сделал снимок. Я была удивлена и немного напугана: особой красотой и оригинальностью я не отличалась, поэтому было непонятно, зачем кому-то меня фотографировать.
Сяо Ди среагировал первым и подлетел к фотографу.
— Эй, вы зачем мою сестру фотографируете? А ну удалите! — потребовал он.
Незнакомец — молодой мужчина в костюме и кожаных туфлях — сохранял спокойствие, однако изъяснялся недоброжелательно.
— Разве кто-то фотографирует твою сестру? Я снимаю общую картину, в этом нет ничего зазорного, — проговорил он.
Сяо Ди было легко вывести из себя. Вспыхнув, мальчишка начал поносить незнакомца на английском языке, но через некоторое время понял, что тот иностранным не владеет, и вновь перешёл на китайский.
— Я видел, как вы фотографировали мою сестру! Сейчас же удалите снимок, иначе я позвоню своему дяде, а он — глава отделения полиции!
«Ты бы ещё сказал, что твой папа — президент», — мысленно усмехнулась я.
— Ладно-ладно, удаляю, только успокойся, — согласился фотограф.
Сяо Ди наблюдал за тем, как незнакомец стирает фотографию, однако, не сумев сдержаться, продолжил возмущаться по-английски. Слова брата переводились примерно так: «Рад, что вам хватило ума, иначе бы я разбил ваш телефон!»
Меня же это недоразумение ничуть не тревожило.
Когда мы сели в автобус, мне вспомнилось заявление Сяо Ди о дяде, работающем в полиции.
— Так кто твой дядя? — задала я возникший у меня вопрос.
— Я же это придумал, чтобы припугнуть! — ответил брат.
В начале 2008-го года я попала в аварию. Родителей рядом со мной не оказалось, а к тому времени, как меня доставили в больницу, я уже потеряла сознание. В больнице мне потребовалось провести около полугода. Как только мать узнала о происшествии, она тут же в срочном порядке выехала проверить моё состояние.
За время лечения друзья и родственники регулярно навещали меня, однако из-за серьёзного повреждения ноги настроение у меня было упадочное, поэтому визиты близких меня не интересовали.
Меня навестил и Сяо Ди.
— Сестрица, если ты станешь инвалидом, я буду катать тебя в кресле всю жизнь, — заверил брат.
Я растрогалась словами младшего братишки и ощутила благодарность за его поддержку.
Во второй половине 2008-го года меня выписали из больницы. В день выписки мать ненароком поделилась секретом: пока я лежала в больнице, Сяо Ди каждый день закрывался в комнате и плакал.
Я смотрела на пятнадцатилетнего подростка, неспособного усидеть на месте, и молча благодарила небеса за то, что у меня есть такой брат.
Позже Сяо Ди позвонил мне из-за границы.
— Сестрица, я видел тебя во сне. Снилось, что ты помогаешь мне сушить на солнце постельное бельё. После этого сна мне так хорошо спалось, — признался брат.
Обновлено: 18.02.2026