Когда Дин Чжи открыл глаза, вернувшись из пространства снов в реальность, он обнаружил, что в настоящем мире прошло всего несколько часов. Однако сам он чувствовал себя так, будто только что очнулся от бесконечно долгого сна, в котором прожил несколько лет в роли полицейского.
На втором этапе обучения из-за активации режима погружения в сценарий его память о жизни вне сюжета была временно заблокирована. Он в самом прямом смысле слова прожил чужую жизнь.
Там, во сне, он был нетипичным легавым: жестким в методах, но с запредельными профессиональными навыками. Всякая шваль из цзянху трепетала перед ним, а коллеги по отряду доверяли без оглядки.
Позже он даже влюбился и завел семью.
Каждый человек в этом сновидении казался живым, существующим на самом деле, а не просто продолжением написанного на бумаге сценария.
Если бы в тех видениях он обладал лишь «правом наблюдения», лишившись «права проживания», то наверняка, как и опасался Дин Чжи в самом начале, уже скатился бы в кризис расщепления личности.
— С-с-с… — Дин Чжи выпрямился на диване и первым делом болезненно втянул воздух сквозь зубы.
Оказалось, когда он провалился в пространство снов, сознание покинуло его мгновенно. Словно получив удар дубинкой по затылку, он плашмя рухнул на диван в такой нелепой позе, что теперь шею ломило нещадно, а затекшая рука онемела. Ему пришлось долго ее растирать, прежде чем чувствительность вернулась в норму.
Впрочем, душевное состояние Дин Чжи было превосходным – пространство снов, как ни странно, давало эффект глубочайшего сна.
Взглянув на настенные электронные часы, он увидел, что сейчас лишь начало седьмого утра, но спать ему больше совсем не хотелось.
Устроившись поудобнее, он предался размышлениям.
Дин Чжи так и не понял, что это за пространство снов, и решил не забивать себе голову. Раз уж такая фантастическая вещь, как перерождение, стала реальностью, то принять это было даже проще.
В конце концов, раз в первый же раз ему так крупно повезло, то и к последующим странностям привыкнуть будет не так уж трудно, верно?
К слову сказать, раньше он плыл по течению, потому что само перерождение казалось ему слишком нереальным. Но теперь, приняв действительность, следовало подумать о будущем.
Дин Чжи начал всерьез рассматривать возможность стать актером.
Раньше он, конечно, не особо старался, но раз уж у него появился такой «чит», как пространство снов, почему бы не попробовать?
Он закрыл глаза, и поисковая строка в его сознании послушно всплыла перед мысленным взором.
Характеристики (Базовый уровень):
Вокал – 31.4 балла.
Сценическая речь – 21.7 балла.
Пластика – 72.6 балла.
Актерское мастерство – 11.2 балла (Загрузка…)
Другие показатели не изменились, лишь значение актерского мастерства увеличилось на жалкие 2 балла – в конце концов, он смоделировал только одну профессию полицейского.
Следом шла надпись «Загрузка…» и медленно ползущая шкала прогресса в процентах. Дин Чжи интуитивно понял, что это значит.
Это как выучить таблицу умножения: знать правила – одно, а решать конкретные задачи – совсем другое испытание.
Прошедший курс симуляции полицейского не дал мгновенного скачка мастерства через «просветление», а скорее поднял планку его потенциала. Теперь ему предстояло постепенно усваивать этот опыт.
— Ну что ж, на этот раз попробуем сценическую речь… — пробормотал Дин Чжи под нос.
Тренировка речи не была столь чудесной, как актерский курс с погружением в другой мир; вместо этого в его голове раз за разом прокручивались имитационные упражнения.
Следом он опробовал курсы вокала и пластики.
Прошло немало времени, и когда Дин Чжи снова открыл глаза, в них читалось крайнее изумление.
На этот раз обучение не было столь увлекательным, как глубокая симуляция, а казалось довольно скучным.
Надо сказать, что его последний опыт серьезной учебы относился еще к начальной школе в прошлой жизни – воспоминания настолько туманные, что почти стерлись из памяти.
В конце концов, разве может учеба сравниться с тем упоением, когда ты с тесаком в руках прорубаешь себе путь от Южных небесных ворот до Восточной дороги Пэнлая, так что искры летят? И где в учебниках найти то чувство триумфа, когда ты по-хозяйски заявляешься в цзянху?
Если бы он мог сохранять интерес к учебе, он не был бы братцем Чжи, а стал бы как минимум солидным господином Чжи.
Однако сейчас в пространстве снов Дин Чжи с огромным интересом поглощал даже сухие уроки речи и вокала. Особенно его подстегивал пункт в характеристиках: надпись «Загрузка…» рядом с четырьмя базовыми навыками и медленно растущие цифры вызывали странное привыкание, похожее на зависимость от силовых тренировок в спортзале.
Сейчас Дин Чжи напоминал новичка в онлайн-игре: даже если приходится уныло кромсать слаймов в начальной локации, медленно ползущая полоска опыта дарит тонкое чувство удовлетворения.
Если бы у каждого человека во время учебы была такая шкала опыта, мотивация к знаниям наверняка подскочила бы на порядок.
В этом и заключалась прелесть процесса – получать мгновенную обратную связь, словно в игре при убийстве монстров.
Правда, столь явный прирост ощущался лишь потому, что сейчас Дин Чжи был абсолютным профаном. Актерская игра – штука такая, что за пределами базы всё решает неуловимый талант.
Разумеется, большинству «многостаночников», заявляющих в киноиндустрии: «Вообще-то, я актер», – и пришедших лишь за легкими деньгами, еще очень далеко до того уровня старания, когда приходится соревноваться талантами.
В самом деле, чтобы таращить глаза, раздувать ноздри или просто считать в кадре «один, два, три, четыре, пять, шесть, семь», таланта не требуется.
Выдерни с рынка любую парочку – торговца и покупательницу, – которые кроют друг друга матом из-за скидки в один юань, и их актерская игра будет на голову выше.
В следующие несколько дней Дин Чжи только и делал, что ел и спал, полностью погрузившись в очарование «прокачки». Однако это внешнее поведение заставило другого человека не на шутку разнервничаться.
— Сестра Цюн, сестра Цюн! Братец Чжи снова спит! И он не притворяется! Я слышу, как он храпит! Это просто ужас какой-то! С того дня, как он вернулся с прослушивания, он спит по десять с лишним часов в сутки!
Личный ассистент Дин Чжи, спрятавшись в углу, шепотом докладывал Лян Цюн о странностях своего подопечного.
— Когда я прибирал его вещи для стирки, то нашел пустой флакон. Я проверил – это было снотворное! Сестра Цюн, а вдруг братец Чжи решил покончить с собой из-за того, что кинопробы прошли неудачно? Медленное самоубийство, понимаете?!
— Какое еще, к черту, медленное самоубийство? — Пронеслось в голове у Дин Чжи.
Только что очнувшись в пространстве снов, он заметил подозрительную жирную фигуру, нашептывающую что-то в телефон. По профессиональной привычке он бесшумно прокрался к углу и подслушал большую часть кляузы Толстяка.
Дин Чжи не удержался и закатил глаза.
Вполне в духе этого пухлого недотепы – напридумывать себе черт знает что.
Однако это послужило ему уроком: в последние дни он действительно слишком глубоко ушел в пространство снов, и его поведение в реальности стало выглядеть аномально.
Впрочем, позволять Толстяку и дальше сгущать краски он не собирался.
— Кхм-кхм! — Дин Чжи демонстративно кашлянул.
Толстяк так перепугался, что втянул голову в плечи, а его короткая шея в тот же миг будто вытянулась на несколько сантиметров от страха.
Он с трудом обернулся и увидел Дин Чжи, который, скрестив руки на груди, прислонился к стене и с неопределенным выражением смотрел на него.
— Ой… братец Чжи…
— А ну-ка, отдай телефон! — Не успел ассистент опомниться, как Дин Чжи ловким, отточенным движением выхватил у него аппарат. Все было сделано плавно и стремительно – сразу видно, навыки имеются.
— Алло, это Дин Чжи. Да, всё в порядке. То снотворное… я решил, что от него нет толку, и хотел выбросить. Но такие вещи нельзя просто так кидать в мусор, вот я и спустил таблетки в унитаз. Это Толстяк вечно делает из мухи слона, какое еще самоубийство, ха-ха.
— Нет, я не расстроен. Для меня это дело привычное, одним разом больше, одним меньше – невелика разница. — Дин Чжи быстро подобрал оправдание и замял тему.
В конце концов, он не был прежним владельцем тела и совершать суицид не планировал.
Лян Цюн поначалу тоже была обеспокоена. Состояние Дин Чжи в последнее время казалось нестабильным, особенно после того, как его очередная попытка вернуться на экраны не вызвала ни малейшего интереса публики – он на глазах впал в уныние.
Поэтому, когда Толстяк упомянул про снотворное, у нее сердце екнуло. Однако, услышав голос Дин Чжи, она немного успокоилась.
За те пять-шесть лет, что она была его менеджером, она изучила его голос досконально. Сейчас его тон был скорее приподнятым, как у человека, с которым произошло что-то хорошее. Это был верный знак, что у него отличное настроение.
— Ну хорошо. Раз уж ты взял трубку, я заодно сообщу тебе добрую весть: режиссер Гуань связался со мной. Он хочет встретиться с тобой еще раз.
Обновлено: 20.02.2026