К счастью, Карсион ничего не сказал, хотя я и приближалась.
Казалось, он забыл о том, что недавно запретил мне подходить к нему.
Спустя долгое время, оказавшись перед Карсионом, я позвала его решительным голосом.
— Розоволосый.
— ...
— Розоволосый?
Хотя он и позволил мне подойти, похоже, его гнев еще не утих — он не ответил, несмотря на мои неоднократные призывы.
Но было ли дело в его лице? Даже когда он злился, он выглядел как прекрасная картина.
Я, вступившая в клуб только ради его лица, была рада видеть даже такое выражение.
Скорее...
Мне хотелось увидеть Карсиона еще более рассерженным.
О боже. Кажется, у меня действительно скверный характер.
Завершив расчеты в голове, я внезапно схватила его за плечо.
— Розоволосый.
Тогда Карсион, который до этого даже не смотрел в мою сторону, резко повернул голову и вспылил.
— Я же сказал тебе не прикасаться ко мне...!
*Тык.*
И щека Карсиона была мягко нажата моим указательным пальцем, который я выставила заранее.
Выражение его лица мгновенно стало ошеломленным.
В конце концов, я не выдержала и рассмеялась.
— Пфф. Ха-ха-ха! Розоволосый. У тебя сейчас такое милое лицо.
Это был момент, когда лицо Карсиона снова вспыхнуло огнем.
* * *
Прошло уже несколько недель с тех пор, как я вступила в его клуб, название которого я даже не знала, как произнести.
Я была довольна клубной жизнью больше, чем ожидала.
Нет, поправлюсь.
Клубная жизнь была просто великолепной.
Гарантированные оценки, даже если ничего не делаешь, плюс «лицевое благосостояние».
Нигде не найти клуба лучше этого.
К тому же, не знаю, откуда он их взял, но Карсион принес плед и роскошный диван, так что клубная комната стала почти моим домом.
Единственным небольшим недостатком было наличие двух соседей, отвечающих за это самое «лицевое благосостояние».
И все же находиться с ними было не так уж плохо.
Карсион, хоть и был немного колючим, оказался наивным парнем, над которым было весело подшучивать, а Фиор оживлял атмосферу своим жизнерадостным характером.
С тех пор как я поступила в академию, я ни с кем не могла сблизиться и была одинока, поэтому в глубине души была рада, что у меня появились собеседники.
Но, как и ожидалось, произошло то, чего я больше всего опасалась перед вступлением в клуб.
Похоже, мирная академическая жизнь помахала мне ручкой.
На случай подобной ситуации я каждый раз старалась прокрадываться в клубную комнату тайком...
Интересно, как они так быстро прознали?
— Эй. Это правда, что ты вступила в клуб, где состоят Карсион и Фиор?
Я посмотрела на группу студентов, которые сверлили меня яростными взглядами.
Их было пятеро: три девушки и двое парней мгновенно окружили меня.
Я не ожидала, что короткая прогулка после обеда для улучшения пищеварения обернется этим.
Я украдкой огляделась.
К несчастью, я забрела в безлюдное место, и поблизости не было никого, к кому можно было бы обратиться за помощью.
Однако я гордо подняла голову.
— Да, это правда.
— Ха. Посмотрите-ка, как она разговаривает.
— Ты что, ситуации не понимаешь? Почему ты ведешь себя так уверенно?
На лицах этих ребят, казалось бы, всерьез разозленных, было написано: «Я — аристократ».
Начиная от идеально выглаженных воротничков школьных рубашек и заканчивая ухоженной кожей и дорогими брошами.
Я невольно опустила взгляд и сравнила свою форму с их.
М-да. Любому ясно — простолюдинка.
На самом деле, эти дети могли быть просто отпрысками богатых семей.
Но их взгляды, которыми они смотрели на меня свысока, были типичными для аристократов, охваченных чувством собственного превосходства.
Из всех возможных неприятностей мне попались именно аристократы. Вот уж не везет.
— Ты, наверное, думала, что, вступив в этот клуб, сможешь сблизиться с ними, но им на тебя плевать. Я не права?
— Тошно смотреть, как ты задираешь нос, полагаясь только на свое смазливое личико.
...Я даже не пыталась привлечь их внимание, они сами со мной заговаривали.
Конечно, позже мне стало весело подшучивать над Карсионом, и я начала заговаривать первой.
Но если я скажу правду прямо сейчас...
Ко мне навстречу полетят не слова, а их изящные ладони прямо в челюсть, верно?
— Я вступила туда не потому, что хотела с ними сблизиться.
— Тогда какого черта ты вообще там забыла?!
На этот вопрос ответить легко. Если говорить о причине вступления в клуб, то, конечно...
— У Карсиона очень «доброе» лицо.
— Ч-что?
У всех были озадаченные лица.
Должно быть, они не ожидали, что я, сказав, что не стремилась к близости с ними, в открытую заявлю, что вступила в клуб из-за его внешности.
Я медленно наклонила голову набок.
— А вы бы разве не вступили в этот клуб, если бы была возможность? Там ведь Карсион и Фиор.
Они же красавчики.
— К-конечно, если бы нам позволили вступить, мы бы...
Один из них начал было соглашаться с моими словами, но тут же пришел в себя, затряс головой и стал отрицать:
— Мы не такие эгоистки, чтобы монополизировать их, как ты!
Не «не монополизируете», а «не можете».
И разве не перебор называть вступление в один клуб «монополизацией»?
— Ты думаешь, у тебя есть право подкатывать к Карсиону и Фиору?
— Похоже, ты заважничала из-за того, что добрый Фиор относится к тебе вежливо, но аристократы в любом случае должны быть с аристократами.
— Ты простолюдинка, у которой нет права даже смотреть в их сторону.
Я знаю.
Я, которая больше всех старается смотреть правде в глаза, не могу этого не знать.
Я была до ужаса реалистичной. И не питала напрасных надежд.
В десять лет.
Тогда я, находясь рядом с родителями, которые были при смерти от неизвестной болезни, страстно молилась.
Я не теряла надежды, веря, что они скоро поправятся, что они будут жить.
Даже видя, как их тела увядают.
Результат был предсказуем.
Я держала безжизненные руки родителей и плакала навзрыд.
И тогда я отчаялась.
То чувство, когда надежда превращается в отчаяние, было непосильной ношей для маленького ребенка.
После похорон я больше года не выходила из комнаты.
Мой разум истощался, а сердце было разбито на куски.
Если бы я сразу отбросила надежду и приняла реальность, боли было бы хоть немного меньше.
Когда время прошло, и я окончательно осознала, что осталась в этом мире одна, я дала себе обещание.
Никогда не питать напрасных надежд.
Я больше никогда не испытаю подобных чувств.
Никогда.
— До вступления в клуб я даже не знала, что они аристократы, и у меня никогда не было тех мыслей, о которых вы говорите.
Прогнав воспоминания, я опровергла их слова и впилась взглядом в лица детей, стоявших вокруг.
Признаю.
За пределами академии разница в нашем статусе была бы огромной. Но ведь мы внутри академии.
Верно?
А ну-ка, попробуйте, вякните что-нибудь о своем происхождении.
— Я прекрасно знаю свое место. А ваш статус позволяет вам тягаться с их семьями?
— У тебя что, мозгов не хватает?
— Ха, ты думаешь, мы с тобой на одном уровне? Я — дочь из знатного графского рода Кристиа!
— А я из семьи Йельц, знаменитой своими золотыми рудниками.
— Я...
Поддавшись на мою легкую провокацию, они один за другим начали перечислять свои титулы.
Видимо, они надеялись, что я, простолюдинка, испугаюсь, услышав названия их родов.
— Понятно. Статус у всех вас несоизмеримо выше моего.
— Только сейчас поняла?
— Если не хочешь видеть, как из-за тебя одной пойдет прахом вся твоя семья, лучше знай свое место и пресмыкайся перед нами.
К сожалению, мне не придется ползать перед ними.
Я пробежалась глазами по их нагрудным значкам и заговорила:
— Ребят. Простите, что перебиваю ваш пылкий монолог, но можно мне кое-что уточнить?
— ?
— В том же порядке, в котором вы представляли свои семьи: Стелла, Бонита, Кэтрин, Геральд. И последний — ты Эндрю, верно?
— Что за уловки ты пытаешься провернуть?
Пятеро ребят, чьи имена я назвала, усмехнулись.
Один из парней указательным пальцем неприятно ткнул меня в плечо.
— И что? Собираешься пойти куда-то и поплакаться?
— Смешно. Мы тебя что, ударили? Мы просто поговорили, не так ли?
Если угроза статусом — это не насилие, то что тогда?
Я с серьезным лицом произнесла:
— Так я спрашиваю, это ваши имена?
— Да, наши! Теперь я вижу, у тебя проблемы со зрением? Зачем переспрашивать то, что написано на значках?
Хм. Вы только что это подтвердили, верно?
Вот и славно.
Я лучезарно им улыбнулась. А затем...
— Эй! Она убегает!
— Хватай ее!
— Кья! Ты же был ближе всех, должен был поймать!!
Поставив подножку парню, который толкнул меня в плечо, я со всех ног бросилась бежать.
К лаборатории моего куратора, профессора Уолтера.
Причина, по которой я отправилась к профессору Уолтеру, была проста: дисциплинарные вопросы входили в его обязанности.
Здесь, в Академии Арена, правила строго запрещали любое упоминание социального статуса.
Хотя после поступления я поняла, что это правило наполовину формальность.
Тем не менее, в этой академии раскрытие своего происхождения «собственным ртом» было явным основанием для отчисления.
Они, должно быть, и подумать не могли, что у меня есть магический инструмент записи звука. Да еще и дорогой инструмент у какой-то простолюдинки.
Учитесь на этом опыте. Жизнь — это суровая реальность, салаги.
Если захотите отомстить — попробуйте.
Это Академия «Арена», и посторонним вход и вмешательство сюда запрещены.
Подождите меня снаружи годика четыре, пока я не закончу учебу.
В лаборатории, кроме профессора Уолтера, было еще несколько профессоров.
К счастью, я застала их во время беседы.
Приняв жалкий вид, я дала профессорам прослушать запись и объяснила ситуацию.
Ах да, я не забыла пустить слезу и сказать: «Мне было так страшно».
Реакция профессоров была предсказуемой.
— Мерзавцы! Они и раньше выставляли напоказ свое аристократическое происхождение, и вот до чего докатились!
— На записи четко слышно, как они упоминают свои статусы и имена. Тут уж не отвертеться.
— Нужно воспользоваться случаем и преподать им наглядный урок.
— Зачем нужно было говорить об этом вслух, ведь и так все всё знают? Эх.
— Ты натерпелась, Лиен. Прости, что тебе пришлось пройти через это, ведь ты только недавно поступила.
— Да. Ты хорошо держалась, не волнуйся, профессор Уолтер во всем разберется.
Слушая теплые слова утешения от профессоров, я слабо улыбнулась.
— Благодарю вас.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 20.02.2026