Глава 3 — Глава 3

Глава 3 Я прошел мимо, не сбавляя шага и стараясь даже не косить в их сторону. Просто очередной выжатый кандидат, бредущий к лифтам. Но внутри шестеренки аналитики уже бешено завертелись, собирая разрозненный пазл воедино. Харви взял его. В обход всех мыслимых корпоративных протоколов. Плюнув на строгие правила найма, дипломные проверки и фильтры службы безопасности. Потому что в этом сияющем стеклянном мире правила существуют для пешек. А под нужных людей они прогибаются сами. Двери лифта плавно закрылись, отсекая меня от офиса, и мое обновленное отражение снова уставилось на меня из металла. [АНАЛИЗ СОБЕСЕДОВАНИЙ ЗАВЕРШЕН] [РАСЧЕТНАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА: 78,3% (±22%)] [ФАКТОРЫ: УРОВЕНЬ ПОДГОТОВКИ — ВЫСОКИЙ] [ФАКТОРЫ: ЭФФЕКТИВНОСТЬ НА ИНТЕРВЬЮ — ВЫСОКАЯ] [ФАКТОРЫ: КАЧЕСТВО КОНКУРЕНЦИИ — УМЕРЕННОЕ] Я закрыл глаза и шумно, с облегчением выдохнул — оказывается, я все это время почти не дышал, держа спину неестественно ровно. Семьдесят восемь процентов. Хорошие шансы. Отличные шансы. Гораздо лучше, чем у многих парней с безупречными дипломами. Но пока скоростной лифт нес меня вниз, обратно в прохладное мраморное лобби и залитое ярким весенним солнцем нью-йоркское утро, я никак не мог выкинуть из головы образ смеющихся Харви и Майка. Я квалифицирован. Я блестяще подготовлен. У меня абсолютно легитимный диплом. Но холодное предчувствие подсказывало мне: здесь, на вершине пищевой цепи, это может не иметь ровным счетом никакого значения. - --- Пятый день начался в 6:47 утра. За тринадцать минут до того, как должен был сработать будильник. Я лежал на жестком матрасе, бездумно пялясь в потрескавшийся потолок своей студии в Мюррей-Хилл, и слушал, как за тонкими стенами просыпается город. Натужный рев мусоровозов, перемалывающих вчерашний день. Глухие, ритмичные басы какой-то клубной дряни у соседа снизу. Визг тормозов на перекрестке. Это была классическая нью-йоркская симфония — какофония звуков, не дающая расслабиться ни на секунду, постоянно держащая в нервном тонусе. Телефон на прикроватной тумбочке коротко, зло завибрировал. Письмо от HR-отдела «Пирсон Хардман». Я схватил мобильник. Пульс мгновенно сорвался на галоп, отдаваясь в висках. Тема: Вакансия младшего юриста — Поздравляем Уважаемый мистер Роден, Мы рады предложить вам должность младшего юриста первого года в компании «Пирсон Хардман»... Я перечитал сообщение дважды. Потом моргнул и прочитал в третий раз — просто чтобы убедиться, что черные буквы на светящемся экране вдруг не сложатся в вежливый, обтекаемый отказ. «Прошел». Где-то на подкорке тихим, удовлетворенным пульсом отозвалась Система. [ДОСТИГНУТА КАРЬЕРНАЯ ВЕХА] [МЛАДШИЙ ЮРИСТ «ПИРСОН ХАРДМАН» — ПРИНЯТО] [ДОСТУПНЫ НОВЫЕ ЦЕЛИ] Я смахнул уведомление и рывком скатился с кровати. Праздновать некогда. Первый рабочий день — сегодня. В 9:00 ориентация, знакомство с остальным пушечным мясом и распределение рабочих мест. Я должен быть собранным. Идеальным. Именно тем хладнокровным профессионалом, которого они наняли. Душ оказался ледяным — старый бойлер в этом здании давно жил своей жизнью. Кофе — дешевым растворимым пойлом, потому что я еще не успел разведать приличную бодегу в этом районе. Костюм — все тот же угольно-серый, счастливый, в котором я был на собеседовании. Только галстук другой: темно-синий, строгий, не кричащий. Галстук человека, который знает свое место, но готов вцепиться вам в глотку. В 8:15 я уже спускался в душную подземку. В 8:50 — во второй раз пересекал необъятное мраморное лобби «Пирсон Хардман». Но теперь уже как полноправный сотрудник. «Началось». Опен-спейс для младших юристов, который здесь ласково называли «буллпеном» — загоном для быков, — выглядел как классическая корпоративная мясорубка. По периметру возвышались стеклянные кабинеты партнеров, недосягаемые аквариумы власти, а в центре жались друг к другу тесные кубиклы для нашего брата. Двенадцать столов, выстроенных в безупречно ровные, безликие ряды. На каждом — плоский монитор, IP-телефон и пухлая, толщиной с кирпич стопка вводных материалов. Одиннадцать человек уже были на месте. Они кружили между столами, скалили зубы в безупречных улыбках и агрессивно выстраивали невидимую социальную иерархию — именно так, как нас всех годами дрессировали в элитных юридических школах. Я узнал пару лиц с собеседования. Девушка в строгом, застегнутом на все пуговицы костюме сухо представилась как Дженнифер Пак: Колумбийский университет, специализация на корпоративном праве. Двое парней у кулера громко мерились заслугами. Одним оказался Кайл Дюрант, а имя второго выветрилось из моей головы ровно через секунду после рукопожатия. — Скотт Роден, Гарвард, — представился я, пожимая руку Дюранту. — Кайл Дюрант, Йель. Корпоративные суды, — с легким превосходством ответил он. Мы исполнили этот обязательный ритуальный танец: обмен брендами дипломов и пустой светский треп. Кайл буквально источал ту ленивую, расслабленную самоуверенность потомственного юриста, который с пеленок знал, что его место — в кабинетах с панорамным видом на Манхэттен. «Погоди, парень. Скоро ты начнешь сомневаться в себе». Ровно в 9:00 двойные двери распахнулись, и вошел Луис Литт. Я знал его заочно, по досье прошлых дел: старший партнер, абсолютный гуру финансового права. Из тех извращенных гениев, чей блестящий интеллект плотно упакован в обертку из параноидальных неврозов и едва сдерживаемой желчи. Выглядел он ровно так, как предписывала его репутация: до смешного дорогой, сшитый на заказ костюм, идеальная, волосок к волоску, укладка и цепкий взгляд, сканирующий каждого из нас так, словно мы были строчками дебета и кредита в бракованном отчете. — Добро пожаловать в «Пирсон Хардман», — прогремел он на весь опен-спейс с нарочитой, почти оперной театральностью. — Вы — один процент лучших выпускников-юристов этой страны. Вы продрались через изматывающие собеседования, обошли сотни конкурентов и, как вам кажется, заслужили свое место здесь. Он остановился по центру зала и выдержал драматичную, тяжелую паузу. — И это не значит ровным счетом ничего. Начиная с сегодняшней секунды вы снова на самом дне пищевой цепи. Вы — планктон. Младшие юристы — это расходный материал. Старшие партнеры — ваши боги. Ваша единственная задача в этой жизни: делать так, чтобы мы выглядели безупречно, генерировать биллинговые часы и не позорить имя фирмы. Вопросы есть? В буллпене повисла мертвая тишина. Никто не рискнул даже громко сглотнуть. — Отлично, — Луис хищно улыбнулся. — Позвольте представить вам вашу группу. Он пошел вдоль рядов, чеканя имена и регалии со скоростью аукциониста на торгах. Дженнифер Пак — корпоративка. Кайл Дюрант — суды. Еще трое с блестящим бэкграундом в ценных бумагах, налогах и интеллектуальной собственности. Каждый присутствующий здесь прямо-таки фонил зашкаливающими амбициями и компетентностью. Затем Луис запнулся. В его темных глазах на долю секунды мелькнула адская смесь раздражения, презрения и фатализма. — И наш последний младший юрист... особый случай. Харви Спектер лично нанял его в обход стандартной процедуры фирмы. «А вот и он». Дверь робко приоткрылась, и в буллпен буквально ввалился Майк Росс. Все тот же катастрофически мешковатый костюм не по размеру. Та же дерганая, суетливая энергетика уличного шулера. На фоне вышколенных выпускников Лиги плюща он по-прежнему выглядел так, будто случайно забрел сюда из пропахшей травой студенческой общаги. — Знакомьтесь. Это Майк Росс, — процедил Луис тоном, которым обычно объявляют о неизлечимом диагнозе. Майк переступил с ноги на ногу и неловко помахал рукой. — Эм... Привет. Рад быть здесь. Новички переглянулись. Воздух в буллпене мгновенно потяжелел от немого скепсиса и холодного расчета: каждый присутствующий уже лихорадочно прикидывал, что такого гениального в этом несуразном пацане, раз сам Харви Спектер — живая легенда фирмы — прогнул под него систему найма. Я оставался подчеркнуто безучастным, просто наблюдая за сценой. «Вы еще не знаете всей правды. Но скоро узнаете».