Линь Юэци без сил уронила голову на руки.
Задания были такими тяжелыми, что желание поступить в институт потихоньку стало улетучиваться.
Сложно!
«Черт возьми, ну кто придумал эти дурацкие сложные вопросы? Какой злой человек захочет так мучить учеников? Не понимаю я этих преподавателей!» — именно такие мысли роились у нее в голове, когда она переходила к следующему вопросу или задаче.
В соседней комнате маленькая девочка проснулась от того, что захотела в туалет. Будучи ребенком вполне самостоятельным, она не стала будить бабушку, а сама влезла в тапочки и направилась в ванную. Сонно протирая глазки и немного виляя, так как тапочки были бабушкины, а не ее.
Вернувшись из ванны и уже собираясь залезть в постель, девочка заметила, что в комнате ее мамы горит свет.
Бун медленно толкнула дверь и заглянула внутрь. Она не собиралась скрываться, но ее и так не заметили.
Проскользнув внутрь, девочка забралась на мамину кровать, укрывшись одеялом так, что только носик из под него торчал.
— Мама, зачем ты учишься? Ты же уже работаешь, вроде, — выдала она вопрос, который занимал ее уже несколько минут. А потом сладко зевнула.
Линь Юэци, на тот момент искавшая решение одного препротивного вопроса, полностью замкнулась в себе. Девушка совершенно не обращала внимания на то, что творится вокруг.
А потому услышав голос маленькой пухленькой девочки, Юэци подскочила на стуле, уронив учебники и карандаш.
Отдышавшись и успокоившись, она достала карандаш из-под стола, обернулась к девочке и спросила:
— Ты чего такая тихая? Неужто передвигаешься бесшумно?
— Нет конечно. Бабушка зовет меня топотун, иногда, — улыбнулась малышка. Она откинула одеяло и похлопала по месту рядом с собой: — Мамочка, ты же устала. Ложись в постель рядом со мной, тут тепло и уютно.
Юэци после бурной работы и сама ощущала сонливость, а потому не стала сопротивляться. Улеглась рядышком с малышкой, случайно дотронувшись до ребенка холодной ступней.
Почувствовав холод маминых ног, Бун перевернулась на другую сторону кровати и обхватила ее ступни. Она обнимала их своими пухлыми ручками, приговаривая:
— Мамочка, маленькая булочка согреет тебе ножки. Я буду твоим теплом…
Линь Юэци почувствовала горячие рук Бун и на миг опешила.
«Странное ощущение и почему-то слезы наворачиваются на глаза».
После того как мамины ноги стали теплее, малышка потерлась о них носом, а после, вернувшись на подушку, сказала:
— Мама так вкусно пахнет. Даже твои ноги... как цветы!
Линь Юэци все молчала, пытаясь переварить поведение ребенка.
«Однако эта малышка очень хорошо умеет льстить!»
Бун улеглась лицом к лицу с матерью. Прикоснулась к ее щекам, не уставая ей восхищаться:
— Мама, ты такая... такая красивая. Мое сердце тает от твоей неземной красоты.
— Хватит подлизываться! — Линь Юэци перехватила ручки ребенка и легонько укусила ее за ладонь: — Если не перестанешь льстить и целоваться, я тебя съем!
Наша героиня не собиралась привыкать к своей дочери и очень не хотела, чтобы та привыкла к ней. А уж если полюбит, то вообще беда. По плану Бун должна была стать наследницей семьи Лу, вот их пусть и любит.
— Мама, а у меня есть папа? — Бун не совсем правильно сформулировала вопрос, но это из-за волнения.
— Конечно! Не аист же тебя принес. Есть у тебя отец, не переживай. Он, кстати, очень богат, так что сможет обеспечить тебе хорошую жизнь и любящую мачеху.
Малышка вмиг посерьезнела. И после некоторого раздумья она позвала маму:
— Цици.
— Да?
— Я буду самой послушной девочкой. Буду делать все, что ты скажешь. Буду называть тебя Цици, а не мамочка.
— Это хорошо. А с чего такие перемены?
— Потому что... потому… — девочка отчаянно пыталась подобрать слова: — Не отдавай меня папе, я не хочу, ладно?
— Но почему? Разве ты не хочешь богатого папу? Он купит тебе все, что ты пожелаешь? Красота же!
— Я... я не хочу жить с мачехой. Мне нужна только ты, Цици, — глаза маленькой девочки наполнились слезами. Хоть она и старалась их скрыть, быстренько вытирая, это не помогало.
Ее детский голосок, в котором сквозила взрослая боль, ранил Линь Юэци прямо в сердце. Заставив задуматься.
Обновлено: 12.02.2026