Старик Сюэ добавил:
— Не балуй его больше.
— Я вчера уже все решил, теперь ничего не будет так, как раньше, — ответил Сюэ Дафу.
Увидев, что его третий сын действительно настроен решительно, старик Сюэ облегченно вздохнул:
— Вот и хорошо, теперь я спокоен.
— Дедушка, этот наглый Сюэ Чжуцзы… — Сюэ Уху, которого поддерживал Сюэ Эрху, был так зол, что прервал разговор старших. Однако старик Сюэ перебил внука:
— Его так избили, что я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы поправиться. Забудь об этом, забудь. Кроме того, он не тронул меня. По правде говоря, когда я услышал, что его избили до такого состояния, я был очень расстроен. Ох, как же так, мой внук… Этот ребенок с годами становился все упрямей и даже обижался на дедушку. Не знаю, почему, я никогда не выделял других внучат, отдавал ему все, что только мог, думал, что он просто невежественный мальчик, а он все равно не хочет считать меня дедушкой…
Помолчав, старик Сюэ сказал:
— Но вчера… Я был ошеломлен. Мой внук, которого я держал на руках с самого детства, захотел ударить меня. Но теперь мне все равно. Может быть, у нас с этим ребенком на самом деле вообще нет никакой судьбы. Меня больше это не волнует, я просто хочу жить по совести.
Старик Сюэ посмотрел на семью своего третьего сына:
— И вы тоже поступайте по совести, не обращайте внимания на меня, неразумного старика. Охо-хо, точно, — дедушка вдруг развеселился, улыбнувшись, как ребенок. — Забудем об остальном. Я слышал, что на ваших полях выросла скотная трава, так что вам следует пойти и выдернуть ее. Нельзя терять такой хороший урожай.
Убедившись, что со старейшиной все хорошо, семья Сюэ Дафу, поболтав еще немного, пошла домой.
На полпути к дому Цзян Юэ обнаружила, что Сюэ Янь, сам того не замечая, начал отставать от остальных. Его взгляд не отрывался от земли, и вскоре мальчик остановился и сел на корточки.
Она тоже остановилась.
Подойдя ближе, Цзян Юэ молча села рядом с ним, не зная, стоит ли что-то говорить. В итоге она решила просто тихо поддержать его.
Сюэ Янь тоже ничего не сказал. Он подобрал с земли тонкий прутик и начал что-то чертить им на земле.
Только спустя долгое время он негромко сказал:
— Я просто сожалею об этом.
— О чем сожалеешь? — посмотрела на него Цзян Юэ.
— О том, что в прошлой жизни не открыл глаза отцу раньше.
Его дедушка еще достаточно ясно видел ситуацию в их семьях и имел крепкое здоровье. Если бы в прошлой жизни он заставил отца очнуться раньше и разорвать отношения с семьей Сюэ Дагуя, то позже Чжан Мэйли и Сюэ Чжуцзы, пользуясь их родственной связью, не смогли бы нагло оклеветать его, сказав, что он жульничал на императорском экзамене, и не свели бы старика Сюэ в могилу.
Цзян Юэ не стала спрашивать, что произошло из-за того, что Сюэ Дафу так долго заблуждался. Однако ей было интересно:
— Тогда почему ты не открыл отцу глаза раньше?
Сюэ Янь, посмотрев вдаль, ответил:
— Мой отец слишком много работал ради меня. Ты же видишь, его спина немного сгорблена. Это все из-за меня... Поэтому когда он принимал какое-то решение, то я соглашался с ним и не возражал.
— Что ж, из этого можно извлечь урок, — заметила Цзян Юэ.
Сюя Янь потрясенно замер, а затем повернул голову и посмотрел на девочку с улыбкой:
— Верно, из этого можно извлечь урок.
— Пойдем, — Цзян Юэ встала и потянула его вверх. — Возвращаемся, нам еще нужно сходить на кукурузное поле.
— Угу…
Обновлено: 09.04.2026