— Надо в управу идти! — крикнул кто-то. — Пусть казнят этих ублюдков!
— В управу! В управу! — подхватила толпа.
Громче всех орал Сюэ Уху.
Сюэ Дагуй перестал плакать:
— Разве вы не поможете мне их прикончить? — он ведь вернулся за подмогой.
Воцарилась неловкая тишина.
Люди смущенно переглядывались.
Один из пожилых мужчин наконец прокашлялся:
— Э-э... Видишь ли, Дагуй... Мы все тут беженцы, собрались из разных мест, у нас нет общего родового зала предков... Мы никогда не вершим самосуд... Даже если бы могли помочь тебе их убить... Но... это же убийство... Нам как-то... ну...
Он так и не закончил говорить, заикаясь от смущения.
Другой человек высказался прямее:
— Дагуй, ты бы сам смог их забить до смерти, а? Не боялся бы потом кошмаров по ночам? Пусть управа разбирается. Они преступники — вот пусть закон их и накажет под взглядом начальника управы.
— Верно, — подхватили остальные. — Мы простые крестьяне... Наказание все же не наше дело.
Сюэ Дагуй, хоть и был зол, уже остыл. Представив, как сам кого-то убивает, он тут же струхнул.
— Хорошо... Раскажем чиновникам, пусть управа разбирается.
Все облегченно вздохнули.
Даже Сюэ Дафу почувствовал облегчение. Побить этих двух — куда ни шло, но убивать... Он бы не смог.
Сюэ Гоуцзы стоял, потупившись, и его слезы капали на землю. Отец стал к нему добрее, это его радовало. Он должен был быть счастлив, но его мама... Его старший брат наверняка не пострадает, но их мама… Если донесут в управу, ее казнят.
За прелюбодеяние полагалась смертная казнь, он это знал.
Как бы плохо она ни поступала, она оставалась его матерью... Он не хотел ее смерти.
— Отец... — подумав, тихо заговорил ребенок. — Можно... не говориь чиновникам?
Сюэ Дагуй взорвался:
— Не говорить?! Чтобы я и дальше растил чужого сына и ходил рогатый?!
— Гоуцзы, — вмешалась одна из женщин. — Ты неправ. За такие дела казнят не просто так, чтобы другим неповадно было и чтобы они тоже такое бесчестье не творили. У нас в родных краях таких изменников топили в клетках, даже не докладывая управе. Твоя мать и Чэнь Лаоба — прелюбодеи. Как они могут дальше жить, позоря всех?
— Но... но...
Сюэ Гоуцзы хотел что-то добавить, но разозлившийся Сюэ Дагуй перебил:
— Хватит! Ты мой сын, чего ты за чужих стоишь?! Рад, что Чэнь Лаоба мне рога наставил?! Да они ждут моей смерти, чтобы быть вместе! Ты и этому рад?!
Сюэ Гоуцзы не решился возразить, хотя в глубине души он все равно не хотел смерти матери.
А вот судьба Чэнь Лаоба его не волновала.
Когда толпа вернулась в деревню, их встретила Ван Суфэнь.
— Дагуй, — с ехидцой протянула она. — Слышала, твоя Мэйли тебе изменяет? Ну и ну! Я же говорила, что ты ослеп, женившись на ней, а ты мне все не верил!
Обновлено: 09.04.2026