Возможно, именно эта причина заставляла его всегда только сердиться на безрассудство четвертого дяди, но никогда не ненавидеть его.
Члены семьи тоже сердились из-за бесстыдного поведения дяди, но в душе не испытывали ненависти.
Но Чжан Мэйли и Сюэ Чжуцзы члены его семьи не могли терпеть.
Потому что четвертый дядя хоть иногда учитывал чувства его отца, несмотря на свою безрассудность и бесстыдство, он никогда бы не доводил дело до крайностей. Однако Чжан Мэйли и Сюэ Чжуцзы были другими – они вообще не принимали в расчет чьи-либо чувства, полностью сосредоточившись на том, чтобы высосать вашу кровь, и чем больше, тем лучше.
Подумав об этом, Сюэ Янь невольно вспомнил, что скоро наступит день смерти его четвертого дяди.
В прошлой жизни здоровье дедушки стало резко ухудшаться, когда он сначала потерял своего любимого внука, пытого брата Сюэ Яня, а затем и своего драгоценного четвертого сына. После двух потрясений подряд силы полностью покинули старика.
— Что с тобой? — внезапно потянула его за рукав Цзян Юэ.
— А? Ничего, — улыбнулся мальчик.
Он хотел было продолжить идти домой, но с удивлением обнаружил, что, слишком поглощенный своими мыслями, он подошел к дереву и вот-вот врежется в него.
Если бы Цзян Юэ не потянула его назад, он бы уже врезался в дерево.
Сюэ Янь в тот же миг подумал: в горах его едва не убило дерево, а сейчас он едва не врезался в дерево… Сегодня ему, кажется, не везет…
— Иди осторожнее, — сказала Цзян Юэ, а затем убрала руку и пошла вперед.
Сюэ Янь поспешно обогнул дерево и догнал ее.
Хорошо, что никто другой этого не видел.
Мальчик сухо кашлянул и потер нос.
Цзян Юэ бросила на него взгляд.
Сюэ Янь отвел взгляд, чувствуя себя еще более смущенным. Хотя она могла бы остановить его раньше, чтобы избежать этой ситуации, она сделала это только тогда, когда он уже почти врезался в дерево. Явно нарочно.
Не в силах сдержаться, он снова посмотрел на нее.
Он не знал, может быть, это была иллюзия, но ему показалось, что уголки ее губ слегка приподнялись.
Он не знал почему, но и сам стал улыбаться.
Вернувшись домой, они помыли руки и приступили к ужину.
Пока семья Цзян Юэ ужинала, на пороге другого деревенского дома ели и болтали люди.
Когда зашла речь о том, что семья Цзян Юэ купила сегодня пять му пустоши, некоторые удивленно распахнули глаза:
— Что происходит с семьей Дафу? Как они стали такими богатыми? Десять таэлей серебра! Они просто так потратили их на покупку бесплодой земли? Даже имея деньги, нельзя же тратить их так бездумно!
— Может, туша медведя стоила больше ста таэлей?
В этот момент мимо них проходила Ван Суфэнь. Услышав эти слова, она тут же взволнованно воскликнула:
— Как он мог стоить больше ста таэлей? Я своими ушами слышала, что за медведя предложили ровно сто таэлей?
— Возможно, что раньше они накопили немного денег, а сейчас решили их потратить, — сказал кто-то.
Остальные согласно закивали.
— Кто бы мог подумать, что семья Дафу сможет накопить столько денег! Посмотрите на них, они же работали до изнеможения, чтобы дать образование сяо Яню. У них такой старый, маленький дом, что кто-то из них даже спит на кухне. Обычно они даже не осмеливаются съесть что-нибудь из выращенных ими самими овощей, а продают все на рынке. Я всегда думала, что они такие бедные!
— Да-да, мы ведь думали, что их семья самая бедная в деревне, правда? Теперь... Ха! У них полно денег! Они глупо тратят десять таэлей серебра на покупку бесплодной земли, и неизвестно, сколько у них еще осталось свободных денег.
— Кажется, это сяо Янь и Юэ бао хотели купить пустошь. Но вы же знаете, что семья Дафу всегда баловала своих младших детей. Раньше, когда Иху и другие мальчики были маленькими, Дафу и Гуйся тоже старались выполнять любые желания детей, если могли.
Обновлено: 09.04.2026