Как только люди услышали это, то снова начали громко обсуждать предложение.
Часть людей считала, что если они смогут отжать хорошее масло, то они точно заработают гораздо больше, чем раньше.
Но некоторые считали, что семья Сюэ Вэня не может отжимать масло просто так, поэтому спрашивали:
— Сюэ Вэнь, то есть остатки жмыха тоже стоят больших денег?
Не дождавшись ответа Сюэ Вэня, рассердившийся староста деревни сказал:
— Ты говоришь об одной из наших семей! Им придется много работать, чтобы выжать для вас масло, а ведь на это уходит много дров. Вам даже не придется собирать дрова, а ведь на это тоже тратятся силы, так почему бы их семье чуть-чуть не подзаработать? Почему вы вообще об этом заговорили? Лучше подумайте о своей выгоде. Мы все тут земледельцы, подумайте, если городская маслодавильня купит наши 100 цзиней рапса всего за 400 цяней, разве мы не потеряем часть денег? Разве мы не хотим заработать больше?
— Потеряем! Хотим! — закричали все.
Даже Сюэ Дафу и Сюэ Эрху закричали очень громко.
Цзян Юэ и Сюэ Янь посмотрели на них, а потом переглянулись.
— Если уж вам так важны остатки жмыха, — продолжил староста. — То есть другой способ, о котором уже сказал Сюэ Вэнь, — его семья поможет вам отжать масло, масло будет вашим, и последний остаток жмыха тоже будет вашим, но вы должны будете заплатить их семье деньги за переработку зерна. Примерно один цянь за три цзиня рапса. В общем, я все сказал, как и Сюэ Вэнь. Их семья еще не выжала хорошее масло, так что можете сходить и посмотреть, что получится. Никто вас не заставляет отдавать зерно их семье, не нужно так кричать.
— Точно, почему все так обеспокоились? — засмеялся один старик. — Сюэ Вэнь хочет заработать немного денег. Разве мы тоже не хотим заработать побольше денег? Просто можно выбрать того, кто предложит больше. Как и сказал староста, никто вас не заставляет.
Как только он договорил, жители деревни снова погрузились в сомнения.
Репутация старосты среди односельчан довольно высока, многие считали его опорой и защитой деревни. Кто-то тут же спросил его:
— Староста, так вы продадите свой рапс в городе или все же отдадите его семье Сюэ Вэня?
Тот улыбнулся и сказал:
— Я не буду ничего скрывать от вас. Я уже сказал Сюэ Вэню, что поскольку он еще не отжал хорошее масло, то все его слова не убедительны, и я не хочу так рисковать, все же моя семья тяжело трудилась, чтобы вырастить рапс. Поэтому я сказал ему, что отправлю рапс в город, а если все же его семья сумеет выжать хорошее масло, то во второй половине года я отдам ему кунжут и арахис на выжимку, а уже в следующем году отвезу ему весь свой рапс, чтобы получить масло.
Услышав это, жители решили, что это самый безопасный путь. Они тут же начали выкрикивать Сюэ Вэню:
— Сюэ Вэнь, мы сделаем также, как староста. Не вини нас, мы все же не можем так рисковать.
— Как я могу винить вас? Все в порядке, все в порядке, — рассмеялся Сюэ Вэнь. Когда староста деревни сказал ему о своем плане, то он уже понимал, что и остальные, скорее всего, поступят также.
Цзян Юэ и Сюэ Янь уже знали, что этим и закончится намерения Сюэ Вэня. Говорить что-то еще было бы просто пустой тратой сил, поэтому, естественно, они оба просто промолчали.
Но Сюэ Дафу и Сюэ Эрху все равно хотели что-то сказать.
Однако Цзян Юэ подергала их за одежду, и когда они оба подсознательно наклонились, чтобы выслушать девочку, она сказала:
— Дядя, второй старший брат, вы правда можете выжать хорошее масло. Не продавайте рапс. Наша семья тяжело трудилась, чтобы вырастить его.
— Это… — засомневался Сюэ Дафу, но вдруг вспомнил, как Юэ бао настойчиво отказывалась продавать медведя на рынке, а в итоге они продали тушу по самой высокой цене в сто таэлей. Мужчина замер, задумавшись, как ему поступить.
Обновлено: 09.04.2026