Смерть Тени стала тяжелейшим ударом для Гу Сюя и самым позорным клеймом для Гу Пэя.
Если бы не просьба Гу Пэя, если бы не настойчивость Гу Сюя, если бы они не отправились в центр города забирать семьи тех студентов — разве поцарапал бы зомби Тень? Разве лишился бы он жизни?
Возможно, Тень мог пострадать или погибнуть и без этого задания, но случилось то, что случилось, и Гу Сюй теперь будет винить себя до самой смерти.
Цю Юнь тоже это понимал, но…
— Мне так больно! Брат, почему всё так обернулось? Тень, он… — Цю Юнь вцепился в волосы и сполз по стене, с силой ударяясь затылком о бетон.
Их отряд вместе выполнял миссии, вместе проходил через огонь и воду. За эти годы кто-то погиб, кто-то ушел, и осталось их всего пятеро, но они стали ближе родных братьев. Цю Юнь был самым младшим, о нем заботились больше всех. Тень, хоть и был молчалив, всегда отличался внимательностью и чуткостью, умел позаботиться о товарищах. Все любили его не меньше остальных, и его смерть для четверых выживших была подобна ножу в сердце — боль, которую невозможно выразить словами.
Цю Фэн отвернулся, не в силах смотреть на брата.
Атмосфера в супермаркете была настолько гнетущей, что становилось трудно дышать. Никто не проронил ни слова, все стиснули зубы, глаза у всех покраснели.
Вдруг Гу Пэй вскрикнул:
— Брат! Тень еще дышит! Идите сюда, скорее!
Остальные в шоке окружили тело. Смесь ужаса и восторга, недоверие и надежда — все заговорили разом, перебивая друг друга. Гу Сюй с радостным облегчением обернулся, чтобы найти взглядом Бянь Чанси, но её нигде не было.
Неподалеку, у стеллажей, заставленных упаковками бумажных салфеток, Линь Жунжун, с трудом сдерживаясь, растерянно утешала Бянь Чанси:
— Чанси, не обращай внимания на этих дикарей. Они совершенно не знают меры. Даже если человек умер, это же не твоя вина.
Не успела она договорить, как с другой стороны раздались ликующие крики: «Не умер! Живой!». Линь Жунжун опешила. Неужели правда не умер? Живой, а они тут похороны устроили, только зря нервы трепали!
— Ну, посмотрим, что они теперь скажут! — Линь Жунжун торжествующе посмотрела на Бянь Чанси, но не заметила на её лице ни удивления, ни радости. — Ты… ты знала с самого начала?
Бянь Чанси лишь молча сжала в ладонях осколки нефритового браслета:
— Я хочу побыть одна.
— О, хорошо, я сейчас уйду, — даже дурак понял бы, что у неё плохое настроение. После того как её так обвиняли, да еще и браслет ни с того ни с сего разбился — у кого тут будет настроение?
Линь Жунжун вышла из-за стеллажа и нос к носу столкнулась с идущим навстречу человеком. Она настороженно посветила фонариком — это оказался тот самый красивый капитан. Девушка тут же напустила на себя суровый вид:
— Что, раз человек не умер, пришли извиняться? Не стоит, у нас сейчас нет настроения.
Гу Сюй не успел и слова сказать, как выскочивший следом Цю Юнь поспешно заговорил:
— Госпожа Бянь, я не хотел говорить тех слов, просто был слишком взволнован, потерял контроль. Я… я подонок. Можете меня обругать или даже ударить.
Линь Жунжун мысленно закатила глаза: надо же, как быстро переобулся.
Бянь Чанси вышла к ним и равнодушно произнесла:
— Извинения не нужны, это понятная человеческая реакция. В любом случае, я ничего не потеряла. — Она перевела взгляд на Гу Сюя. — С Тенью уже все в порядке, теперь все зависит от того, когда он сам очнется. Сегодня мы переночуем здесь.
Гу Сюй видел, что она бледна, выглядит крайне утомленной и явно не имеет сил на долгие разговоры. Множество вопросов, вертевшихся у него на языке, пришлось проглотить. Он поспешно кивнул:
— Зомби на этажах зачищены, нижние ворота наглухо заблокированы. Мы организуем ночное дежурство, так что можете отдыхать спокойно. Внизу есть несколько бандитов, не спускайтесь к ним. Наверху мы оставили немало еды, скоро приготовим что-нибудь горячее, вам тоже стоит поесть.
Бянь Чанси с прохладным взглядом кивнула — ни согласия, ни отказа. Гу Сюй пристально посмотрел на неё и тихо сказал:
— Госпожа Бянь, простите нас. И… огромное вам спасибо.
Бянь Чанси чуть тронула губы в подобии улыбки, принимая благодарность.
Цю Юнь, терзаемый чувством вины, суетился больше всех. Он притащил два рюкзака Бянь Чанси и Линь Жунжун, добавил к ним кучу сухих пайков, фруктов и несколько упаковок минеральной воды. Его заискивающий вид был настолько комичен, что даже полная негодования Линь Жунжун не выдержала и фыркнула.
«Этот парень хоть и бесит, но ошибки признавать умеет. Правда, кожа у него толстая, как у слона», — подумала она, перебирая принесенную еду. Мясные снэки, куриные ножки, колбаса — всё сытное и легкое. Каша «Бабао» и хлеб были в меньшинстве, зато хватало мармелада и чипсов. Из фруктов — большая хамийская дыня, несколько яблок, апельсины и бананы. Всё свежее, без гнили.
Очевидно, всё это они набрали уже здесь, в супермаркете.
— Зачем притащили столько воды? — удивилась Линь Жунжун. — Столько не выпьешь. Мыться, что ли?
Бянь Чанси сжала в руке мешочек, полный белых кристаллов — оговоренная с Гу Сюем плата, почти двести штук, довольно увесистая. Она бросила взгляд на воду:
— Действительно, можно и помыться.
— Это же такое расточительство!
— Все равно с собой не унести. Не пропадать же добру.
— А, точно… — Линь Жунжун тут же поняла. Среди мужчин не было ни одного пространственника. В супермаркете полно припасов, так что они пользовались всем без ограничений. Не то что она — увидев что-то полезное, сразу думала, как бы сэкономить и спрятать на черный день.
— Когда мы зашли, я видела, какой бардак на втором этаже. Столько продуктов надкусили и бросили на пол, у меня аж сердце защемило. Не могли доесть — оставили бы другим, а так всё испортили, — тихо пожаловалась Линь Жунжун.
Сидеть на горе сокровищ и не иметь возможности их унести — разве это не повод для безудержного расточительства? Бянь Чанси тоже было жаль продуктов. Она знала, что такое долгий, сводящий с ума голод, и знала отчаяние, когда с трудом найденный магазин оказывается пустым. Поэтому она ценила еду и не любила бездумно вычищать полки.
Но, честно говоря, Цзянчэн пал слишком рано и быстро. Как бы хорошо ни сохранились здесь товары, вряд ли за ними придет много людей. Пусть пропадают.
— Здесь есть всё необходимое, я собираюсь принять душ. Ты как хочешь, — Бянь Чанси отсыпала пять белых кристаллов и протянула Линь Жунжун. — Это как половина зеленого кристалла второго ранга.
— Мы же договаривались на информацию? Я не могу это взять.
— Я и не рассказывала тебе специально про кристаллы, — Бянь Чанси махнула рукой, развернулась и, посвечивая фонариком, пошла искать нужное.
Вскоре у неё был полный набор для мытья головы и тела, а также свежая одежда — от белья до верхней куртки. На третьем этаже еды не было, зато хозтоваров — в избытке. Прихватив всё это, она отправилась искать ванную.
Общественный туалет был слишком грязным, но нашлась комната отдыха персонала с душевой. Осмотрев её и найдя подходящей, Бянь Чанси занесла внутрь две четырехлитровые бутыли воды «Нунфу». Закрыв дверь и подперев её, она обессиленно сползла на пол.
Как же она устала. Как же больно. Усталость сковывала всё тело, каждый сантиметр плоти ныл. К счастью, вся энергия безумным потоком хлынула в нефритовый браслет, иначе она, вероятно, уже лопнула бы, как воздушный шар.
Но почему браслет разбился? В тот момент ей показалось, что она сойдет с ума. Хорошо, что она сразу проверила — ферма, то самое пространство, всё еще ощущалась, и только это помогло ей сохранить остатки самообладания.
Она подняла руку. На левом запястье виднелся едва заметный кольцевидный след. Она коснулась его, мысленно пожелав войти на ферму. В следующее мгновение перед глазами вспыхнул свет, и она оказалась внутри.
Бянь Чанси широко распахнула глаза. Ферма, казалось, увеличилась вдвое. И полоса чернозема, и газон стали больше, ручей стал шире и глубже. Она сделала глубокий вдох — даже воздух здесь стал чище, а недомогание как рукой сняло. Небо над головой стало выше и синее, солнечный свет падал золотой вуалью, а легкий ветерок приносил успокаивающую прохладу. Это было похоже на рай.
Она повернула голову и увидела, что на краю черной земли, окутанной белым туманом, рядом со складом появился маленький деревянный домик. Неужели и дом проявился?
По мере повышения уровня фермы должно появляться жилье: от деревянного домика к кирпичному, от одноэтажного к двухэтажному, и в конце концов оно превратится в изысканную небольшую виллу. В свободное время она обожала проводить часы в этой вилле: читать, пить чай, готовить, спать вдали от любых тревог. Проснувшись, она обнаруживала, что снаружи прошло всего минут десять — словно она украла у судьбы кусочек другой, безмятежной жизни.
Обновлено: 10.07.2026