Кайто вели через всю станицу. Он шел, опустив голову, но его цепкий взгляд исподлобья впитывал каждую деталь. Дома, которые снаружи казались просто грубыми срубами, изнутри были полны жизни. В маленькие окна, затянутые промасленным пергаментом, пробивался тусклый свет. Из приоткрытых дверей доносились женские голоса, напевавшие незнакомые, тягучие мелодии. Маленькие светловолосые дети, одетые в меховые жилетки, с любопытством выбегали посмотреть на него, но тут же прятались за матерей при виде суровых лиц стражников.
Это было не просто стойбище кочевников. Это был дом. По-своему уродливый, шумный, но прочный.
Его привели к самому большому дому в центре станицы, очевидно, принадлежавшему атаману. Внутри было жарко натоплено. Посреди единственной большой комнаты стояла огромная беленая печь, от которой исходило божественное тепло, заставившее сведенные холодом мышцы Кайто болезненно заныть. Вдоль стен тянулись широкие деревянные лавки, покрытые звериными шкурами. В воздухе висел густой, сложный аромат вареного мяса, капусты и каких-то незнакомых кореньев. У Кайто закружилась голова, а желудок свело таким мучительным спазмом, что он едва не согнулся пополам.
Атаман, войдя следом, отдал короткий приказ женщине, суетившейся у печи. Та смерила Кайто быстрым, сочувствующим взглядом, взяла с полки большую глиняную миску и зачерпнула из чугунного котла густую, темно-красную похлебку. Она поставила миску на грубый деревянный стол и положила рядом ложку, вырезанную из дерева.
Кайто остался стоять в нерешительности. Его самурайское воспитание требовало соблюдения ритуалов, благодарности, правильной позы. Но здесь, в этом варварском доме, его этикет был неуместен.
Атаман, заметив его замешательство, махнул рукой в сторону стола и сам сел на лавку, показывая пример. «Садись», — прозвучало в его жесте.
Кайто подчинился. Он сел на краешек лавки, чувствуя себя неуклюжим и неловким. Он никогда в жизни не ел деревянной ложкой. Он взял ее, попробовал зачерпнуть похлебку. Получилось. Он поднес ложку ко рту.
Вкус взорвался во рту тысячей оттенков. Кисло-сладкий, насыщенный, мясной, с нотками овощей, о которых он и не подозревал. Это было грубо, сытно, невероятно вкусно и обжигающе горячо. Он проглотил первую ложку, затем вторую, третью, забыв обо всем на свете. Он ел быстро, жадно, как оголодавший зверь, и остановился, лишь когда миска была выскребена дочиста.
Только тогда он поднял глаза. Атаман сидел напротив и молча наблюдал за ним. В его взгляде не было насмешки, лишь спокойная констатация факта. Рядом с ним на столе лежала катана Кайто.
Насытившись, Кайто смог, наконец, думать. Он был в безопасности. Накормлен. Но он был пленником, его судьба — в руках этого бородатого варвара.
В этот момент снаружи раздались крики. Не встревоженные, а скорее возбужденные. В дом вошел один из казаков, что привел Кайто, и быстро, взволнованно заговорил, указывая рукой куда-то за пределы станицы.
Атаман нахмурился, его лицо мгновенно стало жестким. Он встал, взял со стены длинный кнут с плетеным ремнем, бросил еще один короткий взгляд на Кайто, словно говоря «сиди здесь», и вышел на улицу.
Кайто остался в доме с женщиной и двумя стражниками у двери. Любопытство пересилило страх. Он подошел к маленькому окну и выглянул наружу.
Большинство жителей станицы сбежались к восточному частоколу, тому, что был обращен к лесу. Они смотрели на что-то вдали, указывали руками, их голоса звучали громко и обеспокоенно.
И тут Кайто услышал это.
Далекий, протяжный вой. Он не был похож на вой обычного волка. Он был ниже, глубже, и в нем слышались ноты неестественной, запредельной злобы. От этого звука по спине Кайто пробежал холодок, не имевший ничего общего с морозом. Волосы на затылке встали дыбом.
Он видел, как казаки, оставив свои мирные дела, начали разбирать оружие. Кто-то проверял фитильные ружья, кто-то точил топоры, кто-то доставал из сундуков короткие, изогнутые сабли. Детей и женщин быстро загоняли в дома. Атмосфера праздной суеты мгновенно сменилась на предбоевую готовность.
Внезапно, на самой кромке леса, откуда доносился вой, что-то сверкнуло.
Вспышка была яркой, почти как молния, и имела тот же самый неземной, голубоватый оттенок, что и свечение из святилища, которое он нашел.
И в тот же миг в его голове прозвучал голос Системы. На этот раз в нем не было ни капли деловитости. Голос был похож на сигнал тревоги.
[...ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА ВЫСОКАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ИСКАЖЕННОЙ ЭНЕРГИИ...]
[...АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ЗАЩИТЫ...]
[...ВНИМАНИЕ! ПРИБЛИЖАЕТСЯ ВРАЖДЕБНАЯ СУЩНОСТЬ КЛАССА «ЁКАЙ»...]
Вой повторился, на этот раз гораздо ближе. К нему присоединился второй, третий. Это был хор кошмара, медленно выползающий из тьмы зимнего леса.
Кайто оторвался от окна и посмотрел на стражников у двери. Они тоже слышали вой, и их лица были мрачны и сосредоточены. Затем его взгляд упал на катану, лежавшую на столе.
Он был безоружен. Он был в самом центре лагеря чужаков. А из леса на них всех надвигалось нечто, от чего стыла кровь в жилах.
Обновлено: 20.02.2026