В ту же ночь Е Пин перешел от грандиозных планов к делу. Благо, метрах в десяти от его строящегося дома как раз раскинулся пруд. По меркам деревни – вполне приличный, чуть больше двух му, аккурат в первую десятку местных водоемов входил.
От дороги этот пруд отделяла небольшая рощица, в основном состоящая из грецких орехов, среди которых сиротливо жались дикие персики, хурма и мандариновые деревья. Сама рощица примостилась на склоне прямо у водохранилища Дашимен. Место это служило одним из проходов к горе Фуфэн, но из-за обилия валунов и грязных ям нормальные люди сюда особо не совались и ценности в этой земле не видели.
По деревенским понятиям, если участок бесхозный, заброшенный и примыкает к твоему двору, то он автоматически считается твоим. Возникнут терки – зовут главу деревни и парочку уважаемых стариков для авторитетного мнения. Те выносят вердикт, сельсовет ставит печать, и вуаля – решение имеет вполне себе законную силу.
Таких зауголков в округе хватало, и разбирались с ними всегда одинаково. Так что этот пятачок принадлежал семье Е Пина еще со времен деда. У Е Пина имелся двоюродный брат, единственный сын старшего дяди, но тому земля досталась на севере – пашни там, конечно, побольше, зато прудик совсем крошечный.
На дне пруда скопился ил, но сама вода оставалась прозрачной. Из-за того, что водоем был стоячим, он знатно зарос тиной и водорослями. Впрочем, именно эта зелень и спасала воду от окончательного затухания. По берегам плотным кольцом стоял камыш вперемешку с сорной травой и какими-то дешевыми лекарственными корешками, на которые никто никогда не покушался.
Отец Е Пина к рыбоводству душой не лежал и толком этим не занимался. Бизнес сомнительный, прибыли кот наплакал, а в иные годы можно было и в минус уйти. Обычно все сводилось к ленивому естественному процессу: весной закидывали ведро мальков, а дальше они там сами как-то выживали. Когда из города приезжали закупщики, мужики закидывали невод, крупную рыбу продавали, а мелочь отправляли обратно подрастать.
Рыба при таком подходе получалась отличного качества, почти как дикая, но вот объемы страдали. Да и вылавливать ее в заросшем пруду – то еще удовольствие, половина крупняка вечно в тине пряталась. А уж если в воду пробирался какой-нибудь прожорливый сом или зубастый змееголов, то молодняку и вовсе ловить было нечего – уходили на корм хищникам в промышленных масштабах.
Е Пин прекрасно понимал, что у большинства деревенских, включая его отца, подход к хозяйству одинаковый: есть под боком лужа – пусть там что-то плавает, поймаем – съедим или продадим за копейки, а заморачиваться с нормальным разведением никто не будет. Вот и росла в таких прудах жуткая помесь, где вперемешку плавали карась, карп, белый амур и толстолобик. Запустили и забыли, даже на корме экономили.
Но Е Пин планировал подойти к делу с умом. Он собирался полностью обновить этот пруд и залить его водой из духовного источника, которая била на его поле.
— Ого, смотри-ка, карп попался. — Е Пин аккуратно вытащил небольшую рыбку размером с ладонь. Половина ее чешуи отливала красно-желтым золотом, а у рта топорщились забавные усы. Того и гляди, в дракона превратится. Старики в деревне вечно травили байки, будто карпы могут перепрыгнуть через драконьи врата или взмыть в небо во время сильного тумана. Кое-кто даже божился, что еще до революции или в пятидесятых годах находил таких золотых красавцев у себя во дворе туманным утром, после чего бережно заворачивал их в красную ткань и уносил выпускать в большую реку. Правда, сам Е Пин такого чуда не застал, слышал только от покойного деда, и сейчас мало кто верил в эти сказки.
«Хотя почему сразу сказки? Вполне возможно, что доля правды тут есть.»
Обыватель лишь посмеялся бы, но Е Пин, прикинув кое-что в уме, быстро сопоставил факты.
«Без сомнения, в этом мире когда-то происходило нечто подобное. Даже если сейчас карпы в драконов не превращаются, в прошлом такое точно случалось.»
Для простых людей древние мифы оставались лишь красивыми историями, но Е Пин, некогда бывший грозным владыкой в мире культиваторов, не привык списывать легенды со счетов.
Почувствовав к золотистой рыбке странную симпатию, он с легкой улыбкой покрутил ее в руках, полюбовался усами и осторожно опустил обратно в воду к стайке мелких карасей. Он думал, что от смены обстановки рыба занервничает, но караси и карп, едва коснувшись воды, задорно вильнули хвостами и умчались в глубину. Е Пин даже немного позавидовал этой беззаботности – плыви себе куда хочешь, никаких тебе забот.
Осмотрев фронт работ, он достал из пространственного поля ведра. План был прост: вычерпать старую муть и заполнить чашу чистейшей водой духовного источника.
С тех пор как он занялся прудом, его жизнь превратилась в монотонный квест. На строительной площадке вовсю командовал второй дядя, пока сам Е Пин ковырялся в грязи у воды.
Так незаметно пролетела неделя.
Если говорить начистоту, результаты трудов впечатляли. Стены дома были почти закончены, пруд сиял девственной чистотой воды духовного источника, а на грядках тем временем подоспел первый урожай. Созрели арбузы, налились соком помидоры, зазеленел горох, вымахал баклажан, и даже перец уже можно было собирать. Первая партия свежих овощей так и просилась на стол.
И вот тут, когда Е Пин стоял и благостно любовался плодами своих трудов, идиллия бесцеремонно нарушилась.
— Мама дорогая! Это что еще за тварь такая с горы прется?! Белая, огромная!… — раздался истошный, полный ужаса крик одного из каменщиков, работавших на крыше.
— Что там у вас стряслось?… — Е Пин нахмурился и сделал несколько шагов вперед. Каменщик бросил мастерок и, мелко дрожа, указывал пальцем на склон горы.
Раздался протяжный, тоскливый вой, от которого мороз пошел по коже. Судя по звуку, зверь находился совсем рядом, от силы метрах в ста.
Это был белый волк. Шерсть у него оказалась ослепительно белой, без единого темного пятнышка. Уши торчали острыми пиками, а морда от лба до самого носа сужалась в идеальный, почти изящный треугольник с безупречными линиями.
Передние лапы хищника выглядели тонкими и удивительно грациозными, а длинный пушистый хвост, превосходящий по длине все тело, небрежно волочился по земле.
Е Пин сразу понял: этот тот самый таинственный белый силуэт, который он недавно заметил у края своих грядок.
«Спокойно… Главное – дышать…»
Е Пин сделал несколько глубоких вдохов, усмиряя подскочивший пульс и заставляя напряженные мышцы расслабиться.
Конечно, с его нынешним уровнем телесной закалки 1 тягаться со зверем, который явно начал обретать зачатки разума, было чистым самоубийством. Но былая уверенность в собственных силах взяла верх. Буквально через пару секунд он полностью овладел собой и спокойно уставился прямо в светящиеся глаза зверя.
«Ну естественно. Как только духовные плоды на грядках созрели, ты тут же притащился на запах…»
В полумраке горного склона покачивались два зловещих зеленых огонька. Разглядеть детали было трудно, но, судя по силуэту, перед ним стоял довольно худой, поджарый волк-одиночка.
Спустя пару минут зеленые огни начали медленно смещаться вниз. Е Пин отчетливо видел, как плавно перекатываются мышцы под белой шкурой. Шаг зверя становился все стремительнее.
— Мужики, бросайте все и уходите! Живо! Эта тварь двигается слишком быстро, она сейчас здесь будет! — крикнул Е Пин рабочим. Эти люди трудились на него, и если белый волк кого-нибудь из них порвет, проблем потом не оберешься.
Волк – зверь опасный, тут простым испугом не отделаешься. Если случится непоправимое, Е Пин просто разорится на компенсациях родственникам.
— Да, Пиньпин дело говорит! Валите отсюда быстрее, дело дрянь! — поддержал племянника второй дядя, Е Жуньфэн, махая руками на застывших в ступоре строителей.
Помогая рабочим карабкаться через забор, Е Жуньфэн вдруг заметил, что племянник продолжает стоять на месте как вкопанный. Он подлетел к нему, мертвой хваткой вцепился в рукав и потащил за собой:
— Пиньпин, мага твою, бежим! Сожрет же и не поморщится!…
Обновлено: 10.07.2026