Шум и крики за дверью заставили Е Пина искренне изумиться. Он поднял голову и обнаружил, что у входа в палату собралась целая толпа. Для мира самосовершенствования картина, прямо скажем, невиданная. Там ведь как принято? Каждый копошится в своей норке, и никого не волнует, что у соседа крыша горит. Там и на смерть-то смотрят сквозь пальцы, а тут всего лишь человек тяжело заболел, до могилы еще ползти и ползти, а они уже слетелись, как мухи на мед.
— Шоу окончено, господа! Кто не разошелся, я не виноват. А ну-ка брысь по своим палатам и дверь за собой прикройте!
Е Пин наградил любопытных таким ледяным взглядом, что у тех сразу пропало желание улыбаться. Внутри у него все кипело, а брови сами собой сползлись к переносице.
Зрители в коридоре, которые только-только настроились на бесплатное представление и жаждали пикантных подробностей, от такого тона опешили, а затем и вовсе оскорбились.
В городе Дашимен все друг друга знали, если не лично, то в лицо уж точно, благо сталкивались на улицах постоянно. Да и вообще, большинство из них пришли сюда не ради праздного любопытства, а исключительно из душевной доброты, искренне переживая за здоровье Е Жуньтяня.
На самом деле Е Пин не был таким уж злыднем, но он прекрасно понимал: когда больному плохо, любой шум для него – как серпом по одному месту. Это не только мешает врачу сосредоточиться, но и самого пациента вгоняет в лишний стресс.
Можно сказать, этот базар в коридоре работал как ускоритель для отправки его отца на тот свет. А за отца Е Пин сейчас был готов перегрызть глотку любому.
И пускай после переселения его характер стал заметно мягче, а сам он старался казаться невозмутимым пофигистом, в глубине души все еще дремал тот самый взрывной темперамент, из-за которого его когда-то знал весь мир культиваторов. Тот самый нрав, который в итоге и довел их с возлюбленной до трагического финала, отправив его в это тело.
— Ишь ты, малявка откуда-то выискалась! Ты как с нами разговариваешь, чучело?
— Вот именно! Мы вообще-то к нашему старому приятелю Жуньтяню заглянули, узнать, как он. А ты тут кто такой, чтобы на нас цыкать и командовать?
— Слышь, пацан, ты чей вообще? Вот узнаю, кто твоя мать, быстро ей выскажу, чтобы уши тебе оборвала за такое воспитание. Со старшими так разговаривать – ума совсем нет, что ли?
Когда гул голосов за дверью начал переходить в откровенный ор, а Е Пин уже был готов применить физическое внушение, сидевший в палате мужчина средних лет резко подскочил и вклинился между назревающими сторонами конфликта. Он быстро объяснил толпе, что этот дерзкий юноша – сын Е Жуньтяня, а сам пулей вылетел в коридор звать врача.
Мужик оказался сообразительным. Он понимал, что Е Жуньтяню сейчас дорожa каждая минута, и если парень увязнет в этой бессмысленной перепалке с соседями, отца они просто не довезут.
— А-а, так это тот самый сынок Е Жуньтяня, который в университете отучился, дипломированный специалист?
После слов соседа толпа немного поостыла, сообразив, кто перед ними, но парочка особо ворчливых стариков все равно продолжала что-то недовольно бубнить себе под нос.
— Закрыли рты!
То ли кнопка вызова наконец сработала, то ли этот балаган просто всех достал, но к палате подошел мужчина лет пятидесяти. Судя по бейджику, это был заведующий отделением традиционной китайской медицины местной больницы. Сказал он всего два слова, но с таким лицом, что продолжать дискуссию ни у кого желания не возникло.
Любопытствующие пациенты от одного вида грозного доктора мгновенно растеряли всю свою спесь. Побледнев и покрывшись испариной, они попятились назад, без лишних слов освобождая дорогу.
Вот она, сила авторитета.
И если обычный врач из захолустной больницы городка Дашимен вызывал у людей такой трепет, то как же тогда пресмыкаются перед светилами из района, города или провинции?
— Раскричались тут! Вы вообще-то в больнице, а не на базаре!
На этот раз голос подал молодой парень лет двадцати двух, следовавший за доктором по пятам. Судя по всему, обычный интерн. Говорил он на чистейшем путунхуа, явно гордясь тем, что успел понюхать столичной жизни в большом городе.
Рядом с ним шла симпатичная медсестра, которая была на пару лет его моложе. Белый халат сидел на ней очень даже недурно.
— Доктор Люй…
Пациенты в коридоре начали робко здороваться с вошедшим врачом.
Доктор Люй даже бровью не повел. С лицом, не выражающим ровным счетом ничего, он молча перешагнул порог палаты.
Е Пин мазнул взглядом по вошедшей троице, затем снова посмотрел на бледного отца. Убедившись, что в коридоре наконец наступила тишина, он просто проигнорировал медиков. Парень аккуратно приподнял отца, перевернул его на бок и несколько раз прицельно нажал локтем на определенные точки на спине. Сейчас нужно было во что бы то ни стало снять приступ боли. Отец хоть и выглядел чуть получше, но без срочного вмешательства вполне мог отбросить копыта.
Сам Е Пин, при всем своем багаже знаний, воскрешать мертвых и отращивать заново плоть пока еще не умел.
— Эй, ты что творишь?! Ты вообще в курсе, что у него рак? Руки убрал, придурок, ты же его сейчас убьешь!
Молодой интерн от такой наглости чуть не подпрыгнул. Какой-то сопляк его возраста, явно не имеющий к медицине никакого отношения, мнет онкологического больного как тесто! Если старик сейчас загнется, то виновата снова окажется больница!
Ладно этот недоучка ничего не понял, но Доктор Люй-то был тертым калачом. Он за свою жизнь столько пациентов на ноги поставил, что в округе его каждая собака знала и уважала. Его авторитет среди местных был непререкаем.
И уж конечно, опытный врач не шел ни в какое сравнение с этим крикливым практикантом.
Доктор Люй молчал, внимательно наблюдая за действиями Е Пина, который держался удивительно спокойно для своего возраста. Обычно врачи, чтобы облегчить дыхание онкобольным, делают легкий массаж грудной клетки, а этот парень почему-то упрямо массировал спину.
«Что за странная методика?» – озадаченно подумал доктор, не находя логического объяснения.
— Ты оглох, что ли? Тебе жить надоело? А ну прекрати сейчас же!
Поскольку Е Пин даже не удостоил интерна взглядом, тот окончательно потерял лицо. Пускай его авторитет тут пока не сравнился с репутацией Доктора Люя, но чтобы его так откровенно игнорировали – это уже за гранью.
А ведь он, Чжао Юйтянь, был не абы кем, а выпускником престижного медицинского вуза!
В городе Дашимен хватало людей с дипломами колледжей, но выпускник медицинского института здесь был на вес золота – штучный товар.
Даже Доктор Люй порой прислушивался к его авторитетному мнению.
В глубине души Чжао Юйтянь считал Доктора Люя обычным деревенским костоправом, который выезжает исключительно на многолетней практике. Если же говорить о чистой теории, то он, Чжао Юйтянь, безусловно, был здесь номером один.
— Хватит верещать.
Е Пин закончил массаж, не спеша поднялся и смерил Чжао Юйтяня раздраженным взглядом.
— Это мой отец. Думаешь, я не знаю про его диагноз? Или ты считаешь меня полным идиотом, который спит и видит, как бы отправить собственного родителя на тот свет?
— Если ты такой умный, то должен знать элементарную базу: онкобольных нельзя так грубо трогать! Если с ним сейчас что-то случится, ты как это объяснять будешь, чудо-лекарь? — взвизгнул Чжао Юйтянь.
— Вы же тут вроде как врачи, верно? Ну так подойдите и проверьте, как он себя чувствует.
Е Пин был абсолютно уверен в своих силах. Пусть сейчас у него был всего лишь уровень телесной закалки 1, из-за чего большинство его медицинских техник были недоступны, но его багаж знаний все равно превосходил жалкую теорию этого напыщенного интерна.
— Отлично, сейчас я посмотрю, как твое рукоприкладство помогло больному без единой таблетки, — фыркнул Чжао Юйтянь. Он повернулся к Доктору Люю, что-то шепнул ему на ухо и уверенным шагом направился к кровати.
Толпа в коридоре, внимательно ловившая каждое слово, начала тихонько перешептываться. Большинство сошлось на том, что Е Пин явно переоценивает свои силы и просто сотрясает воздух.
В конце концов, Чжао Юйтянь – дипломированный медик, а Е Пин хоть и закончил престижный вуз, но специальность-то у него сельскохозяйственная. Профессиональную разницу не скроешь, и в вопросах медицины этот парень из колледжа соображал явно получше.
— Ну валяй, смотри…
Е Пин презрительно усмехнулся. Но едва Чжао Юйтянь сделал пару шагов в его сторону, как лицо юноши резко изменилось.
— А ну, стоять!
Е Пин резко указал пальцем на ноги Чжао Юйтяня. Тот замер, не понимая, что происходит.
На полу прямо по курсу интерна лежали пластиковый термос и обычная бутылка из-под минералки. Для любого другого это был обычный мусор, но для Е Пина в этих емкостях находилось единственное лекарство, способное спасти жизнь его отцу. И позволить какому-то недотепе растоптать их он точно не собирался.
Обновлено: 10.07.2026