Глава 5 — Глава 5.

Зайдя в столовую, я первым делом определил диспозицю вероятного противника и внутренне поморщился. Столовая состояла из двух залов, разделенных полустенкой. В первом зале вдоль правой стены белели умывальники, а во втором стена переходила в раздачу. Чуть дальше стояли столы для грязной посуды и окно мойки. Слева шли широкие окна. В первом зале обедали старшеклассники, мои же одноклассники расположились во втором. Причем дворяне и родовичи разобрали все крайние столики, оставив пустыми несколько центральных. Как и следовало ожидать, при моем появлении Громов расплылся в недоброй улыбке — явно задумал какую-то пакость. Он что-то сказал сидящим за соседним столом северянам, и те неохотно кивнули. Немой остался сидеть, а его братья молча поднялись и заняли оба свободных стола. Мда уж… Вот не живется же некоторым спокойно! Покосившись на северян, я подошел к стойке, взял разнос и положил на него четыре ложки. В принципе понятно, что он задумал. Хочет выставить в дурацком свете, смутить и, хе-хе, указать мне место. Ну да со мной такая ерунда не пройдет. — Добрый день, — я вежливо улыбнулся стоящей за раздачей женщине. — Мне, пожалуйста, четыре порции. Для меня и моих товарищей. Через пятнадцать минут у нас История и Демид Иванович не велел на неё опаздывать. — Хорошо, Ваше благородие, — кивнула женщина, чье лицо заметно менялось по мере моего рассказа от раздражения к благодушию. Особенно благотворно на неё подействовало упоминание Истории и имя нашего классного. — Сегодня у нас гороховая каша с чечевичными котлетами. Хлеб сами берите из вот этого короба. — Сомневаюсь, что я благородие, сударыня, — улыбнулся я, наблюдая за тем, как она ловко разливает кашу по глубоким тарелкам. — Я же могу к вам так обращаться? — Вы можете, — выделила «вы» женщина, заканчивая с кашей и берясь за котлеты. — Хотя по табелю о рангах моя должность уравнивается с офицерской, поэтому безродные гимназисты и северяне, — она недовольно посмотрела на братцев Кроу, — должны обращаться ко мне «Ваше благородие». — А по имени можно? — полюбопытствовал я, принимая от неё тарелки и составляя их на разнос. — Можно, — довольно кивнула женщина. — Зинаида Ивановна. Уж не знаю, как мой разговор с поваром выглядел со стороны, но да мне плевать. Любой студент знает, что в любом гос учреждении есть два главных места. И это не кабинет директора и парадный холл. Это столовая и бухгалтерия! В моем случае вместо бухгалтерии — завхоз или же Агапыч. Ведь именно он выдал мне одежду, постельное и туалетные принадлежности. Ну а с поваром я только что познакомился. Как бы ни сложилась моя дальнейшая учеба в гимназии, я намеревался всеми силами наладить отношения с этими хе-хе «местами силы». — Рад знакомству, Зинаида Ивановна, — улыбнулся я, доставая из короба нарезанную буханку хлеба. — Меня зовут Михаил, — я кивнул головой и изобразил что-то похожее на гусарский щелчок каблуками. — Спасибо вам и хорошего дня! — И вам, Михаил, — Зинаида Ивановна благосклонно улыбнулась в ответ. Хах, — подумалось мне, — интересно, а с девушками я так смогу? В воображении тут же всплыла какая-то девчонка, но я вдруг ужасно смутился и даже, кажется, покраснел. — Это что же получается, — смущенно пробормотал я, направляясь к ближайшему столику с одиноко сидящим за ним северянином, — я могу спокойно общаться только со взрослыми женщинами?! Впрочем, додумать мысль я не успел. Стоило мне подойти к столу, как северянин хмуро бросил: — Занято, чухонец! — Да ты что? — удивился я, поставив разнос на стол. — Не знал, что северяне бесчестные люди. От моих слов пацан дернулся как от пощёчины, но, к его чести, не бросился на меня с кулаками. Лишь опасно так прищурился. По крайней мере, он так считал. — Объяснись, чухонец. — Во-первых, — я не спеша принялся расставлять тарелки, готовый в любой момент разбить любую из них о чугунный лоб северянина, — ещё раз назовешь меня чухонцем, я тебе нос сломаю. Я поставил на стол тарелку с нарезанной булкой, положил разнос сбоку и уселся на стул. — Во-вторых, одно дело сразиться с противником в честном поединке, другое — помешать пообедать. Причем из-за этого часть класса опоздает на урок Истории, и учитель будет недоволен. Взглянув на своего собеседника, я немного расслабился. Северянин хоть и был напряжен, но слушал внимательно. — В итоге, из-за хотелки одного дворянчика, страдает весь класс, но что хуже всего, — я вовремя успел уловить мелькнувшую в глазах Кроу скуку и на ходу переобулся, — хуже всего, что пострадает честь северян. — Нам нужно в клан, — немного подумав, сказал парень и принялся буравить меня взглядом. Логично. Куда ещё податься северянам, которые только и умеют, что драться и выживать у себя в горах? И Громов явно успел что-то им пообещать. — Ну вызови меня на дуэль, — я пожал плечами, — сомневаюсь, что администрация гимназии обрадуется драке в столовой в первый же день учёбы. Ладно бы коридор или туалет, но столовая… — Ты физически слабый, но умный, — сделал вывод Фрост, после чего поднялся из-за стола и громко произнес. — Чу… эээ, Михаил! Я вызываю тебя на дуэль. — Без проблем, бро, — кивнул я, — после отбоя я абсолютно свободен! Северянин посмотрел на меня долгим взглядом и вернулся за свой стол. Я же некоторое время полюбовался на кислую морду Громова и помахал рукой вошедшему в столовую Мирону. — Мирон, мой руки и айда сюда! — крикнул я, — я на всех взял! — Чего орёшь, чухонец? — с неприязнью покосился на меня Пылаев. — Место своё забыл? — Ты что, Рыжий, слепой, что ли? — усмехнулся я. — Это столовая, а не библиотека. А за чухонца я с тебя кровью на дуэли возьму. — Да ты! — тут же вскипел гимназист, но Ги’Дэрека что-то шепнул ему на ухо, и рыжий не стал продолжать. Лишь покраснел, как помидор да бросил на меня самый презрительный взгляд, на какой был способен. — Проблемы? — прогудел Мирон, замирая за моей спиной. — Ешь давай, — я, не обращая внимания на презрительные взгляды одноклассников, кивнул на его тарелку и сам взялся за ложку. Мирон тут же позабыл про дворян и принялся за гороховую кашу. Я же не отставал от него, воздавая должное стряпне Зинаиды Ивановны. Ел и параллельно обдумывал сложившуюся ситуацию. С одной стороны, ссориться с представителем влиятельной дворянской семьи было не лучшим решением, с другой — прогнуться? Да ещё и в первый же день? Ну уж нет! Да и оброненная Демидом Ивановичем фраза насчет равного положения всех гимназистов давала смутную надежду на… скажем так, временный сословный иммунитет. — Что тебе дали? — улучив момент, поинтересовался я у здоровяка. — Молот кузнеца, — с гордостью ответил Мирон, перестав жевать. — Меня теперь в любой род пригласят! — Полезная штука? — поинтересовался я, поглядывая то на вход в столовую, то на Громова, который явно задумал новую пакость. — Да ты… — задохнулся от возмущения здоровяк, позабыв про еду. — Это ж одновременно и Воинский и Инженерный навык! Редкая удача! — Тогда поздравляю, — кивнул я и помахал появившемуся в дверях Милославу, — Эй, Славик, мой руки и айда к нам! — Славик? — удивился Мирон. — Славик, — подтвердил я. Объяснять свой поступок товарищу я не стал. На мой взгляд всё и так было очевидно. Или Милослав с моей подачи станет Славиком, с гипотетической возможностью подняться до Славы, либо получит прозвище Милаха, Мямля, Слабак или что-то в этом роде. Уж я-то знаю, какими жестокими могут быть подростки… Засмущавшийся Милослав наскоро сполоснул руки и чуть ли не подбежал к нам и поскорей уселся за стол. — Успешно прошло? — тут же поинтересовался я. — Б-более чем! — тут же оживился паренёк и поправил сползшие на нос очки, — Суть вещей дали! Я теперь такие конструкты смогу собирать, просто ух! — Поздравляю, — кивнул я, подмечая, что когда речь заходит про механизмы и прочие железяки, Милослав перестает заикаться. — Ты ешь давай, скоро силы понадобятся. — Почему? — удивился очкарик, хватая ложку и принимаясь за чуть остывшую кашу. — Скоро узнаешь, — я постарался усмехнуться как можно загадочней и посмотрел на висящие на стене часы. До окончания отведенного на обед времени оставалось около пяти минут. Остальные наши одноклассники уже поели и теперь неизвестно чего ждали, сидя за столами и не спуская с нас глаз. Бьюсь об заклад, что Громов не упустил возможность настроить остальных одноклассников против нас. По крайней мере я бы на его месте так и сделал. Ведь что он видит? Дерзкого форточника, который отправил его в нокаут одним ударом — раз. Зашуганного очкарика, над которым грех не поиздеваться — два. Недалекого деревенского увальня, который что думает, то и говорит — три. Ну и мутного перебежчика из соседнего княжества — четыре. Да над такой компашкой сам Бог велел оттянуться! Я зло усмехнулся. Ну уж нет, ребят, не выйдет. Ваш единственный шанс — это навалиться всей толпой и запинать нашу четверку. Ну или поочередно вызвать на дуэль. Но я вам такой возможности не дам. Кстати, надо бы узнать, как местная администрация относится к дуэлям и имеется ли за них какое-нибудь наказание… — Все, мужи… эээ, судари, — в последний момент поправился я. — Айда на выход. — А к-как же Ф-филипп? — удивился Милослав. — По пути поест, — я взял два куска хлеба и положил между ними чечевичную котлету. — Уж лучше так, чем опоздать на урок. Кто-нибудь знает, в какую аудиторию нам идти? — Я думал ты знаешь, — прогудел Мирон. — С чего бы это? — машинально отозвался я, соображая, почему весь класс до сих пор сидит за столами и не торопится бежать на урок. — Ну ты какой-то уверенный, — замялся здоровяк. — Как будто уже был здесь. — Ясно, — кивнул я, поднимаясь с места. — Судари! — я попытался придать своему лицу учтивое выражение и обвел взглядом зашептавшихся одноклассников. Да уж, судя по их надменным лицам, достучаться до голоса разума будет непросто. Но попробовать всё равно стоит. — Время, отведенное Демидом Ивановичем на трапезу, уже почти истекло, — я кивнул на висящие на стене часы. — А на урок Истории опаздывать не стоит. Предлагаю, поспешить. Кто-нибудь знает где будет проходить урок? — С чего это не стоит? — неохотно поинтересовался широкоплечий парень, с фигурой борца. Не запомнил его имени и фамилии — то ли Толстой, то ли Безухов. — Во-первых, здравый смысл, — я слегка пожал плечами, — во-вторых, так сказал мой источник, а он заслуживает доверия. То, что мой источник — это Демид Иванович я, понятное дело, говорить не стал. Пусть думают, что у меня здесь связи. — В отличие от тебя, — не глядя на меня, бросил Ги’Дэрека. — Возможно, — не стал спорить я, — но зачем опаздывать на урок в первый же день, если можно не опаздывать? — Нам никто не сказал куда идти после столовой, — неохотно ответил то ли Толстой, то ли Безухов. — Тогда пойдемте в нашу классную комнату, — я сунул Мирону импровизированный гамбургер, а сам быстро составил грязную посуду на разнос и отнес его на мойку. И, судя по волне одобрения, донёсшейся из первого зала я был прав в своих предположениях. Кстати, интересно, я один чувствую исходящие от людей эмоции? Надо будет разобраться в этом вопросе. — Айда, ребят, — сказал вроде негромко и своему столу, но так, чтобы услышали все. — Как раз к началу урока успеем. — А если урок не там? — выкрикнул кто-то из угла. — Вероятность, что он будет в классной комнате выше, чем в столовой. Ответил я хоть и немного косноязычно, но зато максимально уверенно, после чего быстрым шагом направился к выходу. В отличие от остальных одноклассников, моей, хе-хе, банде нужно было ещё найти Филиппа. — Ой, а вы уже все? Повезло — с толстячком мы столкнулись на выходе из столовой. Мирон тут же сунул ему бутерброд, и мы, развернув Филиппа в обратную сторону, чуть ли не бегом бросились по коридору. — Меня одарили Чувством меры! — на ходу похвастался Филипп, параллельно с этим расправляясь с бутербродом. — Хорошее умение, универсальное. — То есть можно прокачивать в трех рангах? — не удержался от вопроса я, хоть изначально планировал дать толстячку хорошенько прожевать хлеб с котлетой. Не хватало, чтобы он ещё подавился. — Да, — за него ответил Мирон, — Вот только если мой Молот кузнеца поднимает Воинский и Инженерный ранги одинаково, то Мера… Ну… она, как бы, или очень медленно растет, но на всех трех, или очень быстро, но в одном. — В общем и целом да, — кивнул Филипп, размахивая недоеденным бутербродом, — но есть нюансы! — Жуй давай, — оборвал его я, заметив в конце коридора знакомую дверь. — На уроке есть нельзя. — Это да, — враз погрустнел толстяк и с новыми силами заработал челюстями. К тому моменту, когда мы подошли к классной комнате, бутерброд оказался уничтожен, а остальные одноклассники нас уже почти догнали. За исключением Громова, Пылаева и северян. Ну да их проблемы. Я толкнул дверь от себя, стремясь побыстрей заскочить в класс, да так и замер на месте. В спину врезалась туша Мирона, следом, почти сразу, Филипп. Каким-то чудом я сумел удержаться на ногах и вопросительно посмотрел на стоящего у письменного стола хмурого мужчину. — Эммм… Разрешите зайти в класс? Не знаю почему я выбрал солдафонский вариант вопроса, а не типичный: «Извините, можно войти?». Может быть дело было во мрачной ауре, стелящейся вокруг преподавателя, или в его армейской выправке? Так или иначе, я оказался прав. Мужчина оторвал взгляд от висящих на стене часов и неохотно кивнул: — Заходите. Мы поспешно — наверное, дело было всё-таки в его ауре — бросились на свои места, а преподаватель недовольно вздохнул. — Где ещё пятеро? — мрачно уточнил он, стоило нам рассесться по партам. — А, впрочем, неважно. Литера «Аз» минус пять очей. Хоть последняя фраза и была произнесена небрежным тоном, по спине тут же пробежал холодок приближающихся неприятностей. Минус пять очей — значит минус пять баллов? И зачем нужны эти очи? Додумать мысль я не успел. Мужчина коротко взмахнул рукой, и дверь в классную комнату с громким хлопком захлопнулась. — Меня зовут Светозар Иванович. Ранг пять-пять-девять. Мужчина обвел нас всех тяжелым взглядом, и я обеспокоено поерзал на стуле. Взгляд Светозара, казалось, просвечивал насквозь и проникал в душу. — Забудьте все то, что по ошибке называлось уроками истории в ваших школах или училищах. И даже то, что вас заставляли зубрить гувернанты! Он сделал три скользящих шага и остановился у висящей на стене доски. — Я буду учить вас настоящей Истории. И не дай святой Кристоф, вы забудете хотя бы одну дату с моих уроков! — Извините, а можно вопрос? У Филиппа, похоже, напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Поскольку, ничем другим его внезапно проснувшийся энтузиазм я объяснить не мог. — Закрыли рты, — негромко скомандовал Светозар, и толстяк тут же осекся. — Открыли тетради. Урок начался.