Глава 85 — Глава 85.

*Глава 85.* ***** Рядом с дверью конференц-зала располагалась статуя Висенте ростом примерно со среднего взрослого мужчину. Психея взирала на статую со смешанными чувствами. ***В прошлом меня выгнали отсюда вон.*** ***Случилось ли это примерно в это же время до рестарта?*** ***Леннокс оставил кое-какие материалы, которые нужно было принести в конференц-зал.*** ***Я мчалась со всех ног, чтобы успеть.*** *– Ты что тут забыла?* ***В ответ получила лишь презрение с угнетением.*** ***Леннокс бросил документы, вовсю плюясь и ругаясь, сказав, что всё уже завершилось, и, если я собиралась прийти, нужно было приходить раньше.*** ***Я смирилась и отправилась домой, но попала под нежданный ливень и промокла до нитки.*** ***Данные, что мне удалось систематизировать, растаяли, будто смытый волнами песочный замок.*** ***Пожалуй, так я тогда и подумала.*** ***Сейчас же мне хочется лишь собственного комфорта. Не желаю больше заниматься подобным.*** И вот так, после того как карета наконец прибыла… – Почему не вошли? Психея повернула голову. Что тогда, что сейчас. Рядом с ней стоял человек, одним своим существованием сиявший, будто звезда в ночном небе. Девушка моргнула и медленно ответила: – Ждала, чтобы мы могли войти вместе. – Не ведая знали, когда я приду? – пусть и сказал так, Берндия был счастлив, что она его дожидалась. Он с улыбкой протянул девушке руку. И Психея естественно вложила в его ладонь свою. – Мне стоило прийти пораньше. – Разговор прошёл как нужно? – Так-сяк. Было настолько ожидаемо, что даже не весело. По прибытию в зал заседаний мужчина сразу же был вынужден уйти на встречу с кронпринцем, изъявившим желание поговорить. ***Он хотел как-нибудь привлечь принцессу на свою сторону.*** Берндия счёл это довольно занятным. Когда он заявил, что не желает расторгать помолвку, тот спросил, почему герцог решил стать императорским псом. Зато сейчас... *Динь-дон, динь-дон…* Прозвенел колокол, возвещающий скорое начало собрания. Берндия заговорил с извиняющимся выражением лица: – Как я уже говорил, мне жаль, что Вам придётся выслушивать нелицеприятные замечания. Увы, это всё, что я в силах сделать. – Не говорите так. И… ***Я собиралась сказать, что, пока герцог рядом со мной, я могу вынести и хуже этого.*** ***Но как-то стыдно говорить об этом вслух.*** – Нет. Идёмте. Она лишь крепче сжала руку Берндии, избегая его взгляда. Тот улыбнулся приливу тепла. ***** Великая Конференция не имеет регулярной даты. Её проводят лишь тогда, когда в империи случается крупное событие. Дворяне, поддерживавшие императора, сидели по левую сторону от расположенного по центру трона, в то время как фракция наследного принца сидела справа. Напротив трона же сидели аристократы, поддерживавшие нейтралитет. Стоило Психее войти, и взоры уже сидевших вельмож обратились к ней. Вполне естественно, что выбранное ею место определит обозначенный девушкой политический курс. – Сюда, – Берндия завёл её в зону для гостей, где девушке, строго говоря, было не место. Эти места были наиболее удалены от престола и использовались с целью воспитания юных членов императорской семьи или высокопоставленных дворян. Лучшее место, чтобы не выделяться, ведь у сидевших здесь не было права принимать решения, но был голос. – Т-ты что тут забыла? – сидевший впереди Леннокс перепугался. ***Неужели думал, что я последую за Берндией направо?*** – Какие-то проблемы с этим? – Берндия взглянул на него широко распахнутыми глазами. С таким выражением, что если бы кто незнающий увидел, то решил, что вопрос был задан из чистого любопытства. – Н-нет, – поспешно сказал Леннокс. Словно увидев перед собой чудовище, юноша быстро отвёл взгляд и занервничал. А когда Берндия ушёл, пересел как можно дальше от Психеи. Но даже так Психея лишь провожала взглядом спину Берндии, ушедшего вправо. Любой аристократ прекрасно осведомлён о том, что Берндия возглавляет фракцию наследного принца. Негоже такому человеку находиться в гостевой зоне… ***Мы решили пока что сесть порознь, ведь иначе могло возникнуть недопонимание, что если я даже здесь расположусь рядом с герцогом Лестир, то уже заведомо определилась со стороной.*** Долго ждать не пришлось: вскоре все пустые места заполнили люди. Император, севший самым последним, объявил об открытии Великой Конференции. – Причина, по которой я созвал вас сегодня, заключается в следующем, – тёплый серый взгляд упал на Психею. Взгляды дворян также обратились к ней. – Решить, как необходимо поступить с грешницей Глориэль. Сам факт того, что Великая Конференция была проведена ради одного человека, не мог произойти только потому, что тот был преступником. Император сказал так, словно желая предупредить события: – Герцог Лестир. – Да, – Берндия, к которому обратились, посмотрел на императора. Его пурпурные глаза были ледяными. – Ваши грехи будут определены в соответствии с положением Глориэль. Две пары холодных глаз словно пытались друг друга убить. – Вне зависимости от исхода, за грех привлечения преступницы к радостному мероприятию с Вас будет спрошено. – Понимаю. – Что ж… – император, странно растягивая слова, вновь перевёл взгляд. Он приоткрыл свои алые губы, вглядываясь в собравшихся. – Позвольте мне сказать, – начало положил Берндия. Неторопливо закинув ногу на ногу, он сцепил пальцы в замок и сложил их на колено. – Я бы хотел избавить Глориэль от клейма преступницы и вернуть ей родовую фамилию… – Помиловать убийцу императорской семьи? Что за чушь! – поспешно вмешался аристократ слева. Но, встретившись с глазами Берндии, он тут же опустил голову. Герцог продолжил как ни в чём не бывало. – …вернуть родовую фамилию Силькисия. – Звучит абсурдно. Все, кто прежде отсиживался в страхе снискать на себя гнев Бешеного Пса, ныне выступили в страхе за своё поставленное на карту положение. Берндия смерил маркиза Эсланда загадочным взглядом. – Неужели Ваша Светлость в самом деле забыл об инциденте двадцатилетней давности? Её Величество императрица едва не погибла. Одно то, что её не наказали здесь и сейчас, высшая милость небес… – Вы помните о том, что делали в три года? – … – И Вы считаете разумным быть наказанным за то, что не только не помните, но и не делали сами? – Герцог, Ваши слова слишком опираются на эмоции, – сидевший рядом с Логаном барон Хиллейс открыл рот. – Тот, кто несёт фамилию семьи, обязан взять на себя её ответственность. Глориэль не выполнила свой долг… – Какой долг у трёхлетнего ребёнка?! – вскричал мужчина с сиденья справа, входивший во фракцию наследного принца. Он был известен за свою вспыльчивость и тем, как легко у него на шее вздувались вены. – Хорошо Вам говорить о справедливости, закрыв глаза на свой долг. Кажется, некто говорил, что своего наследника воспитывал отнюдь не с юных лет? – Разве Вы, граф, не сами без наследника? – Я не бесплоден, как кое-кто! – Дворянин остаётся дворянином. Что в год, что в три. Спор, что вот-вот должен был перейти в личные дрязги, оборвал кто-то слева. После чего свою лепту внесли обе стороны. – Если человек до какого-то возраста не дворянин, то и после нет. Потому говорить, что… – Когда это я сказал, что трёхлетний ребёнок не дворянин? – Раз дворянин, то выполняй свой долг! – Чей долг? Накажет ли граф трёхлетнего ребёнка за нанесённое оскорбление, даже если это был лёгкий удар во время игры? – Разве это одно и то же? – С возрастом человек думает иначе. В возрасте, когда ребёнок не понимает, что делает… – Вы постоянно давите на возраст. Так простите ли Вы, маркиз, трёхлетнего ребёнка, оправдывая его юностью, если тот подожжёт дом? – Это не одно и то же! Разве именно Глориэль была виновницей в том инциденте? – Как Вы не поймёте, что грехи родителей – грехи и их детей тоже? – Глориэль тогда было три года. Лишь потому, что её семья совершила преступление в то время, когда она ещё ничего не понимала… – Таков закон империи. – По закону Глориэль уже давно должна быть мертва. – Потому она и должна быть благодарна за то, что прожила до сих пор. Как можно требовать помиловать… – уверенно говоривший аристократ бросил взгляд на Берндию. Ведь раз он был первым, кто заговорил об амнистии, то должен был бояться навлечь на себя огонь. *Амни́стия (греч. αμνηστια — забвение, прощение) — мера, применяемая по решению органа государственной власти к лицам, совершившим преступления, сущность которой заключается в полном или частичном освобождении от наказания, замене наказания на более мягкое или в прекращении уголовного преследования.* Скрестив руки на груди, Берндия бесстрастно качнул ногой. Беря в учёт его вспыльчивый характер, он был бы рад спалить дотла всех и каждого, кто смел сквернословить о принцессе. Но сейчас было не время давать волю своей натуре. ***Нужно отсеять тех, кто в будущем будет создавать проблемы, ***– он мысленно отметил аристократов, настаивавших на крайних мерах со словами: *«Амнистия недопустима. Глориэль нужно немедленно казнить»*. Лишь потому вместо того, чтобы сразу перейти к сути дела, герцог сыграл на их эмоциях. Чтобы отсеять людей, неспособных читать между строк и привыкших безумствовать. И когда споры достигли апогея, он коротко вздохнул: – Хм. Громко переговаривавшиеся дворяне мигом захлопнули рты. Берндия лениво откинулся на спинку своего сиденья. И кратко изложил выводы, сделанные до сих пор: – За преступления, совершённые её родителями, когда ей было всего три года, Глориэль должна умереть. Таков закон и порядок империи. – … – Закон и порядок, – он рассмеялся. – Хорошие слова. Если Вы гражданин империи, то, конечно, обязаны их блюсти. Неподчинение должно быть наказано. Да, предложение естественно. Он приподнял уголок рта. – Тогда естественно ли быть наказанным за соблюдение закона? – …? – …! Кто-то понял, кто-то – нет. Один из последних пробормотал: – Нет… наверное. – Вот как, – многозначительно завершил свою речь Берндия. В зале заседаний повисла тишина. Те, кто догадался, что крылось за этими словами, молчали в ожидании, что кто-то спросит первым, а не знавшие были преисполнены решимости вызнать его намерения. Тем временем член рода Хана, сидевший рядом с принцем, открыл рот. Он был тем вспыльчивым графом, что лично порицал Хиллейса за его бесплодие. – Неужто Вы хотите сказать, что Глориэль не то что не нужно наказывать, а она невиновна и вовсе? – Именно. – …!