Глава 75 — Глава 75.

*Глава 75.* Он присел на корточки перед Психеей. Она всё ещё не смотрела на него, так что мальчик ткнул её в пухлую щёчку указательным пальцем. – Уди, – Психея нахмурилась и отвернулась. Тепло тут же оставило его руку. Берндия уставился на свои пальцы. ***Мягкие и воздушные. Хочу ещё потрогать.*** Так он и сделал. *Тык.* – Пути. *Тык.* – Пути-и. *Тык.* – Пути-и-и… *Тык.* – Хны-ы-ы… ***А, снова заплакала.*** ***Она мелочь или плакса?*** Он подал ожерелье, выпавшее из её ладошек, и ласково заговорил. – Не плачь, мелочь. – Я не мело-о-о-о-оть… ***Я же утешаю её, почему она снова плачет? ***– Берндия уставился на Психею, после чего схватил её за запястье свободной руки и направил к себе. *Тук, *– когда рука Психеи столкнулась с его головой, послышался тихий стук. Он повторил ещё пару раз, притворяясь, что ему больно. – Ай, ай. Больно. Блестящие от слёз глаза Психеи были полны любопытства. ***Моему обидчику больно!*** – Хочешь ещё? – Ум! Малышка энергично закивала, и Берндия отпустил её руку. Ожерелье в её руке моталось туда-сюда, так что мальчик поспешил убрать его от греха подальше. Психея активно замахала своей папоротниковой ручкой. – Плохой! – Да, мелочь, я плохой. – Я не мелоть. – Тогда кто? – Не наю. – А, мелочь Силькисия. – Я не мелоть! *Тук, тук, тук *– слабые ручки наполнились силой. – У тебя очень сильные руки. Позже сможешь хорошо владеть мечом. – Ум, я сильная. – Для мелочи. – Я не мело-о-оть! – Ум, мелочь Силькисия. Психея возмущённо замахала кулаками. Берндия притворился, что ему больно, и стойко принял удары её мягких, как ватные шарики, кулачков. ***Когда я бил кого-то, я именно бил. Впервые меня бьют, но мне не больно.*** – Ты такая милая. – Ум, милая. – Ты знаешь, что означает «милая»? – Холошее. *Я знала лишь то, что оно значило что-то хорошее, поскольку мама, папа и работники особняка улыбались каждый раз, когда меня видели, и называли так.* Удары стали слабее. Малышка повелась на комплимент. Тем временем Берндия взял её за ручки, чтобы она больше не била, и повёл себя с неподобающей его возрасту застенчивостью: – Мелочь, подарить тебе кое-что хорошее? – Холошее? Стоило ему упомянуть, что это «кое-что хорошее», и малышка тут же забыла про его очередное «мелочь». Голубые глаза ярко засияли. – Что? Вместо ответа он что-то достал из кармана. Пара серебряных колец, красиво сверкавших в солнечных лучах, не была семейной реликвией Лестира, но имела схожее с ней значение. – Боже, только взгляни на него! Прежде шумевшие дети подозрительно стихли, и женщины обернулись посмотреть. Удивлённая неожиданным поведением своего сына, герцогиня Лестир в изумлении к нему подбежала. – Ты где этому научился? – она выхватила у сына из рук кольца. К счастью, она успела до того, как он надел одно Психее. – Молодому господину шесть лет, верно? – с запозданием последовавшая за ней Реас казалась ошеломлённой. ***Как ни посмотри, ему шесть лет. Но я бы скорее поверила в то, что под этой маской ребёнка скрывается двадцатишестилетний.*** – Мне тоже не верится, – герцогиня Лестир не стала признавать возраст сына. – Мам, мам, – только малышка Психея, чьё будущее сейчас было едва ли не определено, радостно стала дёргать за подол маминой юбки. Второй рукой она указала на Берндию. – Он тал мне их. Моно? – Дал? – Ум. – Берндия! – смущённая герцогиня почти что потеряла лицо. Видимо, воспользовался её неосторожностью и тогда-то забрал кольца. – Прошу прощения. Мой сын всё ещё незрел. – Не то чтобы это было чересчур. Проблема в том, что она уже услышала. До сих пор Психея горящими глазами смотрела на Берндию, гадая, когда же ей дадут добро. Мальчик пожал плечами. – Не могу их тебе дать, извини. – Хны-ы-ы… – Хватит плакать. Отдам позже. Если заплачешь, и позже не отдам. – …Пожже? – Ну, когда ты перестанешь быть мелкой. – Я не мело-о-оть. – Тогда кто? – Холошая. Не наю. – Значит, мелочь. – Не-е-е-ет… *Тук, тук, тук, *– Психея выпустила юбку матери и начала бить Берндию. Реас с удивлением уставилась на неожиданно агрессивную дочь. – Риэль! Так нельзя! – Низзя? – Да, нельзя. Нельзя драться. – Не-ет? – Именно, нет. Прошу прощения… Извинись. – Площу площения… – по велению матери Психея выпятила животик и издала набор коротких звуков. *На самом деле это Берндия сказал мне ударить его. Но сам он тогда сделал вид, что ни о чём таком не знает.* – Если сожалеешь, скажи мне своё имя. – Не хотю. – Вижу, тебе совсем не жаль. Мне было очень, очень больно. – Площу площения. – Тогда ты должна мне сказать. – Не хотю. – Думаю, ей просто пока что сложно его произносить. Риэль, мама может сказать за тебя? – Не хотю, – Психея замотала головой. *«Я скажу тебе позже, когда перестанешь звать “мелочью Силькисия”» – так я тогда подумала.* – А ты упряма, мелочь, – Берндия слегка растянул её пухлые щёчки. Психея широко раскрыла глаза. Беда в том, что Берндии и это показалось милым. – Пути-и-и-и. Он рассмеялся над её невнятным произношением. ***А, ну почему ты такая милая.*** Мальчик собирался было пригласить её на север, но быстро проглотил эти слова, вспомнив о «табу Силькисия», о котором услышал перед приездом сюда. Вместо этого он сказал кое-что другое: – Скажешь в следующий раз? – Ум. – Тебе придётся хорошенько постараться, чтобы произнести своё имя, верно? – Ум, – Психея кивнула с решительным видом. *«Скажу в нашу следующую встречу». Я не хотела, чтобы ты и дальше дразнил меня, обзывая мелочью.* *Никто не ожидал, что наша следующая встреча состоится лишь двадцать лет спустя.* ***** Из-за долгого сна поначалу глаза были лишены фокуса. Лежавшая в тёмной комнате Психея медленно моргала. Она чувствовала, как слёзы бежали из глаз, стекали по щекам и падали куда-то за уши. Сбоку послышался шорох. Глянув в ту сторону, девушка заметила удобно задремавшего в кресле Берндию. Веки мужчины подёргивались, так что он заснул неглубоко. – *Мелочь Силькисия.* ***Он появился в моём сне о детстве, так что то его поддразнивание надолго задержалось в ушах.*** ***Сцена была настолько яркой, будто это случилось вчера, а не двадцать лет назад.*** Психея какое-то время смотрела на него, после чего села. На ночной рубашке располагалась брошь, не дававшая телу уменьшиться. ***В конце концов, должно быть, тяжко было заботиться о моём маленьком теле.*** Если так поглядеть, ребёнок из детства, казалось, перекликался с нынешней ей. Психея медленно протянула руку к спящему. Она и сама не знала, что и зачем пыталась сделать. Берндия медленно открыл глаза и перехватил её руку. – Проснулись. Как Вы? – Всё в порядке. – Рад это слышать, – тихо произнёс он и погладил её по щеке. Только тогда Психея осознала, что всё ещё плачет. – Мне жаль, Риэль. ***Я наконец вспомнил, какой она была в детстве, какие лица она тогда строила и какие эмоции тогда испытывала. Чёртово колдовство, ***– Берндия крепко её обнял. – Не плачь, – он, как и Реас двадцать лет назад, утешающе похлопал её по спине. ***Мне кажется, раз моя память, подточенная влиянием запретной магии, вернулась, то и её тоже.*** ***И судя по тому, как она плачет, догадка оказалась верной.*** – Я помогу тебе. – … – Не плачь, Риэль. Тепло тела, жарче, чем у кого-либо ещё, объяло её со всех сторон. Было так тепло, что Психея расплакалась сильнее. – Герцог. Психея намерено использовала наименее отстранённое к Берндии обращение. Её голос был приглушённым, но без дрожи. – Прошу, зовите меня так лишь после того, как всё закончится. – Почему? – Если Вы сейчас услышите это имя… ***Сердцу так больно.*** ***Вцепляться в то имя, так ничего и не решив, так жалко и убого…*** – Когда я всё верну, тогда верну себе и имя. – …Да. Как пожелаете, – согласился Берндия. Он изменил свой тон, держа дистанцию, как она того и желала. ***Я просто хотел сказать тебе это.*** – Я люблю тебя. Полюбил с того самого момента нашей первой встречи. Я люблю тебя, Глориэль. – Вы знаете моё имя? – Я спросил у матери в тот день. Не выношу ограничений. При упоминании «того дня» Психея снова расплакалась. *А-ха-ха*, – из Психеи извергся смех вперемешку со слезами. – Перестаньте плакать. Принцесса, Вы много плачете. Что тогда, что сейчас. – Вы сами сказали мне плакать время от времени. – Потому что Вы, принцесса, не слишком часто выражаете свои чувства… Я никогда не говорил, что плакать хорошо. Улыбаться куда лучше, если есть возможность. – Ха-ха… Она хотела посмеяться, как он и сказал. Девушка насильно приподняла уголки своих губ, но глаза подчинить не смогла. Она задрожала от натянутой улыбки. Увидев эту лёгкую дрожь, Берндия вздохнул. ***Неприемлемые для меня, потерявшего в детстве родителей и ставшего главой семьи, чувства.*** Но эмоций он вкусил столько, сколько хотел. Через Психею. Ныне он ясно ощущал их через разделявшие ощущения кольца. ***В такие моменты я искренне благодарен кольцу за его способность разделения чувств.*** Даже если собрать все слова этого мира, не найдётся ни единого выражения, способного это описать. ***Я хотел утешить тебя, но, увы, слишком далёк от нежности.*** ***Поэтому, как обычно, брякнул, не подумав. Сказал не плакать, когда она расстроена, а эта дурочка и в самом деле попыталась сдержать всё в себе.*** – Просто поплачь. Что ты сдерживаешься, глупая? – … У-у… Последняя ниточка, пытавшаяся хоть как-то сдержать слёзные железы, наконец лопнула. И в конце концов Психея разрыдалась в голос. Тогда она проплакала всю ночь. Слёзы текли непрестанно, словно девушка выплёскивала эмоции, что не могла излить за все двадцать лет. ****** Последние дни в империи ходили три горячие темы. Первой был Берндия Лестир и его голубое пламя, которое ни с того ни с сего чуть не взорвало Ассоциацию Магов. Второй было ужасающее пророчество о смене монарха. Третьей были слухи о том, что Глориэль Силькисия, дочь Реас Силькисия и кандидатка на роль человека из откровения, жива и появится на предстоящем банкете по случаю совершеннолетия принца.