Глава 13: Распределение и пир (2)
Райан бросил на неё спокойный взгляд.
— Мышление ребёнка всегда формируется под влиянием среды, — сказал он размеренно. — Нельзя ожидать, что они будут относиться ко всем волшебникам как к равным, если выросли в семьях чистокровных.
— Всё, что мы можем, — это отвечать тем же. Око за око. Так мы постепенно изменим их взгляды.
— Это значит, что их семьи, их родители — плохие люди! — возмутилась Пенелопа, зло протыкая вилкой кусок говядины.
Райан лишь улыбнулся, покачал головой и промолчал. Он вовсе не спорил с ней — напротив, полностью соглашался. Но он понимал и другое: историю.
Поколение назад чистокровные семьи, тяготевшие к своим традициям, столкнулись с Волдемортом — тогда ещё молодым, не изуродованным и поразительно харизматичным. Это было словно зажечь спичку в комнате, полной сухой трухлявой древесины. Даже обычные волшебники тянулись к нему, что уж говорить о чистокровных, жаждущих вернуть «былое величие», которые и вовсе с лёгкостью подпали под его чары. Их умы были глубоко заражены, и эти убеждения они передали своим детям.
Честно говоря, Райану было почти жаль нынешнее поколение слизеринцев. С самого рождения их сознание было занято чуждыми, отжившими своё, ядовитыми идеями. Это лишь доказывало: если не умеешь воспитывать детей — лучше вовсе не пытайся. На таком фоне гораздо разумнее выглядело отдать их в Хогвартс и позволить получить нормальное образование. Но большинство чистокровных этого не понимали. А те немногие, кто понимал, как правило, были блестящими и успешными родителями.
— Это всё, что ты ешь? Ты потом не проголодаешься? — спросил Райан, заметив, что Пенелопа нерешительно проводит пальцами по краю тарелки, словно споря с собой, взять ли добавку.
— Всё в порядке, ешь. Хогвартс ты не разоришь, — с лёгкой усмешкой подбодрил он её и подавая пример положил себе ещё одну свиную отбивную.
Что поделать: в пятнадцать-шестнадцать лет растущий юношейский организм способен съесть своих родителей с домом впридачу. Возможно, магия тоже играла немалую роль: молодые волшебники славились своим безмерным аппетитом.
Пенелопа закатила глаза.
— Идиот. Девушки должны следить за фигурой.
Райан оглядел её с ног до головы. Пенелопа уловила его взгляд и, нарочито кокетливо, покрутила тонкой талией, выпятила грудь и элегантно провела рукой по волосам. Он должен был признать: она выглядела великолепно. Изящная и стройная, красивое лицо с резкими, хищными чертами, гладкая светлая кожа — настоящая красавица. В сочетании с живым умом и остроумной речью она была девушкой мечты для многих сверстников.
Райан кивнул, потом отрицательно покачал головой.
— Равенкло ценит острый ум. Тебе не стоит беспокоиться о таких вещах, как фигура. Даже если наешься до круглости — всегда можно выпить зелье и всё исправить.
Едва слова сорвались с его губ, он услышал коллективный резкий вздох сидящих рядом учеников - значительный вклад в глобальное потепление. Райан удивлённо огляделся, но тут заметил, что лицо Пенелопы застыло. Её рука, запутавшаяся в волосах, дёрнулась — и девушка случайно вырвала прядку.
— Что случилось? Почему ты вырываешь волосы? — спросил он искренне встревоженно. — Хочешь, позову мадам Помфри?
— Нет! Нет, я в порядке. Я полностью в порядке, — быстро ответила Пенелопа и натянуто улыбнулась, больше похожая на гримасу. С грохотом она опустила тарелку на стол.
Райан пожал плечами и решил, что у неё просто «те самые дни». Он вновь занялся едой, под изумлённые и даже благоговейные взгляды своих Рейвенклоских товарищей, и с удовольствием отметил, что аппетит у него лишь усилился.
«Да, — подумал он, — ничто так не укрепляет дух, как публичное почитание».
Обновлено: 21.01.2026