Удивлённый Лукас оказался под раковиной и небрежно схватил револьвер обеими руками. К счастью, он не нажал на курок.
— Эй! Что, если бы я случайно выстрелил?
Синтия проигнорировала слова Лукаса и продолжила вымещать свой гнев, пиная Гила по голове и ногам.
— Сопляк, у тебя ещё молоко на губах не обсохло, поэтому я пожалела тебя. Но как ты посмел так бесцеремонно снести голову своему сородичу?!
Какое-то время Гил терпел. Но, хоть удары были не слишком сильными, вскоре он ответил, и они сцепились как кошка с собакой. Когда Гил дал отпор, Синтия схватила его за волосы и начала яростно царапать. В конце концов Лукас тяжело вздохнул и попытался разрядить обстановку.
— Может, наконец, послушаете меня?
Атмосфера мгновенно изменилась. Синтия, замахнувшаяся на Гила, колебалась. Даже Барнон вздрогнул. Лукас поднялся на ноги.
— Эй, Сонаамор, к тебе это тоже относится, — он встал позади Розали, которая всё ещё спала. — Или хочешь увидеть, как серебряная пуля прошибёт голову твоей хозяйки? Итак, теперь ты готов к разговору?
Лукас крепче сжал в руке украденный револьвер.
— Что ты за вампир, раз позволяешь себе хватать девушку за горло и угрожать ей? Опусти руку. Может, для начала представитесь?
Гил внимательно смотрел на Лукаса. Тот улыбнулся и спокойно ответил:
— Девушка, с которой ты сцепился — Синтия Найтмер. Ты ведь знаком с родом Найтмер, верно? Конечно, любой вампир слышал о них. Потому что это один из немногих родов, чьи уникальные способности известны. Тогда ты должен понимать, в каком положении оказалась твоя хозяйка.
Лукас мягко обхватил рукой шею Розали.
— Этот здоровяк — Барнон, ну а я — Лукас.
Лукас немного подождал, как будто давал Гилу время представиться. Но Гил продолжал молчать, поэтому Лукас пожал плечами и продолжил:
— Я просто хочу быть вежливым, насколько это возможно. В конце концов, мы сородичи, преследуемые людьми и лишённые шанса на счастье.
— Маленький вампир, оставленный на солнце, которого нашли Палмеры. Это ваших рук дело? — неожиданно спросил Гил.
Лукас выглядел разочарованным.
— Может, мы и выглядим подонками, но на такую низость не способны.
— Тогда почему ты притворялся внуком этой пожилой пары?
— Я пришёл, чтобы забрать ребёнка. И тут подвернулся случай поохотиться на палача.
— Думаешь, я в это поверю?
Лукас цокнул языком.
— Твоя верность хозяйке не знает границ, — Гил сузил глаза. — Что ж… В конце концов, раньше и я был таким… — Лукас снова улыбнулся. — Тогда я верил, что иная жизнь невозможна. Но теперь всё иначе, — его голос стал холоднее. — Так что я в какой-то степени понимаю твои чувства. Поэтому и хочу, чтобы ты меня выслушал. У меня нет дурных намерений. Согласись, это жалко, когда тебя используют в своих интересах, ничего толком не объясняя.
— Используют? О чём ты?
— Вот что бывает с теми, кто живёт с людьми… — пробормотал Лукас, глядя на палача, — Поэтому я не испытываю к ним ни капли жалости. Ты молод и многого не понимаешь. Вас обманывают.
Гил просто смотрел на Лукаса тяжёлым взглядом.
— Позволь себе быть настоящим вампиром. Пойдём с нами.
— Ты серьёзно?
Лукас усмехнулся.
— Мы всегда рады перспективным ребятам. Даже если это бывшие предатели. Алые Клыки милосердны, поэтому никто не будет упрекать тебя за то, что раньше ты убивал вампиров. В конце концов, ты делал это из-за того, что верил в людскую ложь. К тому же… — Лукас с сочувствием взглянул на Гила, — Ты выглядишь так, будто голодал три месяца. Что за жалкий вид? Из-за недостатка питания твоё тело не растёт.
Гил ничего не сказал, но в его глазах промелькнули какие-то эмоции. Лукас уловил это и, усмехнувшись, продолжил:
— Ты достиг зрелости, но до сих пор не знаешь своей уникальной способности, верно? Может, это из-за недостатка крови? Если ты пойдёшь с нами… — тон Лукаса был спокойным, но его слова производили сильный эффект, — Ты сможешь есть столько, сколько пожелаешь. Позабудешь о том, что такое голод. Я помогу тебе пробудить кровь рода Сонаамор. Ты сомневаешься из-за этого человека? Тогда мы оставим её в живых. Иногда такое случается — мы привязываемся к людям. В конце концов, ты ещё юн. Совсем как ребёнок, не желающий расставаться с любимой игрушкой.
Казалось, Лукас на мгновение задумался.
— Нам могут понадобиться некоторые инструменты, чтобы запечатать её магическую силу. А после этого ты сможешь держать её при себе и играть в своё удовольствие.
В глазах Гила промелькнуло удивление. Тишина затянулась. Синтия заворчала, как будто была разочарована:
— Ты что, совсем не понимаешь, о чём тебе говорят? Потерял рассудок от голода?
Наступило долгое, очень долгое молчание.
— Взгляни правде в глаза. Считаешь, что ты можешь жить так? Что вампир может жить так? — Лукас вздохнул и опустил пистолет. — Люди заслуживают того, чтобы жить в качестве домашнего скота. Именно для этого они и созданы.
Однако Гил и теперь ничего не ответил.
— Скоро мы поймаем и перебьём всех жителей Дерби. Присоединишься к нам? — снисходительно предложил Лукас, полагая, что ему удалось убедить собеседника.
Гил продолжал смотреть на Лукаса. Улыбка вдруг исчезла с его лица, и он посмотрел на Розали. Вампир выглядел удивлённым.
— Ага, понятно, — он наклонился к девушке. — О палаче из семьи Эвенхарт ходит много слухов… К тому же она оказалась женщиной…
Лукас протянул к ней руку, но договорить не смог.
Он смотрел на лицо Розали, но вдруг против своей воли повернул голову к Синтии.
— Синтия, это твои проделки?
Синтия молчала. На её лице застыло изумление. Лукас, заметив это, стал серьёзным. Девушка-вампир отвела от него взгляд и посмотрела на Гила.
Лукас пытался понять, что произошло, но почему-то не мог посмотреть туда же, куда смотрела Синтия. Теперь всё, что он мог видеть — это ковёр на полу. Вампир не мог поднять голову, но отчётливо слышал крик Синтии, а затем увидел брызги крови на полу.
И только тогда Лукас понял.
Понял, что ему перерезали горло.
Он вспомнил, как мгновение назад его голова упала с плеч.
А потом перед ним вспыхнули глаза палача, который наклонился, чтобы получше рассмотреть голову.
Прекрасные, красные, словно драгоценные камни глаза.
После этого потолок снова промелькнул перед ним — значит, его голову перевернули.
В этот момент Лукас испытал неповторимое чувство, взволновавшее его тело куда сильнее, чем боль. Его ошеломило головокружение.
Несмотря на то, что ему только что отрубили голову, Лукас рассмеялся.
— Барнон, не вмешивайся. Я хочу сам её съесть.
— Посмотрим, кто кого съест.
Розали вышибла Барнона из дома, не дав ему сделать ни шага. Вампир отлетел так далеко, что приземлился в сарае в двадцати метрах от дома Палмеров. После этого незримая сила ударом отбросила Синтию на пастбище. Она оказалась припечатана к забору вверх ногами. Овцы неподалёку заблеяли и в страхе разбежались.
Голову Лукаса подбросили в воздух.
Кровь продолжала литься из неё, и вскоре голова оказалась в левой руке Розали. Она парила в нескольких сантиметрах над её ладонью.
Глядя на Розали, которая держала в руке его отрубленную голову, Лукас облизнул губы.
— Сестричка, ты страшна в гневе.
На лице Розали отразилось недоумение. Почему Лукас продолжал болтать даже с отрубленной головой?
— Дай мне получше рассмотреть твоё лицо. Ведь оно поистине прекрасно.
— Ты не в моём вкусе.
— …Ради тебя я могу измениться.
— И стать кем-то другим?
— Возможно…
Обезглавленное тело Лукаса, лежащее на полу, шевельнулось и схватило Розали за подол.
Розали без раздумий вышвырнула тело Лукаса прочь из дома Палмеров так же, как до этого других вампиров. Его отбросило в забор, прямо рядом с Синтией. В этот момент Синтия ненадолго приподняла голову и снова опустила её.
Чародейка взглянула на него, словно желая рассмотреть получше. Для вампира у него было достаточно красивое лицо. Лукас, как будто догадываясь о мыслях Розали, очаровательно улыбнулся.
— Хозяйка, наконец-то ты обратила на меня внимание.
Удивительно, но в этот момент внешность Лукаса изменилась.
Теперь у него было лицо Гилхельма.
Кожа из бледной мгновенно стала смуглой, а волосы — белыми. Розали замолчала.
Обновлено: 13.02.2026