Возможно, виной тому пасмурная погода, но миссис Палмер уснула прямо в своём кресле. Мистер Палмер опрокинул очередной стакан домашней клюквенной настойки и тоже задремал. Альфред, твердящий, что ему нужно возвращаться в клинику, в конце концов рухнул на стол.
В тот момент, когда Альфред заснул, раздался щелчок револьвера.
Гил достал из кармана оружие и направил его на Эдварда.
Розали отложила вилку и нож.
— Я должна была догадаться ещё тогда, когда увидела эту статью.
— …Почему вы в меня целитесь? — Эдвард, сидевший напротив, кончиком пальца отодвинул направленное на него дуло. У него был озадаченный вид.
— Назови своё имя и род. И почему ты здесь?
— О чём это вы, мисс Эвенхарт? Вы уже знаете моё имя.
— Нет. Не знаю, кто ты, но ты не внук Палмеров. Все остальные спят, так что прекращай разыгрывать спектакль. Разве ты здесь не для того, чтобы поговорить со мной? Других вариантов у меня нет.
— Я действительно не понимаю, что вы имеете в виду…
— Едва переступив порог, я поняла, что что-то не так. Похоже, здесь больше вампиров, чем кажется…
— Правда? Моя бабушка нашла только того ребёнка, которого вы недавно видели. Других вампиров здесь нет.
Глаза Эдварда расширились. Розали шумно выдохнула.
— Мне бы хотелось мирно договориться.
Эдвард подпёр рукой подбородок и некоторое время сидел неподвижно, а затем улыбнулся Розали.
— В самом деле? Вы умеете договариваться?
— Если поговорим спокойно… возможно, мы сможем понять друг друга несмотря на то, что принадлежим к разным расам.
— Мисс Эвенхарт, вы говорите как идеалист.
— …Мне часто об этом говорят.
— Однако дело касается людей и вампиров. Мирным путём здесь ничего не решишь, — Эдвард постучал пальцами по столу и слегка наклонил голову. — Но как вы узнали? Я ведь выгляжу точно как на фотографии.
— Если бы ты был настоящим Эдвардом, то сам открыл бы нам дверь, а не гладил кошку, устроившись на диване, пока старушка с ревматизмом хромала до двери.
— Ах, вот оно что. Никогда бы не подумал. Может, это меня и выдаёт… Да и откуда мне знать о таком? Я ведь никогда не жил вместе с людьми. Я их только ел.
Розали смотрела на Эдварда.
— Ты не станешь человеком, просто притворяясь им. Та статья… Ты кому-то заплатил, чтобы её опубликовали? Что ж, она была не совсем бесполезной, раз прямо сейчас перед нами вампир, изображающий человека.
Вампир, притворившийся Эдвардом, всё ещё был в его обличии, но его поведение резко переменилось.
Он вдруг расхохотался. А затем так же резко замолчал.
Он не ответил на вопросы Розали, но сказал кое-что другое:
— Знаешь, палачи всегда ведут себя так, будто мир вращается вокруг них. Ты шутишь или действительно страх потеряла? Что ты задумала?
— Просто я понимаю, что проявление уважения, к тому, кто слабее тебя — это не слабость.
Эдвард какое-то время молча смотрел на Розали.
— Я слышал о тебе, но информации было слишком мало. Мужчина ты или женщина? Какой у тебя рост? Как звучит голос?.. В итоге ты оказалась женщиной. Я знал о характерных чертах семьи Эвенхарт, но всё равно удивился, — глаза Эдварда сузились. — Девушка из семьи чародеев под защитой солнца. И вампир, скрывающийся в тени. Честно говоря, я не сразу поверил.
— Сегодня ты увидел меня своими глазами, так что придётся поверить.
Затем словно из ниоткуда раздался глубокий низкий голос:
— Лукас, хватит этих игр.
— Дай мне ещё минуту. Моё терпение тоже не безграничное, — он снова улыбнулся. — Я Лукас. Приятно познакомиться, чародейка из семьи Эвенхарт.
— …
Розали пристально посмотрела на человека с глазами Эдварда. Он до сих пор сохранял человеческий облик, но в его глазах ничего не отражалось. В них была только тьма.
— Зачем ты здесь?
— Причин много, но изначально я пришёл на охоту. В этой деревне полно сильных и здоровых людей.
— Если хотел крови, мог просто попросить. Ты ведь видел Альфреда, он с удовольствием поделился бы с тобой.
Лукас наколол на вилку кусочек пудинга.
— Но я ненавижу это, — он отправил кусочек пудинга в рот, прожевал его и проглотил. После этого он продолжил: — Смотри, ты можешь просто наслаждаться ужином. Люди любят сыр и сладости, верно? Я не знаю, какова эта гадость на вкус, но людям нравится. И иногда я задумываюсь: было бы неплохо тоже съесть что-то особенное. Когда вы убиваете кур или свиней, вы не спрашиваете у них разрешения и не чувствуете за это вину.
— Я знаю, что многие жалуются на то, что не могут питаться разнообразной кровью. Но ты ведь и сам знаешь, что это необходимо для сосуществования. Нельзя принуждать людей, которые не желают делиться своей кровью.
Была и другая причина.
Жажда крови вампира безгранична.
Причиной, по которой вампиров привязывали к одной семье и связывали контрактом, состояла в том, чтобы обуздать их ненасытный аппетит.
Сотни лет опыта позволили семьям, заключившим контракт, понять: чем больше разной крови получал вампир, тем слабее становился его контроль над собой.
Лукас вертел в руке вилку и продолжал говорить, как будто ничего не слышал.
— Мне непонятно, почему мы вообще должны следовать правилам, которые нам диктуют палачи.
— Можешь не пытаться меня заговорить. Если будешь следовать правилам, мы сможем мирно сосуществовать. Если нет… то умрёшь. Мы оба знаем, что эту проблему нельзя решить иначе.
— У тебя такой сладкий голос, но твои слова жестоки.
— Если ты этого не понимаешь, то у меня нет другого выбора, Лукас. Твоё существование представляет опасность для окружающих.
— Неправда, — прошептал Лукас, наклонившись к Розали. — Ты так говоришь только потому, что в мире сейчас доминируют люди. Если бы доминировали вампиры, мы играли бы совсем по другим правилам, — несколько мгновений он пристально смотрел на Розали со смесью презрения и насмешки в глазах, а затем улыбнулся. — Ты так не думаешь?
— Такой мир возможен только если солнце никогда не взойдёт.
— Да? Будь проклято это небо. Зато тебя, кажется, вполне устраивает, что люди главенствуют над вампирами.
— Это не единственная причина, по которой палачи охотятся на вампиров. Вампиры, в отличие от людей, могут сколько угодно питаться человеческой кровью, при этом никого не убивая. А если вампир всё равно убивает, то как его можно назвать, если не убийцей?
— Ты действительно потрясающая. Я впервые так долго разговариваю с палачом.
— Мне часто доводилось разговаривать с вампирами.
— И?
— Почти всех их пришлось убить, потому что разговор так ни к чему и не привёл.
— Думаешь, у тебя хватит сил убить меня?
— Скоро мы это узнаем.
Лукас громко рассмеялся
— Тогда как насчёт предобеденной молитвы? Люди всегда молятся перед едой. Они говорят: «Спасибо за хлеб насущный», — склонившись над тарелкой с бараньим мясом и жареной спаржей. Это очень хорошая традиция. Я тоже помолюсь.
Он театрально вытянул руки и сложил их вместе, как будто издевался над Розали.
— О бог вампиров, который даровал мне этот хлеб насущный. Спасибо, что угощаешь вкусной едой — людьми, переполненными любовью, и палачами со сладким голосом.
— Если ты просто голоден, то я готова предложить тебе свою кровь.
Глаза Гила, всё ещё держащего пистолет наготове, дрогнули.
— Или я могу помочь тебе найти того, с кем можно заключить контракт.
— Мне не нужен контракт.
— Почему ты так категоричен? Разве это не высшее божье благословение — иметь возможность жить, не отнимая чужие жизни?
Лукас сделал удивлённое выражение лица.
— Впервые встречаю человека с таким образом мышления. Кажется, я влюбился. Никогда не испытывал подобных чувств к еде, — он ненадолго замолчал, как будто о чём-то сожалел.
— Чем дольше слушаю вас двоих, тем больше вы раздражаете.
— Зато мне очень нравится этот разговор, — глаза Лукаса сузились ещё больше.
Розали снова открыла рот, одновременно пытаясь понять, откуда доносился голос, который она только что услышала.
— Проблема не в том, что вампиры пьют кровь. По крайней мере, так я думаю.
— Тогда в чём же заключается проблема? Поведай мне.
— Проблема в том, что вы получаете удовольствие от убийств.
— Потому что так вкуснее. К тому же многие животные поступают точно так же. Какого чёрта мы единственные, у кого постоянно возникают проблемы из-за этого?
— Значит, тебя устраивает образ жизни зверей? Ты считаешь себя животным?
— Вы, люди, сами постоянно называете нас монстрами…
— Но кем ты сам считаешь себя?
Казалось, на мгновение Лукас погрузился в размышления.
Розали продолжила:
— Разве не лучше попытаться найти другой, более правильный способ сосуществовать?
— Это абсурд. В конечном итоге только люди решают, какой из вариантов более правильный. Ненавижу это. Люди слабее нас. Почему я должен их слушать?
— …Тогда мы не сможем дальше дружить.
Наступило недолгое молчание.
— Верно. Всё так. Ты не можешь быть одновременно и другом, и едой. Только чокнутый вампир пойдёт на такое, — Лукас бросил свирепый взгляд на Гила. — Или предатель, подло переметнувшийся на сторону людей.
Он схватился за направленный на него ствол пистолета.
Обновлено: 13.02.2026