Том 3 Глава 6 — Спросонья

Глава 6. Спросонья ◆◆◆ — Видишь ли… Даже если я использую силу Тиранического Глаза Истины, то не остановлю загрязнение Земли мгновенно. Но и пускать всё на самотёк тоже нельзя! М-м… Иди без меня, Юта! Сегодня третье сентября. До культурного фестиваля осталось всего шесть дней. Уроки только что закончились — а сегодня они были до полудня — и, чтобы успеть мало-мальски порепетировать, я решил не терять времени и пойти в комнату драмкружка. Я думал, что Рикка пойдёт со мной, но она вот так забавно отказала мне. Но зато в какой позе она это сделала! Отвела левую ногу назад и чуть повернулась, держа метлу в руках на манер двуручного меча, словно средневековый рыцарь. — А, точно. Ты же сегодня дежуришь. Ладно, я тогда скажу, что ты слегка задержишься. — Принято. К операции «Нормализация Земли» приступить! Кстати, Юта, по-моему, нашу планету атакуют слишком часто. Не знаешь, почему так? — С чего ты это взяла? И при чём здесь вообще инопланетяне?! Хотя подождите: есть куча фильмов и аниме, в которых пришельцы нападают на Землю. Не могли же их все выдумать? — Никто, значит, не нападал?.. Но я же своими глазами видела, и не раз! Хм, а может, люди придумывают всякие катастрофы, потому что им это нравится? — Ужас какой! Да кому такое вообще понравится?! — Ну тогда, может, сама Земля хочет, чтобы на неё кто-нибудь напал? Точно, и с помощью фильмов она говорит об этом нам. Отлично, теперь всё сходится! — Наша планета что, по-твоему, мазохистка?! Мы бы и дальше, как обычно, весело болтали ни о чем... — Это что ещё такое?! Ну-ка, быстро убираться! Если бы разговор не оборвал голос нашей хорошей знакомой. Известна она как председатель ученического совета. Поговаривают, что она и главой танцевального кружка собирается стать. В общем, пользуется уважением всей школы. Она же руководит подготовкой к выступлению нашего класса на культурном фестивале. Да и парни наши её просто боготворят. И вот теперь королева класса — а именно такое прозвище дали Шинке Нибутани — сверлила нас взглядом, явно собираясь обругать. Или даже надругаться. Точно — прибьёт! Я испугался так, что затряслись коленки и отнялся язык. Рикка же, напротив, решительно отрезала: — Мори Саммер, у нас сейчас очень важный разговор. О будущем Земли. А потом — о нашем с Ютой будущем. — А наше-то здесь при чём?! — сорвался я на фальцет. С чего вдруг она решила заговорить о таких серьёзных вещах?! Хотя подождите... Я же, наоборот, на седьмом небе от счастья! — Чего-о?! Какое тебе дело до нашей планеты? Надо будет — взорвут, и пикнуть не успеешь, а нет — ну и ладно! Марш убираться! — Гр-р-р. Ничего не поделать. Увидимся, Юта, — попрощалась Рикка и рысью выбежала из класса. — А… ага. Увидимся. Я остался один на один с Нибутани. Та смотрела на меня с таким презрением, что её лицо стало похоже на маску демона. И как ей удаётся каждый раз строить всё более и более зловещую гримасу? Уже догадываюсь, что сейчас начнётся, и страшно мне от этого становится только больше… — Да вы, ребята, уже некисло так заигрываете. А как только вас кто посторонний замечает — ты сразу в кусты. Не стыдно? — Да не заигрывал я, с чего ты взяла?! Мы же просто поговорили о планете! И вообще, это Рикка завела разговор! А кстати, мне не послышалось? «Сразу в кусты»? Ну и выражения у тебя, Нибутани. — Это и ежу понятно, ну в самом-то деле, — вздохнула Нибутани, измученно наваливаясь на метлу, а затем уставилась на меня холодным, полным отвращения взглядом. Мы с Риккой всего лишь перекинулись парой фраз. Зачем так драматизировать? — Кстати говоря, а можно у тебя поинтересоваться, что там замышляет Таканаши? Она ко мне тут подошла и заявила: «Я не уверена, что выучила свой танец, но несколько репетиций мне придётся пропустить. Запрашиваю разрешение тренироваться дома». — Ну вот зачем ты её передразниваешь?.. — начал было я, но тут же подумал, что она, может, и не специально. Наверное, из-за того, что Нибутани повторила слово в слово, слишком похоже и прозвучало. — Там одна ученица пьесу ставит. Рикка сначала вызвалась помочь, а потом и вовсе главную роль забрала. Не получится на два фронта репетировать, да? — Я не против, пускай. У Таканаши хорошо получается, прямо диву даюсь. В последнее время она только оттачивает движения, так что может пропустить парочку репетиций. Но почему она так внезапно решила кому-то помочь? — Ну, это долго объяснять… — Хм-м, даже так? А она, кажется, меняется… — пробормотала Нибутани, улыбаясь. Вот уж чего, а такой мягкости от неё я никак не ожидал. — Раньше я в ней сомневалась, но сейчас мне кажется, что она справится и без моей помощи. — Всё ещё хочешь «вылечить» её? — Уже нет. Но вот если дела пойдут плохо и она обернётся Тёмной Таканаши, я тут же возьмусь за неё всерьёз. — «Тёмной Таканаши», говоришь?.. Но сейчас она, выходит, меняется к лучшему? — Хм, можно и так сказать. Я и затеяла-то это всё лишь потому, что они с Казари заколебали бегать вокруг меня со своим «Мори Саммер, Мори Саммер». Ничего себе! А при мне они себя так не вели! Хотя с Рикки станется. На такое я бы посмотрел! — А сейчас думаю: может, зря? — Почему зря? — Мне однажды подумалось, что если бы тогда, в прошлом, мне попался кто-то вроде тебя… Кто был бы рядом… Может, я бы и не пыталась забыть те времена как страшный сон. — Вот уж… — Шучу-у! К чему это я, Герзони: пока ты рядом, Таканаши вряд ли перейдёт на тёмную сторону. — А?.. — вновь растерялся я. И удивился я вовсе не словам Нибутани, а тому, как мягко она улыбнулась. И давно она стала ко мне лучше относиться? Может, с ней на летних каникулах что-то хорошее случилось? Хотя я бы это ещё на репетициях заметил. — Эй, ты чего рот разинул? Бесишь. Геки-око-стик-файнелиалити-пунпун-дрим-как-бесишь! — Слишком по-восьмиклассному прозвучало, знаешь ли. Будто Нибутани решила выложиться на все сто и применила против меня «Eternal Force Blizzard», знаменитое заклинание, которое мгновенно убивает совершенно любого противника. — А… Разве? М-м… А! Геки-око-пунпун-мару-как-бесишь![✱]Эта бессмыслица, а также «геки-око-стик-файнелиалити-пунпун-дрим» чуть выше означают одну из шести степеней гнева. Указанная здесь — лишь четвёртая по ярости, а та, что выше — шестая, максимальная. Подробнее здесь. — Поздно уже. Сказанного не воротишь. — Захлопнись! — рявкнула Нибутани, прожигая меня взглядом. Меня несколько напрягает, что, общаясь с ней, я ощущаю себя чуть ли не мазохистом, но, как ни странно, я привык к её ругани, и теперь она даже успокаивает. — И вообще, ты убираться мешаешь, кыш-кыш! — А-ага. Извини. Ах да, пока ты «геки-око» как злилась, я вдруг понял, что до сих пор не позвал тебя посмотреть на наше выступление. Я в нём, кстати, и сам участвую. — И Герзони туда же? — поинтересовалась Нибутани и тут же разразилась смехом, хватаясь за живот. Чего она так ухахатывается? Разве я сказал что-то смешное? — Я прямо вижу, как ты внезапно забываешь слова и вставляешь какую-нибудь фразочку в духе своего тёмного прошлого! Вот умора! — Даже не надейся! Актёр из меня отличный! Я почти каждый день тренируюсь: играю в дочки-ма… Я понял, что ляпнул лишнего, но было уже слишком поздно. Ну, как всегда. Мелкой эту ошибку никак не назовешь: на работе за подобный проступок меня бы тут же уволили. Короче говоря, я только что подписал себе смертный приговор. И Нибутани, естественно, не упустила возможности подарить мне очередную садистскую улыбку: — О-о-о. В дочки-матери, значит? Я-ясно. А в свадьбу скоро играть будете? — Т-ты не так поняла! — А, уже играли? Теперь развод репетируешь, значит? — Да не играют на такие темы в дочки-матери! Боже, Нибутани, ты так спрашиваешь, будто, кроме семейных неурядиц, больше поиграть не во что. Нельзя же так. Смотри на вещи позитивнее. — Ну да ладно. Играй ты там хоть в развод, хоть в самураев, хоть ещё во что — мне всё равно. — А самураи откуда вдруг взялись? — попытался уточнить я. — Да как же ты заколебал! Хватит цепляться к каждому слову, тошнит уже! — взорвалась Нибутани. Что ж, в этот раз привычка переспрашивать сыграла со мной злую шутку. А раз так, то и сказочке, видимо, конец. — Тема за-кры-та. Проваливай. Нечего здесь баклуши бить. В ответ я хотел заметить, что она сама ко мне пристала, но решил не нагнетать. Правда — это хорошо, но здоровье мне дороже. — И то верно… Ладно, удачи тебе с уборкой! — И тебе, Герзони, м-м… с выступлением. Постарайся там, — ответила Нибутани, после чего развернулась и продолжила подметать. «Поддерживает Нибутани, конечно, своеобразно, но ведь помогло же!» — с благодарностью подумал я, выходя из класса. ◆◆◆ Впрочем, едва шагнув за порог, я неожиданно для себя отметил, что на этот раз наша беседа выдалась и вправду приятной. Воспрянув духом, я уже было направился в десятый «В», чтобы позвать с собой Шичимию, но вовремя вспомнил, что она тоже сегодня дежурит. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти в кабинет директора в гордом одиночестве. Будучи в хорошем настроении, я припустил чуть ли не бегом и добрался до кабинета в мгновение ока. Также на руку мне пришлось и то, что сегодня я шёл один: никого не надо было поторапливать. Единственное, что осталось по-прежнему — это гнетущая тишина, в которой я очутился, подходя к кабинету. Сообразив, что сегодня директор может быть внутри, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Дважды. Наконец, я решился и с мыслью «Ну, вперёд!» постучал в дверь. Правда, вышло слишком громко: руки продолжали подрагивать несмотря на все мои попытки успокоиться. Кстати, а как бы мне лучше объяснить, что я здесь делаю? Достаточно ли убедительно прозвучит, если я скажу, что пришёл помочь Бесподобному Драмкружку? Прошло несколько секунд. Тишина. К счастью, я быстро вспомнил, что в таких случаях обычно не отвечают, открыл дверь и вошёл внутрь. Оглядев кабинет, я понял, что беспокоился зря: директора внутри не оказалось и на этот раз. Но вместо него меня встретила абсолютно та же странная картина, что и вчера: сидя на диване, облокотившись на стол и подложив под голову подушку, спала Кумин. А из уголка её рта снова тянулась струйка слюны. Как её ни встречу, она спит. Ну вот что за человек... Кстати, о подушке. Вчера её не было. Может, из дома принесла? Хотя не важно. Сейчас меня больше беспокоит то, что Кумин спит здесь одна, совсем беззащитная. Любой может зайти и сотворить с ней что угодно. Что же делать?.. Оставить всё как есть или разбудить её? Не то чтобы я хотел сделать что-нибудь нехорошее, не подумайте. Это так, чисто для самоуспокоения. Да и слюна эта… Ладно, лучше разбудить. Я подошёл к Кумин и тут же почувствовал себя неловко — уж слишком беззащитно она выглядела. Сидит прямо передо мной, сладко спит и ни о чём не подозревает… Такая открытая, будто в одной ночной рубашке... Стоп-стоп-стоп, о чём я только думаю?! Ужас какой! Пытаясь утихомирить разыгравшееся воображение, я снова глубоко вздохнул, а затем негромко, ровно так же, как и вчера, произнёс: — Эй, вытри слюни, пожалуйста. Однако это не помогло. Похоже, сегодня она спит ещё крепче. Что же делать?.. Понимая, что уже зашёл слишком далеко, чтобы просто взять и уйти, я осторожно взял Кумин за плечо и слегка качнул её из стороны в сторону со словами: «Э-эй, проснись пожалуйста, у тебя слюна капает!» Она зевнула, не открывая рта, и медленно поднялась. Её плечо я, конечно, тут же отпустил. И так позволил себе лишнего. Кумин тем временем вытащила из рукава всё тот же платочек и вытерла губы. Затем, хлопая ресницами, она начала сонно оглядываться по сторонам, а увидев меня, прикрыла глаза и спросила: — Что это было?.. Землетрясение? Межплитное или внутриплитное? — Я тебя едва тронул, не преувеличивай! И вообще, будь это землетрясением, ты бы так спокойно не спрашивала! Такие мелочи тебя бы и вовсе не волновали! — Вот как… Не землетрясение?.. М-м-м… — Эй, ты чего, опять спать, что ли?! Подожди хоть секундочку-то! — Хе-хе, да нет, я не поэтому зевнула. Просто момент удачный попался. — Шутки шутить вздумала, значит?! Прямо так, без предупреждения?! — Хе-хе, кто знает… Может, вздремнуть захотелось… или только сделать вид... — Так ты притворялась?! Поверить не могу — едва проснулась, а уже обвела меня вокруг пальца! Да так изящно, что мне захотелось повторить! Э-э, нет, не так. Я имел в виду, что было бы неплохо так же эффектно разбудить её и в следующий раз. Пока Кумин протирала глаза, я тихонько сел на диван напротив неё. Ну не рядом же мне садиться? — М-м… не спать, не спать. ...обро... ...тро, Ю-чан. — Какое-то новое приветствие? Ни разу такого не слышал. Или она решила снова пошутить? — Аха-ха, прости-прости. Я ещё не совсем проснулась. Доброе утро! — ответила Кумин и, потягиваясь всем телом, мелодично зевнула. Прозвучало, скажу я вам, весьма прелестно! Ростом Кумин была невысока, и в то, что она старше меня на год, было сложно поверить. А её по-детски миловидное лицо и вовсе казалось мне родным, будто Кумин — моя младшая сестра. Наверное, поэтому у меня и возникло настойчивое желание позаботиться о ней. А вот фигурой Кумин соответствовала своему возрасту, и даже очень. Раньше я уже называл Кумин «принцессой без короны», но только сейчас понял, что это выражение описывает её как нельзя лучше. — Доброе утро. Эм-м, понимаю, мы едва знакомы и не мне тебя поучать, но… не стоит спать там, куда любой может зайти. Не сочти за грубость. — М-м? А-а, прости, что заставила волноваться. Я не специально, просто сильно клонит в сон. Обычно я сплю в медкабинете, там безопасно. Теперь понятно, вот почему не так давно я нашёл её там. Но ведь в тот раз ей... Едва я нашёл противоречие в словах Кумин, как она меня опередила: — Хотя это тоже не очень хорошее место. Хидери-чан однажды разрисовала меня, пока я там спала. Вот ведь проказница! — И надула губы. Ясно, значит, это дело рук Аманиджи. Я, конечно, не думаю, что смыть каракули было сложно, но вот если бы Кумин их не заметила и прошлась в таком виде по школе, получилось бы очень неприятно. Поэтому я прекрасно понимаю, чем она недовольна. Выходит, зеркальце, которое я тогда оставил, оказалось весьма кстати. — О, я помню тот случай. Значит, это она написала «демон»? Да уж, Аманиджи в своём репертуаре. — Э-э-э, ты видел?.. Стыдно-то как… — ответила Кумин, закрывая ладошкой лоб, но в остальном нисколько не смущаясь. Или смущаясь? Щёки порозовели немного… Но не более того. Слишком уж спокойная. С ходу и не разберёшь, стыдно ли ей на самом деле или нет. — Хидери-чан сказала, что я скучно выгляжу, а потом пригрозилась, что улучит момент и разрисует мне лицо… Ю-чан... я правда такая скучная?.. Ну и вопросы у неё! Нет, я могу, конечно, сказать, что она весёлая, если она хочет это услышать, но… ведь совру же. С другой стороны, если она так сильно беспокоится из-за того, что кажется окружающим скучной, то её всё же стоит поддержать. — Ну, ты довольно… забавная. — Э-э?! Грубиян. Плакать хочется... Вот ведь засада… Теперь я ещё и грубиян. Но ничего, это я тоже предвидел и знаю, что ответить! — Ну, я к тому, что в этом нет ничего плохого... — Нет, ну точно грубиян!.. И я, вообще-то, очень даже весёлая! Полный провал. Как же с ней тяжело… Мне показалось, что она расстроилась, но нет: ей просто подурачиться захотелось. Снова. А я не сразу сообразил. Они с Аманиджи явно друг друга стоят. Видимо, потому и поладили. — Кстати, Кумин-семпай, почему ты решила вступить в этот кружок? — Хе-хе! Дело в том, что я — лучшая подруга Хидери-чан! — ответила Кумин, от гордости выпятив грудь. — Других-то у неё всё равно нет. Поэтому я — лучшая. — И ты так легко об этом говоришь?! — Ну да. Не вижу ничего плохого в том, что друзей мало. У меня их тоже немного, — нежно улыбаясь, кивнула Кумин. Тут я соглашусь. У меня у самого друзей — по пальцам пересчитать. Гордиться здесь, конечно, нечем, но и переживать тоже не стоит. Как ни крути, Кумин — очень сильный человек, хоть с виду и не скажешь. — Ты права. Извини, ляпнул не подумав… — Да не извиняйся ты, Ю-чан. Она порой такая редкостная вредина, ты не представляешь! Мне показалось, что Кумин высказалась слишком уж жестоко, но перебивать не стал. Хотя в каком-то смысле Аманиджи и правда «редкостная». Непостоянная, по-своему особенная, и удивительно эффектная. Временами даже шокирующе странная. Страшно подумать, как все эти качества уживаются в одном человеке. — Но с другой стороны — и ты тоже наверняка это заметил — она такая неповторимая! Мне безумно это в ней нравится! Она — Хидери-чан номер один! — «Хидери-чан номер один»… — зачем-то повторил я, но всё равно не понял, что хотела сказать Кумин. Быть может, она имела в виду, что такой, как Аманиджи, может быть только сама Аманиджи. И тогда я полностью с ней согласен: такие люди уникальны. Говорят, у каждого человека есть двойник, а то и два. Но я очень сомневаюсь, что у Аманиджи найдётся хотя бы один. — Мне так нравится проводить с ней время, что я даже вступила в её кружок. Хотя актриса из меня так себе. — Ха-ха, с ней не соскучишься! — Да, это точно. Кстати, а тебя-то что привело в сей странный клуб? — Странный?.. Ну… Э-э… я не смог бросить Аманиджи в беде, наверное… Хотя, пожалуй, я соврал: на самом деле, во время нашего вчерашнего разговора я ощутил, с каким трепетом Аманиджи относится к своему делу, и решил во что бы то ни стало ей помочь. И дело здесь не только в пьесе. Не знаю почему, но я хочу помочь самой Аманиджи. Наверное, я увидел в ней родственную душу, или что-то типа того. — Поня-ятно. Какой же ты всё-таки славный парень, Ю-чан. Само очарование. Хи-хи-хи, а не поговорить ли нам теперь о том, что зовётся милым словом «кои»? — «Кои»? О карпах? — переспросил я и машинально качнул головой, удивившись внезапному редкому слову. Хотя с чего бы ей вдруг говорить о карпах?.. — Нет, я бы, конечно, с радостью поговорила с тобой и о карпах, тем более, что мне очень нравится спать с плюшевым Слайли[✱]SLYLY (スラィリー) — один из двух маскотов бейсбольной команды Hiroshima Toyo Carp., но сейчас я хочу поговорить о любви, а не о рыбалке какой-то! — Кумин разбушевалась так, что под конец даже привстала с дивана. Н-но что это за чувство? Почему я сейчас на седьмом небе от счастья? Почему я бьюсь в экстазе от того, что сумел разозлить эту тихоню?! Кхм. Не поймите меня неправильно, я просто переволновался. На самом деле я совсем не такой. — Божечки… Взять и прикинуться, что не знаешь слова «любовь» — это так по-мужски, понимаю. — Э-э, да я не против же. Нас, парней, хлебом не корми, дай о любви поговорить. — Ну вот, другое дело. Знаешь, а ведь девушки тоже не прочь обсудить дела любовные. А не свои — так особенно. — Ясно-ясно, значит, перед любовью все равны! Хм… Что ты в конце сказала?.. Да! Поговорим обо всём на свете! Давай, я готов! Что-то я разошёлся. Кажется, внезапная ярость Кумин пробудила во мне режим экстаза. Назову этот образ «Юта-в-экстазе-от-злюки-Кумин». Но пользоваться им я, пожалуй, больше не буду. Тем временем Кумин, заметив мой непомерный энтузиазм, резко посерьёзнела и, пристально глядя мне в глаза, сказала: — Итак, давай начнём. — Я весь внимание. — Ю-чан, кто тебе больше нравится? Рикка-чан, Сатоне-чан, Хидери-чан или я? — Рикка! — выпалил я не раздумывая. Выложил всё как на духу! Вот он, Режим Экстаза! Это было слишком внезапно! Ну что за чертовка! — М-меня отвергли… — понурилась Кумин. — Э… ну… в смысле… ну… я про то, что мы с Риккой уже встречаемся, так что… ну… я не имел в виду, что мне неприятна ты… Или Шичимия с Аманиджи. — Да быть не может! — Ты не знала?! — Первый раз слышу!.. Вот ведь… Такого — и не знать… Спалился! Я думал, раз Аманиджи знала о нас, то рассказала и Кумин. Но не учёл, что люди обычно не интересуются, кто там с кем в других классах встречается. Как-то в голову не пришло. Хотя… Это же и не секрет вовсе, чего я переживаю-то? — Теперь поня-ятненько. А вы… уже целовались? — хитро улыбаясь, поинтересовалась Кумин. Странные же у неё вопросы. Ведёт себя прямо как приставучая родня. А мой режим экстаза, кажется, уже улетучился. И трёх минут не продержался. Теперь я снова нормальный человек. — Не стесняйся ты так, Ю-чан. Все же целуются, что такого? — Целуются, может, и все, но отвечать на твой вопрос я не буду. Воспользуюсь правом хранить молчание. Знать слишком много ей совсем не обязательно. — Я вот ни разу… — И зачем мне такие подробности о тебе?! — И Хидери-чан тоже… — А о других — тем более не нужны! Ещё и Аманиджи, бедняжку, без спросу приплела… — Каждый знает, всем тут видно: Юта — злюка и ехидна! — И стишочки тебе тоже не помогут. Не собираюсь я твоим хотелкам потакать. — Ну и ладно. Всё равно в пьесе есть сцена, где Принц и Золушка целуются. Там-то я всю правду и увижу. — Откуда она там взялась?! Как я мог вчера такое проглядеть?! Пока я судорожно вспоминал сценарий, Кумин, ухмыляясь, положила передо мной распечатку и открыла её прямо на описанной сцене. — Вот здесь, в конце. Сердечком отмечена. Я про неё говорю. — К-к-как так?! П-п-почему эту сцену оставили нетронутой? Там же не обязательно должен быть п-поцелуй… — пролепетал я, дрожа и заикаясь. Глазам своим не верю! — Там. Есть. Поцелуй, — отрезала Кумин. Удивительно, но от её непоколебимого ответа, или, скорее, от того, как бессовестно она лезет не в своё дело, я и сам вдруг успокоился. Но тему поцелуев я бы всё же предпочёл закрыть. — А что такого? Вы же встречаетесь. Хотя на страстный девичий поцелуй я бы тоже посмотрела… — Ну, раз ты так настаиваешь… — начал было я, но тут же осёкся. И вовсе не случайно: мне вспомнился наш вчерашний разговор с Аманиджи. — Что-то не так, Ю-чан? Тебе не нравится смотреть, как целуются девушки? Вот ничегошеньки мне не скрыть — стоит только спохватиться, как лицо тут же выдаёт смятение. Но всё же, насчёт того секрета… Не хотел я о нём говорить, но раз уж начал, то продолжу. — Нет, не в этом дело… Извини… Просто… вчера я немного узнал о вашей наставнице… Как же так… — А-а, от Хидери-чан? О, а ты знаешь, что именно Кошкодевочке-семпай должен был достаться первый поцелуй Хидери-чан? Только не говори, что ты украл его... — Да как тебе вообще пришло такое в голову?! Я будто специально выбираю слова так, чтобы меня поняли неправильно. Ещё и Кумин подливает масла в огонь — нарочно строит серьёзное лицо. Сходу и не разберёшь, когда она шутит, а когда нет. — Аха-ха, пошутила я. Но забавно же получилось? — А-а, ну да… Спасибо за представление. И вот так каждый раз: пока не разжуют — не пойму. А сам я как-то туго соображаю. Но хорошо, что Кумин очень добра ко мне — только это и спасает. — Значит, о Кошкодевочке-семпай тебе уже Хидери-чан рассказала. — Ага, так уж вышло. — Понятно… Хидери-чан уже давненько о ней не говорила. Наверное, не хотела расстраиваться лишний раз. Они ведь больше никогда не встретятся. Я промычал что-то в ответ и замолк. Заметив мою растерянность, Кумин нежно улыбнулась и мягко, словно успокаивая, продолжила: — Не переживай. Они расстались навсегда, но Кошкодевочка-семпай навечно останется в сердце Хидери-чан. — И, хихикнув, добавила: — Но я даже рада, что Хидери-чан рассказала тебе. Значит, ты ей приглянулся. — Но я ведь… заставил её… — Любишь ты тревожиться по пустякам, Ю-чан. Если Хидери-чан не хочет о чём-то говорить, из неё не вытянешь и слова. Конечно, я не могу предугадать каждый её порыв, но тут я уверена, потому что для неё Кошкодевочка-семпай — особенная. — Особенная… — Всё-таки Хидери-чан ещё совсем ребёнок, — обронила Кумин, кивая. И всё же, чтобы Аманиджи посчитала кого-то особенным… Должно быть, та девушка — весьма незаурядная личность. Мне хотелось узнать о ней побольше, но спрашивать было как-то неловко. Я решил сменить тему, но не успел даже открыть рот. — Хочешь, кое-что интересненькое про Хидери-чан и Кошкодевочку-семпай расскажу? Тебе понравится, обещаю! — спросила Кумин. — Прямо-таки обещаешь? — Аха-ха, мне просто захотелось этим поделиться, раз уж ты всё равно знаешь про Кошкодевочку-семпай. — А-а… Тогда слушаю. — Ура! Итак, Хидери-чан безумно восхищалась Кошкодевочкой-семпай, да настолько, что однажды пришла в школу в костюме кошки и кричала повсюду: «Я — Кошкодевочка-младшая!». Учителя та-ак ругались, даже объяснительную писать заставили. Ну как? Забавно, правда? Кумин пообещала, что мне понравится её история, однако вышло как-то коротко и не очень интересно. Но зато теперь я понял, насколько Кошкодевочка-семпай «особенный» для Аманиджи человек и как они были близки. Да уж, а «принарядиться» Аманиджи любит. Опять же, странно: почему её наказали? Я думал, в нашей школе ей всё сойдёт с рук. — А… не… не очень?.. Т-тогда вот эта точно будет лучше! — Д-да нет, всё нормально, ты слишком… — Подожди, дай расскажу! Если не понравится, отдам тебе свою подушечку! — Ты ещё хуже делаешь! Порой Кумин пугает меня. Обычные люди после проигрыша просят, если не умоляют, снизить ставку, а она, наоборот, поставила на кон ещё больше. Ещё и с таким видом, будто иначе и быть не может. Что ни говори, а в Бесподобном Драмкружке невероятны все без исключения! — Так вот… Кошкодевочка-семпай и правда была немного необычной, или даже странноватой. Например, постоянно носила кошачьи ушки, — медленно и печально начала Кумин. — И ей разрешали?! Мне безумно стыдно, что я снова не сдержался и прервал Кумин, пока она предавалась воспоминаниям. Чёрт бы побрал мою привычку перебивать! — Аха-ха, ну не совсем постоянно, только когда мы в клубе занимались. Да уж, своеобразная она была. Помню, говорила: «Такова моя натура! Ха-ха-ха, это же Бесподобный Драмкружок, нам нужно выделяться!» — А, только в клубе… Извини, что… — Эти ушки она могла бы и на уроках носить, никто бы слова не сказал. Директор и сам иногда надевал их. Ох уж этот наш директор. С него станется. Но тогда совсем непонятно, почему её отругали за костюм. — Вот так вот. Она очень ценила ярких людей, с изюминкой. И сама постоянно вытворяла что-нибудь из ряда вон выходящее. Например, брала в школьной столовой меню, вписывала туда какое-нибудь блюдо и просила приготовить именно его. Или проводила внеклассные занятия вместо учителя. Нет бы готовиться к вступительным, выпускной класс всё-таки. Хотя, может, она была уже готова. — Потрясающе… — Да, согласна. Великолепная девушка. С ней всегда было интересно. А как она заботилась о нас! Когда мы с Хидери-чан пришли в клуб, Кошкодевочка-семпай обучила нас всему. Нас, первогодок, которые вообще ничего не знали. Кстати, она и к той пьесе, что мы сейчас ставим, приложила руку. — Припоминаю, Аманиджи тоже рассказывала об этом. Выходит, она ради Семпай так старается? — А, уже знаешь? Вот ведь болтушка! Да, ты прав. Мы собирались поставить эту пьесу ещё в прошлом году, но Кошкодевочка очень некстати ушиблась. Так бы и пылилось наше творение на полке до скончания времён, если бы Хидери-чан не набралась храбрости начать всё заново. — Вот оно как… — Что сейчас, что тогда — Хидери-чан интересуют только необычные люди. Наверное, поэтому она относится к Кошкодевочке-семпай и всему, что та делала, с особым уважением. Так и с этой пьесой. Интересно, а хотела ли Семпай, чтобы мы выступили вот так, «внезапно»?.. — отрешённо произнесла Кумин, с тоской глядя куда-то вдаль. Я почувствовал, что сейчас устами Кумин говорит сама Аманиджи. И всем сердцем ощутил, что её душевная связь с той девушкой крепка и по сей день. Именно поэтому я не смог отказать. Не смог пройти мимо. Не смог позволить этим усилиям пропасть даром. И я сейчас не только про Аманиджи, но и про Кумин, и про Кошкодевочку тоже. Я не могу допустить, чтобы мечта этих троих так и осталась неисполненной. А может, я всего лишь пытаюсь потешить своё самолюбие. — Но тебе ведь и самой хочется выступить «внезапно»? — вдруг спросил я. Не знаю зачем. Готов на коленях вымаливать прощение, если окажусь не прав и Кумин разозлится. — Да, и я тоже. Давай постараемся! Аха-ха, прости, я обещала рассказать что-нибудь занятное, а вместо этого ударилась в воспоминания. Придётся расстаться с подушечкой… — Не надо, мне было интересно послушать. Теперь я понял, что за человек эта Кошкодевочка-семпай. Но всё же, почему она сделала в этом сценарии пять ролей, если выступать вы собирались втроём? Какой смысл? — Да, мы то же самое спросили. Она сказала так: «Исполнять две роли сразу куда интереснее! Только с главной героиней так не выйдет, она всё время будет на сцене». Это прозвучало вполне убедительно, и мы не стали возражать. Кстати, моей второй ролью была Верховная Ведьма. Немного жаль, что у меня её забрали, но в целом ничего страшного! — Ведьма из «Золушки»[✱]В разных изложениях «Золушки» главной героине помогают различные магические существа. Наиболее известные — это фея-крёстная (Ш. Перро), орешник и птицы (бр. Гримм). Также существуют версии с участием чародейки, мышей и многие другие. так легко бы не согласилась! Это столь же нелепо, как если бы та же ведьма вместо метлы летала, допустим, на швабре! С другой стороны, слова Кошкодевочки-семпай прозвучали хоть и немного странно, но в целом вполне разумно. И я даже, кажется, начинаю понимать, почему Аманиджи так ею восхищается. — Но выступать всем вместе ещё интереснее! Чем больше людей, тем больше новых идей. Вот почему я так рада, что вы согласились нам помочь. — И мне… — начал было я, как вдруг дверь с грохотом распахнулась. Повернув голову, я увидел на пороге — вот ведь совпадение! — Рикку, Шичимию и Аманиджи. Зайдя в кабинет, они хором заявили: «Задержались на дежурстве!» Вот ведь спелись! Но я нутром чую: на самом деле дежурила только Рикка. Теперь, когда мы собрались всем нашим Бесподобным Драмкружком, у меня невольно поднялось настроение. Или, может, потому что удалось поговорить с Кумин. Вначале я думал помочь лишь для виду, не особо стараясь, но теперь я твёрдо уверен: мы должны зажечь. Это моё собственное желание и мой собственный выбор. Потому я встал и пылко, от чистого сердца, заявил: — Аманиджи-семпай! Мы должны выложиться на все сто! Грянем всем на удивление и всласть повеселимся! Аманиджи глянула на меня с удивлением. А я продолжил: — Для этого как следует всё отрепетируем! После этих слов она и вовсе оторопела от неожиданности. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и усмехнулась: — Ну ты и выдал, Ю-чан! Однако выступать, когда всё отрепетировано — слишком обычно. Поэтому мы обойдёмся без репетиций! Так веселее! Только выучите, пожалуйста, свои роли. А на сегодня всё. Айда обедать! И тут оторопел уже я. — Да как же так вышло-то?!! Больше мне ничего не оставалось. Только кричать.