Цэнь Нин всегда считала, что удерживать чужое любовное письмо у себя — поступок недостойный.
Но в глубине души у неё звучал тихий голос, сопротивляющийся: «Не отдавай…»
И вот, между моралью и тайным эгоизмом, она весь вечер перед ужином чувствовала странное беспокойство.
— Эй, ты дорогу загораживаешь, — за спиной раздался звонкий мальчишеский голос.
Цэнь Нин обернулась и увидела Янь Синъяо — младшего двоюродного брата Янь Синчжи. Его мать была младшей сестрой отца Синчжи, а потому мальчик носил фамилию матери.
Синъяо был на два года младше Цэнь Нин. Лицо — словно фарфоровая статуэтка: пухлые щёчки, блестящие глаза, смешная чёлка. Настоящая кукла. Но Цэнь Нин он не нравился. Она помнила, как в тот день, когда Сюэ Сяосяо отобрала у неё фотоаппарат, он стоял рядом и безучастно смотрел.
Она чуть подалась в сторону, освобождая проход.
— Хм! — мальчишка вскинул подбородок и важно прошагал мимо. Но пройдя пару шагов, резко остановился и обернулся. — Ты, наверное, гордишься собой, да?
Цэнь Нин удивлённо моргнула.
— Из-за тебя Сяосяо переживает уже несколько дней! — выпалил Синъяо. — И вообще, мой брат помог тебе тогда вовсе не потому, что ты нравишься ему. Даже не думай!
Цэнь Нин не хотела спорить. Она натянула бледную, почти безжизненную улыбку:
— Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Ха! — мальчик надул щёки. — Да ты же маленькая заика! Не строй иллюзий. В этом доме кроме дедушки никто по-настоящему тебя не принял. А брат просто пожалел тебя, вот и всё!
Слова ровесника иногда ранят сильнее, чем холодные упрёки взрослых.
Сердце Цэнь Нин болезненно сжалось. Она и без того ненавидела свою запинающуюся речь, а теперь ещё и поймала себя на том, что действительно… позволила себе мечтать.
Она опустила глаза:
— Это ты слишком много выдумываешь.
— Я..? Да ничего я не выдумываю! — возмутился он.
Цэнь Нин молча посмотрела на него — взгляд спокойный, но тяжёлый.
— Эй! Почему ты так смотришь на меня? Думаешь, я не прав? Тогда докажи! — Синъяо заёрзал.
— Мне не о чем с тобой говорить, — тихо бросила она и пошла прочь.
Мальчишка уставился ей вслед. Худая фигурка растворялась в сумерках. Он неловко почесал нос и, чтобы скрыть смущение, выкрикнул:
— Вот так всегда! Убегаешь! А ну вернись, если ты не трусиха!
***
На плацу, где обычно тренировали новобранцев, уже никого не было. Лишь трое восемнадцатилетних парней отрабатывали упражнения под присмотром Янь Гофэна.
Старый генерал хоть и был в годах, но держался крепко. Служба закалила его, и он требовал такой же дисциплины от внука. Вместе с Янь Синчжи тренировались Тан Чжэн и Синь Цзэчжуань — троица, которую связывало детство и бесконечные занятия.
Сейчас они подтягивались на турнике. Цэнь Нин села на каменную ступеньку и украдкой наблюдала, как Синчжи легко справляется с нагрузкой, будто играючи споря с силой притяжения.
Тренировка закончилась. Янь Гофэн ушёл, а Синчжи, разминяя плечи, направился к ступенькам. Он машинально задрал футболку — но, заметив девочку, резко опустил её обратно.
Цэнь Нин всё же успела увидеть: чёткий рельеф пресса, блестящий от пота торс. Щёки её вспыхнули. Она хотела подняться и уйти, но он уже сел рядом.
Взял бутылку воды, сделал несколько жадных глотков и только тогда, словно между прочим, спросил:
— Что случилось?
Цэнь Нин поколебалась, протянула ему полотенце:
— Пот...
Он небрежно вытер лицо, всё время не сводя с неё взгляда. Под этим взглядом ей стало душно.
Наконец, она сунула руку в карман и вынула сложенный пополам листок розовой бумаги. Сердечко...
Глаза Синчжи на мгновение опустились, а затем снова встретились с её. Воздух между ними будто сгустился.
— Ох, чёрт! — громко ворвался голос Тан Чжэна. — Сегодня на полчаса дольше погоняли, а я весь мокрый!
Он шёл прямо к ним, стягивая футболку через голову.
— Надень обратно, — вдруг резко сказал Синчжи.
— А..? — Тан Чжэн не понял и уже бросил футболку на землю. — Чего?
– Одевайся.
Тан Чжэн замер, не зная, что сказать.
Синь Цзэчуань многозначительно взглянул на Цэнь Нин, подошёл, поднял разбросанную Тан Чжэном одежду и швырнул ему в лицо:
– Одевайся, здесь же девочка, чего раздеваешься?
– Мне просто жарко, – невинно пожал плечами Тан Чжэн, натягивая рубашку. – Малютка, ты не против, что я раздеваюсь?
Цэнь Нин, на которую указывали, покраснела и промолчала.
– Совесть есть? – холодно бросил Тан Чжэну Янь Синчжи, затем перевёл взгляд на Цэнь Нин и продолжил разговор, прерванный её смущением: – Это мне от тебя?
Мысли Цэнь Нин снова сосредоточились, она протянула ладонь:
– Да.
Янь Синчжи помолчал, вдруг почувствовав, что ситуация становится непростой. Он думал, что слова старших о будущих супругах могли повлиять на неё, но и понимал, что девочка ещё мала и многое не осознаёт. А тут она ещё и прислала ему любовное письмо? Он, конечно, к детям не испытывал интереса, но и ранить её явно не хотел.
– Ты даешь ему любовное письмо? – Синь Цзэчуань подкатил поближе, с любопытством наблюдая за сценой.
– Любовное письмо?! – Тан Чжэн оттолкнул Синь Цзэчуаня. – Ну и дела!
Янь Синчжи с холодным лицом оттолкнул Тан Чжэна:
– Отойди.
– Ты прямо от нее письмо получаешь, малютка, – не унимался Тан Чжэн. – Правда ли это, Янь Синчжи? Ты же дразнишь ребёнка…
Цэнь Нин сжала губы и строго посмотрела на Тан Чжэна:
– Я уже в средней школе, а не в начальной.
Янь Синчжи: «…»
Тан Чжэн не смог сдержать смех, глядя на её серьёзное выражение лица:
– Ха-ха-ха, хорошо, хорошо, средняя школа.
Янь Синчжи прочистил горло и на редкость обдуманно сказал:
– Цэнь Нин, ты ещё мала и многое не понимаешь. Возьми это назад.
Казалось ему, что глаза Цэнь Нин при этих словах засветились, и она выглядела довольной.
Она действительно была немного рада — настолько, что это радостное чувство даже смягчило разочарование от слов Янь Синчжи:
– Ты не хочешь этого?
Он снова помялся, но твёрдо сказал:
– Нет.
Цэнь Нин обрадовалась, быстро достала из кармана целую кучу сложенных писем — в форме сердечек, квадратных листочков, даже в виде журавликов оригами.
– А эти? Ты хочешь их?
«???» – Янь Синчжи замер.
Цэнь Нин сосредоточенно смотрела на него:
– Или хочешь?
Он ошеломлённо посмотрел на это море бумаги:
– Столько всего?
Цэнь Нин моргнула:
– Из нашего класса… и соседнего… и ещё от старшей…
Тан Чжэн: «…»
Синь Цзэчуань: «…»
– Ха-ха-ха-ха! – вдруг раздался смех Тан Чжэна и Синь Цзэчуаня.
Янь Синчжи замер на мгновение, поражённый тем, что сам же оказался в неловкой ситуации, и холодно сказал:
– Всё выбрось.
– Всё? – с сомнением спросила Цэнь Нин.
– Всё, – нахмурившись, подтвердил он.
После этого Цэнь Нин схватила кучу писем и поспешила прочь. Тан Чжэн, глядя ей вслед, с усмешкой заметил:
– Слушай, эта девчонка, наверное, совсем потеряла голову…
Янь Синчжи сделал глоток воды и промолчал.
– Ещё и любовные письма от соперниц принести жениху… Смешно до жути! – Тан Чжэн попытался рассмеяться, но Янь Синчжи с помощью кулака заставил его замолчать.
– А ты не чувствуешь, будто тебя заставляют надеть зелёную шляпу?* – добавил Синь Цзэчуань.
П.п: В китайской культуре «зелёная шляпа» символизирует измену супруги или девушки — то есть мужчина «носит зелёную шляпу», если его женщина ему неверна.
– Ты что за бред говоришь?! – взорвался Тан Чжэн. – Она мне даже не нравится!
Янь Синчжи недоумённо посмотрел на них обоих:
– Вы извращенцы? Не смейтесь над детьми.
– Тсс, даже первоклассники средней школы уже кое-что понимают. Синь Цзэчуань уже пятую девушку завёл, – фыркнул Тан Чжэн.
– Она с ним не сравнима, – холодно отрезал Янь Синчжи.
– Не лезь в наши разговоры, – закатил глаза Синь Цзэчуань.
Тан Чжэн тихо усмехнулся:
– Хотя, поди, малютка немного подросла… В последнее время она выглядит даже лучше.
Янь Синчжи не стал ничего отвечать, лишь взял воду и пошёл прочь.
«Выходит, что она стала чуть красивее…?»
Кажется, она стала чуть светлее…
***
Цэнь Нин перешла в этот класс уже в середине семестра, и по сравнению с предыдущей школой здесь слишком много отличников, да и экзамены значительно сложнее.
В этот день раздали работы по промежуточной аттестации.
Цэнь Нин посмотрела на свои результаты по математике — ужасающие пятьдесят восемь баллов — и сердце словно провалилось в самую пропасть.
– Не скручивайся так, листик же не порвётся, – вдруг прозвучал равнодушный голос.
Цэнь Нин мельком посмотрела на говорившего и сдвинула контрольную работу чуть к себе.
– Я и так видел, пятьдесят восемь, что прячешь? – продолжал он.
Это был её сосед по парте, у него было красивое, почти поэтичное имя — Сун Цзы. Но сам он совсем не походил на романтика: приятная внешность, узкие глаза, высокий нос. Сун Цзы, как ей рассказывала Чжан Цзыи, нравился нескольким девочкам из класса. Но при этом всегда сохранял какой-то беспечный вид, да ещё любил подколоть, бросить одно-два резких замечания.
Красиво это называлось: «честность до конца».
Цэнь Нин украдкой посмотрела на его работу — девяносто семь баллов, всего один вопрос не до конца верный.
Сердце сжалось от обиды. Она так старалась, чтобы догнать этот класс, но всё равно не успевала за ними.
В этот момент ей вспомнились слова Янь Синъяо: что Янь Синчжи относится к ней доброжелательно только потому, что ему ее жаль.
Но разве ему было ее жаль?
Может, потому что она слишком слабая?
Да, даже с одним листом по математике справиться не смогла… Она была одновременно и слабой, и бесполезной.
Обновлено: 19.02.2026