Эта девушка, откуда ни смотри, – дитя порока. Как ещё можно назвать плод одной ночи женатого мужчины и замужней женщины? Этот ребёнок был зачат без любви и не имел никакой ценности для матери. Родившаяся девочка стала обузой для молодой донны венецианского клана Спеттаколо Имперо, у которой уже было двое законных детей, имеющих право в будущем занять её место. В доме Эдельвейс Л'Императоре не было места для ребёнка первого встречного японца. Поэтому отца девочки оперативно нашли и сунули ему в руки младенца. Мать не дала своему дитя даже имени.
Имя придумала законная жена Конгосеки Казумы.
Госпожа Тоука была женщиной с большим сердцем. Она не только простила любимого мужа, но и стала воспитывать нагулянного им ребёнка, как свою собственную дочку. Для неё не было разницы между её родной Теруко и чужой Фурай. Вплоть до самой своей смерти она растила и оберегала обеих девочек. К сожалению, на четырнадцатом году жизни Фурай, здоровье подвело Тоуку. Всё заботы по дому взяли на себя отец и Теруко, которой к тому моменту исполнилось целых восемнадцать лет.
Вплоть до настоящего времени Фурай жила как обычная девочка. Она ходила в школу, занималась в клубе стрельбы из лука, радовалась жизни. И всё же, в ней текла кровь Л'Императоре. Об этом не забывал никто и никогда. О её существовании помнили в Венеции.
Знали о нем и другие Семьи, помимо Спеттаколо Имперо, имеющие хороших информаторов на стороне. Реборн тоже о ней знал. Но не считал нужным рассказывать другим. Ему было любопытно, как далеко зайдёт дружба последней прямой наследницы Пандоры и брошенного потомка крови Спеттаколо Имперо. Она не представляла никакой опасности.
Однако, тайно наблюдающая за своей дочерью мать действительно могла стать угрозой. Эдельвейс Л'Императоре не была глупой. Женщина, которая ввела свой богатейший по меркам северной Италии клан в положение вооружённого нейтралитета, умела из любой ситуации извлекать выгоду. За Спеттаколо Имперо следовало приглядеть. Они не могли допустить, чтобы Венеция выступила в альянсе с Бартоломео Фиоре. Осталось только решить, кому поручить это дело.
Взгляд Реборна остановился на Гокудере Хаято. Он был действительно умен и исполнителен, относясь к работе со всей серьёзностью. Пожалуй, подчинённые такого рода являлись самыми полезными. Доверить ли ему слежку за Спеттаколо Имперо? Идея была не так и плоха.
Бывший аркобалено подошёл к Гокудере ближе. Тот стоял и курил, выпуская в небо лёгкие серые облачка.
— Реборн-сан! — Ураган Вонголы обернулся, его суровый взгляд смягчился. — Что-то случилось?
Реборн многозначительно улыбнулся.
— У меня есть для тебя дело.
***
Гокудера закурил. Значит, слежка. Нельзя конечно сказать, что он до этого момента занимался чем-то подобным, но какая разница? Будто он с этим не справится.
В конце концов, он правая рука Десятого Вонголы о чем вообще речь. Гокудера не хочет разочаровывать Тсуну.
Клан Спеттаколо Имперо был не очень велик, но у них было много денег, которые они умело использовали как свой основной ресурс. Нужно ведь было просто контролировать их вмешательство? Тогда ему в первую очередь следовало отыскать всех шпионов.
Поиск информации занял некоторое время. Гокудера работал со свойственной ему дотошностью, правда, терпения ему не хватило явно. Иначе как можно было объяснить то, что случилось после того, как он, казалось, напал на след?
***
Вечером, после уроков Фурай с улыбкой попрощалась с одноклассниками.
— Сакура-тан, хочешь посмотреть на тренировку лучников? — Она подбежала к Ханазоре и мягко взяла её за руки.
— Лучников? — удивлённо переспросила Сакура. — Ну, я не знаю даже... Мне вроде домой пора... А ты так хочешь чтобы я с тобой пошла?...
— Я могу даже поучить тебя держать лук.
Конгосеки продолжала улыбаться. Прошло немного времени, но из сплетен Сакура сумела узнать, что Фурай до сих пор не выгнали из школы именно из-за клуба лучников. После "знаменитого выпуска", в котором из школы вышел лучший в школе бейсболист, девушка, которую называли "причиной слез её родителей", стала той, благодаря кому у школы снова появились спортивные награды. Фурай выигрывала городские соревнования по стрельбе уже два раза. В этом году они должны стать последними для неё. И потому учителя готовы были потерпеть её характер ещё некоторое время.
— Ну же... — Девушка обиженно надула губки. — А потом зайдём за мороженым.
Сакура задумалась. С одной стороны Ханазора не понимала что ей там делать, да и лук нормально она держать точно не сможет. Руки не из того места растут. Во всяком случае она в это сама верила, но мороженое же хочется.
— Ладно. — Она вздохнула, принимая поражение. Фурай снова засияла:
— Пошли скорее!
Девушка чувствовала себя слегка странно. Неужели ее действительно одноклассница сама позвала на прогулку? Для Сакуры подобное было впервые. Даже после того, как прошло немного времени, она не переставала удивляться тому, насколько открытой и мягкой в общении была эта девушка, со стороны кажущаяся немного высокомерной из-за того, что всегда шла вперёд с высоко поднятой головой.
Они дошли до стрельбища за школой. Фурай с улыбкой попросила Сакуру подождать её на скамейке и пошла переодеваться в хакама. Девушка вздохнула и села.
Да, непривычно. Очень непривычно. Сакура чувствовала себя будто не в своей тарелке. Видимо она слишком привыкла к минимуму внимания к своей персоне, и теперь столь резкие перемены ее слегка пугали.
Конгосеки была мила с ней. Почему? Она не знала. Никто не сближался с ней просто так. Может быть, и ей тоже нужно было что-то от Сакуры...
Стараясь не думать о плохом, она болтала ногами и смотрела на небо. До тех пор, пока не услышала голос Фурай из за угла.
Конгосеки вскрикнула от боли. Её грубо толкнули в стену. Она потёрла затылок. Больно... Высокий мужчина с пепельными волосами смотрел на неё с презрением.
Зачем он пришёл и почему он так обращается с Фурай?
— И что? Теперь начнёшь строить из себя дурочку?
Сакура вздрогнула и спряталась за угол. Страшно. Голос кажется знакомым, но никак не вспомнить, почему...
— Кто вы такой?.. — Всегда уверенный голосок Фурай дрожал. Кажется, она была напугана не меньше Ханазоры. — Я позвоню в полицию!...
Мужчина только махнул рукой. Похоже звонок в полицию его ни капли не напугал.
— Никому ты не позвонишь, — хмыкнул он раздражённо. — Хватит играть в невинность. Что, выполняешь мамочкино задание?
Девушка внезапно вспыхнула праведным гневом:
— Я не знаю, кто вы и откуда, но не смейте говорить о мёртвых с таким пренебрежением!
Мужчина закатил глаза:
— Отличный спектакль. Но я о твоей настоящей матери. О боссе Спеттаколо Имперо.
Сакура напрягалась. О каком ещё боссе? Что он несёт? Фурай затряслась. В уголках её глаз блестели слезы.
— Что, не нашла способа выполнить задание лучше, чем сблизиться с целью? — Мужчина пригвоздил Конгосеки к стене, опираясь на ладони по обе стороны ее личика. — Если не будешь говорить, я убью тебя. Никто не должен вмешиваться в дела Вонголы. Вонгола взялась за переворот в Пандоре и венецианским уродам нет места в этом деле. Так своей мамаше и передай. Оставь в покое Ханазору Сакуру.
— Да вы просто бредите! — Девушка всхлипнула. Хрустальная слезинка скатилась по её бледной щеке. — У меня одна матушка... Я не могу быть ребёнком другой женщины... И не говорите таких гадостей!.. Сакура-тан такая чистая и невинная, как можно её для чего-то использовать...
"Ты знаешь, куда дует ветер, милая? — слова её любимой мамы всплыли в голове так внезапно. — Он так же переменчив, как человеческие чувства. Я назвала тебя "ветром", потому что в детстве ты могла плакать и смеяться одновременно". Только поэтому...
Фурай шмыгнула носом. Нет, она совсем не была похожа на ветер. Её чувства нельзя было изменить словами незнакомца. Она закрыла лицо руками, тихо всхлипывая.
Сакура за углом вдруг вздрогнула. Голос этого мужчины разве не похож на голос того, кто сопровождал Саваду Тсунаеши в вертолёте? Она выглянула.
Фурай с покрасневшими от слез глазами взглянула на неё. Мужчина тоже обернулся и отступил, фыркнув. Всю дорогу обратно в его голове вертелась лишь одна мысль:
"Я не был неправ".
Он не мог смириться с тем, что ошибся в расчётах. Нет, это не он был неправ, это та девчонка слишком хорошо разыграла жертву. Она никак не может быть не замешана в делах клана своей матери. Если он проследит за ней достаточное количество времени, он сможет доказать свою правоту. Верно. Надо лишь немного подождать. Успокаивая себя этой мыслью, он даже немного перестал хмуриться.
А Фурай бессильно рухнула на землю. Ноги её не слушались. Она дрожала, тщетно стараясь унять текущие слезы.
— Ты в порядке? — Сакура присела на колени и взяла девушку за руку. Конгосеки вдруг подалась вперёд и, крепко обняв её, разрыдалась в голос.
Так они сидели долгое время.
Обновлено: 15.02.2026