Но это выражение лица не скрывало тех же эмоций, что у Адмирала, всматривающейся в янтарные глаза юноши и выискивающей подвох. За долгие странствия по заснеженному городу он не замечал, что укутан был лишь в простыню, ходил среди монстров босиком, а после множества смертей каждый раз возвращался к жизни совершенно невредимым.
Лишь после первой смерти пришла мысль о том, что с этим миром что-то не так. Был уверенный, чёткий вопрос, требующий ответа. А дальше — мрак, беспросветная тьма, совершенно никаких догадок, вплоть до встречи с первыми людьми.
Иллюзия самоуверенности пошатнулась, когда он вспомнил мужчину с дробовиком, говорившего об убийстве здешнего народа. Теперь он стоял перед теми, кто мог уже быть мёртв, и перед Инквизитором, чьё прозвище он узнал только спустившись на первый этаж.
"Повод… повод… повод…" — мысленно повторял Кирилл, пытаясь сымпровизировать, выдать убедительный ответ и не поддаваться прошлому настрою, закрепившемуся в нём из-за неизведанности этого мира и собственной природы.
— Ну так? — Адмирал не теряла терпения, но всё же ждала скорого ответа, перекинув ногу на ногу и слегка отпрянув назад.
Юноше хотелось ещё немного поразмыслить, но обстановка не позволяла медлить, да и заставлять других ждать он уже не мог. Он точно знал: в этот раз всё было совершенно иначе. Прошедшие четыре месяца подошли к концу, и нужно было двигаться дальше. Даже если идей не было, он решил, что стоит лишь начать — и другие подхватят диалог, поведя его за собой.
Это не было доверием или попыткой предугадать события. Он не считал, что достаточно сблизился с кем-либо в комнате. Скорее — просто надеялся на лучший исход, шанс которого вовсе не равнялся нулю.
— Я… хочу помочь вам, — на первом слове он запнулся, но затем продолжил с заметной уверенностью, словно сам себя переключил по кнопке.
— С чем же? — девушка в фуражке резко перебила его, гордо подняв голову.
Смущения за этим не последовало; только осторожный ответ:
— С поисками. Я хорошо знаю окрестности, прожил здесь всю жизнь, неплохо ориентируюсь и…
— Это всё?
— Я…
— Нам это всё ни к чему. Ниндзя уже всё осмотрела и прекрасно знает весь периметр города, — резкой интонацией она подавила энтузиазм юноши, перебив и оборвав любую надежду на продолжение разговора. Затем, с пущей надменностью, добавила: — А ты, я так погляжу, совсем не боишься смерти. Ты ведь даже тварям снаружи не соперник, откуда такое рвение?
Тревожный голос не накладывал давления на Кирилла. Лишь напоминал о злосчастном монстре, чья речь была гораздо более внушительной.
Поэтому он, не пошатнувшись и не дёрнув глазом, медленно, но уверенно озвучил ключевую мысль, до которой не хотел развивать этот разговор:
— Это точно, я им правда не ровня. А что насчёт вас, Адмирал? Вы думаете, что способны одолеть Его? Сами-то хоть смерти не боитесь?
— Эй, пацан, будь избирательнее в словах, если жизнь дорога, — резко высказался Стрелок, направив в сторону юноши Desert Eagle пятидесятого калибра, — второй у тебя не будет.
Однако юноша эти слова полностью проигнорировал. Он не то чтобы не повернулся — даже не вздохнул и не бросил боковой взгляд в его сторону. Но дело обстояло иначе с седовласой девушкой, что раскинулась на стуле вызывающе раскрепощённо.
Психопатка отреагировала очень возбуждённо, совершенно неожиданно для Кирилла, заступившись:
— И чего ты так прицепился к нему, чё он те сделал, ты ваще не в курсах чё мы порешали про него?
Мужчина стремительно замялся, стараясь больше не проявлять инициативу и предпочтя остаться наблюдателем. Адмирал улыбнулась, глядя на недовольную девушку и запуганного Стрелка. Развернувшись, она заметила, как Ниндзя тоже одобрительно кивает, выражая солидарность со своей конфликтной подругой.
— Что ж, присядь, давай мы кое-что обсудим, — ответила Адмирал, указывая на свободное место за столом. Вместе со словами в комнату просочился уличный холод, а лёгкий пар повис в воздухе. Когда юноша занял место, она продолжила: — Ты сказал "Его". Знаешь ли, о ком мы так говорим?
— Да, я понял это из разговора накануне…
Облокотившись на стол, она сцепила пальцы в замок, создавая ладонями опору для подбородка.
Наклонив голову, она улыбчиво проговорила:
— Забавный ты парень. История твоя не менее забавна. Но что сильнее всего меня позабавило… так это твой вопрос.
Все в комнате ощутили такое давление, исходящее от их лидера, что некоторых даже стало подташнивать. От головокружения Стрелок почти свалился на пол, как и старик, наблюдавший издалека. В то же время Психопатка, Ниндзя и Инквизитор страдали от лёгкой головной боли — их лица слегка скривились. Едва ли в агонии, но приятно им точно не было.
— А ты как думаешь, способна ли я? — спросила Адмирал, ехидно улыбаясь и наблюдая за юношей, что свалился лицом на стол.
— Я хорошо помню это чувство… — начал он, не поднимаясь, — этот страх… в какой-то момент я его забыл, но теперь не могу выбросить его из головы. — Затем он поднял голову и, словно актёр немого кино, повторил выражение девушки напротив, продолжая монолог: — Вы, Адмирал, не слишком веруйте в своё превосходство, если ещё не встречались с ним. И раз спрашиваете, я отвечу честно: вам стоит только раз его увидеть — и вы поймёте… ему никто из нас не ровня, даже вы.
Этого ответа оказалось недостаточно для собеседницы: повис ещё один вопрос, но озвучить его она не решилась. Ей было непонятно, почему он так свободно отвечает. В её глазах отражалась явь — как он лежал, будто павший, но тогда не должен был и пальцем шевелить, будь обычным человеком.
Однако вслед за этим последовал другой вопрос, уже произнесённый вслух тем же юношей, который приподнялся, и с лёгким фиолетовым отблеском в глазах сказал:
— Верно, Инквизитор?
Смотреть дальше на столь напряжённую обстановку Адмирал уже не хотела, и потому успокоенно выдохнула, отчего всем сразу стало легче, кроме Стрелка и старика, что беспощадно глотали желанный воздух.
— Так ты пришёл прервать меня? — последовал ответный вопрос мужчины на вопрос.
— Прервать тебя? — переспросила Адмирал. — И что же ты собирался сделать?
Инквизитор хмыкнул, не желая отвечать, явно раздосадованно вздохнул и уткнулся глазами в стол. Через пару секунд он поднял взгляд на девушку и вытащил из-под стола дробовик, наставив на неё:
— Не стоило задавать лишних вопросов.
Прогремел выстрел. Не успев среагировать, все в комнате оказались в полном шоке. Кто-то доверял этому мужчине, кто-то не хотел признавать в нём убийцу и предателя, но каждый точно понимал: на совершённое им был способен любой из них.
Не находилось слов, чтобы описать происходящее — ни устами, ни манерой речи, ни опытом.
На месте Инквизитора уже не было того мужчины. Он исчез, словно ветер, унеся с собой воспоминания о вечере. Адмирал лежала на спинке стула, полностью откинутая, так что лицо её было скрыто. Изрешечённая фуражка лежала на полу под ней, а по волосам стекали капельки крови, падая на головной убор.
Никто не мог произнести ни слова.
Психопатка продолжила сидеть, вглядываясь в бездыханное тело своего кумира, и впервые её лицо выражало тревогу.
Ниндзя лишь отвернулась, стараясь не показывать слабость, в которую была погружена.
К взывающему к Богу старику подошёл Стрелок, впервые проявив хоть какую-то заботу: он приподнял его и усадил рядом с собой на диван.
И лишь один человек совершенно не изменился. В его лице не было ни сопереживания, ни страха, ни беспокойства, ни даже тени тревоги.
И этот человек — Кирилл — томно промолвил:
— Мне знакомо чувство смерти. Я прекрасно помню, какого это…
"Умирать по-настоящему", — последнее он не произнёс, а лишь подумал, продолжая шевелить губами.
Когда же каждый поднял голову и посмотрел на него, он продолжил:
— Я думаю, что вам не стоит пугать остальных своей фиктивной смертью, Адмирал.
В ответ на это девушка томно вздохнула и вернулась обратно в свою позу, подняв голову.
***
— Господин Патриций, ритуал придётся отложить, с этими людьми я один уже не справлюсь, — произнёс Инквизитор, стоя на полуразрушенном мосту и лениво покуривая сигарету.
— Где ты сейчас? Исполнил ли ты хоть чью-то смерть? — послышался грубый, вперемешку с мягким, одновременно и женским и мужским, голос позади.
— Нет. Я лишь предпринял попытку покончить с Адмиралом, но едва ли она кони двинет от выстрела не в упор. Сейчас я уже покинул их пристанище и направляюсь на другой берег для отчёта господу.
— Мы ведь схватили проклятую лазурью, остались лишь эти две девчонки. Что именно случилось?
— С ними я бы справился, но возникла ещё одна ходячая проблема, — ответил мужчина после короткой паузы, — мальчик, странствующий по зимнему городу среди монстров в каких-то лохмотьях.
— Ты остановился из-за ребёнка? — голос стал рваным, пугающе надламывающимся, словно связки обратились в усилители децибелов, и разобрать слова становилось всё труднее. — Это Его воля, а ты смеешь ей перечить?
И хоть казалось, что вот-вот это давление разойдётся далеко вглубь города, этого не произошло.
— Он увернулся от моего выстрела в упор, Патриций. Это слишком серьёзная проблема, чтобы смотреть на неё прежними глазами. Мне нельзя было там оставаться. Я не знаю ни его мотивов, ни намерений, ни предела его способностей, ни даже самой его природы.
— Опиши хотя бы то, что успел понять, — произнесла сущность. Туман позади Инквизитора начал сгущаться, медленно принимая очертания приближающейся фигуры. — Раз ты не можешь — ритуал проведу я.
И наконец он обрёл форму.
Это был двухметровый человек, полностью обмотанный с ног до головы чёрными бинтами так, что виднелась лишь часть лица и короткие угольные волосы. Глазами цвета дымки он посмотрел на мужчину, лениво вращая в руке длинный одноручный меч, словно игрушку.
— Вид столь же прекрасен, как картина "Сумрачный День", — отозвался тот, всё ещё покуривающий сигарету. — Триумф смерти так близок и вместе с тем столь же отдалён.
— Питер Брейгель? — задумчиво спросил Патриций.
— Апполинарий.
— Славный был. Художник.
— Несомненно.
— Значит, даже ты ничего о нём не знаешь? — задал он риторический вопрос.
В ответ не последовало ничего — лишь тишина и редкие завывания со стороны города. Инквизитор, докурив, бросил сигарету в реку и, уже стоя в одиночестве, глухо произнёс:
— Слепой верой мир не исправить, как и грех не искупить убийством. Но жизнь уже не станет прежней в этом мире, где всё меняется, как стрелки на часах.
***
Запустелые дворы порой напоминали о прошлом. О кипевшей жизни, что когда-то неслась меж высоток и частных домов.
Выпал тяжёлый, плотный снег.
Сугробы покрывали всё вокруг, их высота мешала хоть как-то передвигаться, из-за чего редкие монстры, и раньше бродившие беспорядочно, теперь то и дело спотыкались, заваливались в снег и сбивались в нелепые кучки, окружённые белыми стенами, преодолевать которые им явно не хотелось.
Если у них вообще существовало такое понятие, как "хотеть".
Об этом размышлял человек, сидящий на крыше торгово-развлекательного центра "Планета" и пристально всматривающийся вниз.
— Снега навалило, конечно, мама не горюй, — с лёгким облегчением произнёс он, поднимаясь на ноги.
Задев носком кусочек льда, он невольно вызвал цепную реакцию: вниз сорвалась небольшая сосулька. Её падение привлекло внимание одного из самых крупных монстров — массивного, словно грузовик, но почти четырёхметровой высоты. Внешне он напоминал странную смесь обезьяны и тигра: от первого у него были лапы и вытянутая голова, от второго — мощное туловище и хлесткий хвост.
И всё же это было лишь условное сравнение. Парень мог описать его только пытаясь зацепиться за знакомые образы, но по-настоящему подобное существо не имело реальных аналогий — и от этого казалось ещё более ужасающим.
Оно взревело, едва подняло взгляд наверх, — будто сообразив хоть что-то. Рёв отпугнул часть монстров, а других, наоборот, привлёк ближе, как на зов.
— Ох, ну да, как же иначе, ты же у нас милипусенька такой умный! Красавчик, базару нет! — прокричал он с едкой насмешкой, явно раздражённый всем происходящим. — Лучше бы ты валил от меня подальше на одних инстинктах… если они у тебя вообще есть.
Только подойдя к самому краю, он оказался в поле зрения полностью. Рвение существа будто поубавилось, но вместо ярости в нём вспыхнул грубый, первобытный интерес.
— Вы же, вроде, тупые до бесконечности… но всё равно выделываетесь. С чего бы, а?
В этот миг облака разошлись, и Солнце встало в зенит, заливая крышу слепящим светом. Человек стоял, одетый в джинсы, кожаные сапоги и рубашку с длинным рукавом, поверх которой лежала потёртая джинсовая куртка. Голову скрывала шляпа Стетсон, пряча короткие русые волосы и тень эмоций на лице.
— Ладно, вы не моя цель да и людской больше не понимаете, так что давайте, покеда! — выкрикнул он, взглядом скользнув вниз и легко махнув рукой, а затем просто исчез.
Сбившиеся в плотную толпу монстры сперва растерялись, а потом начали расходиться — кто куда. Но один из них, медля лишь мгновение, выбрал себе новую цель и двинулся в сторону дома, где в этот момент находился Кирилл: измученный вопросами девчонок, перегруженный мыслями и не получивший ни капли поддержки.
— Ты-ты-ты! Колись! Как ты понял, что Адмирал в порядке?! Почему ты был так спокоен?! Как ты добрался сюда?! Как ты раскусил предателя?! Ты правда знаешь, где держат Лазурь?! А где твоя железка?! Почему ты пришёл без неё?! — Психопатка продолжала забрасывать его бесконечными вопросами, на которые Кирилл даже не успевал сформировать мысль, не то что ответить.
После каждого её выкрика сразу следовал повтор — спокойный, но по смыслу такой же — от Ниндзи.
— Я не смогу ответить на столько вопросов разом, остановитесь, пожалуйста! — почти умоляюще защищался юноша от словесного шквала.
Адмирал сидела всё на том же месте. На голове — дырявая фуражка, местами вовсе обветшавшая. Лицо оставалось уверенным, как и всегда, но на лбу темнели несколько неглубоких царапин. Кровь уже остановилась, однако выглядели они всё ещё тревожно.
Рана Психопатки была куда серьёзнее, и всё же внимание всех почему-то было приковано не к ней.
— Девчонки, давайте обсудим всё по порядку, — произнесла Адмирал твёрдо, чуть приглушив общий шум.
— Да, вы правы, — первой согласилась Ниндзя.
С секунды задержки поддакнула и её подруга.
— Теперь ты можешь говорить свободно, — кивнула Адмирал.
Кирилл провёл рукой по лицу, дотронулся до лба и выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Он упёрся локтями в стол и оглядел троицу напротив. Давление полностью исчезло, и за столом впервые за долгое время повеяло чем-то похожим на обычную беседу, почти дружескую.
"Может быть… сейчас всё пойдёт проще? Без этих мучительных вопросов… Может, я всё же смогу на них повлиять? Изменить что-то?" — он прежде всего попытался собрать в голове всё случившееся.
Хотя казалось, что произошло нечто пугающе грязное — предательство в их числе, — девушки вели себя спокойно, что только сильнее ставило его в тупик. Но Кирилл не собирался застревать в пережитом: ему нужно было двигаться дальше. Он был уверен, что доверия к нему всё ещё недостаточно — а значит, его предстоит заслужить.
— Так… какие там были вопросы? — протянул он чуть уставшим голосом, выдавая не телесную, а эмоциональную усталость.
Психопатка первой вскинула руку, резко вставая из-за стола. Уперевшись коленями, она наклонилась вперёд и воскликнула:
— Ладно! Начнём с моего, первого! Как ты понял, что Адмирал жива?
— Я... — он пожал плечами, стараясь сохранять спокойствие. Скрыть растерянность было сложно: причины у него действительно не было, но и врать он не собирался, поэтому продолжил: — Я не понимал этого... я даже сам не знаю, как мне пришла в голову эта мысль. Возможно, дело в том, что я просто знаю, какого это — умереть...
Адмирал не удержалась от довольной ухмылки и поправила свою перекошенную фуражку. Та всё равно съехала набок — и, как ни странно, добавила её образу какой-то строгой небрежности.
Затем она, как обычно уверенно, произнесла:
— Ты об этом говорил, мы помним. Не будем слишком навязчивы, что там дальше?
Психопатка же, явно недовольная подобным ответом, ткнула пальцем в сторону юноши и выпалила:
— Но ты был так спокоен! Даже слишком! Посмотри на Ниндзю, она почти заплакала, а ты?!
Услышав своё упоминание в таком ключе, её подруга тут же вмешалась:
— Да кто угодно бы занервничал! Я лишь немного дала волю эмоциям, не более того.
Психопатка отмахнулась, будто отметая всё сказанное, и жестом велела продолжать. Следующий вопрос задавала уже Ниндзя, словно они вдвоём по очереди соревновались — кто придумает глупее или, наоборот, замудрённее вопрос, лишь бы не уступить вечной сопернице.— Скажу честно: я видела, как ты бродил по городу. И видела много раз. Как ты добрался сюда целым и невредимым в одних только лохмотьях?
Кирилл вздохнул, чувствуя, что правду говорить снова нельзя — но и солгать явно не получится. Нужно было удерживать образ хотя бы на случай, если он окажется одним из падших. По крайней мере, пока он не получил ответы на свои вопросы.
— Я... так... просто... очень долго шёл. Через развалины домов, пустыри, прятался в найденных укрытиях... — он поискал глазами поддержку, но встретил лишь два хищных, настороженных взгляда. Уже не было ощущения, что его готовы разорвать за малейшее слово; скорее, они испытывали неудержимое любопытство. И, столкнувшись взглядом с Адмиралом, он добавил: — На меня почти никто не нападал... и один раз даже спасли. Вот и всё.
Психопатка прищурилась:
— Почти? Это как, типа, тя видят и такие: Ой, нет, это же Кирюха как-то там, пусть идёт? — последние слова она произносила, словно цитируя, полностью вживаясь в абсурдность ситуации и возводя её в абсолют, после чего развела руками. — Это было бы смешно, не будь так глупенько, но хрен с ним. Я сделаю вид, что поверила тебе, ха-ха!
Кирилл пожал плечами:
— Видимо, мне везло. Я не знаю что ещё сказать.
По комнате раздался лёгкий, но отрывистый стук — пальцы кого‑то отбивали строгий ритм по подлокотнику стула, словно негромкий марш. Это была Адмирал, решившая вмешаться.
— Везение — качество солдата, — сказала она. — Но ты упомянул, что тебе всё же кто-то помог. Расскажешь, кто?
Юноша отвёл взгляд. Он не то чтобы скрывал правду — это не было большим секретом, ведь именно так он получил арматуру. Но дело было не только в монахе. В памяти всплывали смутные обрывки: как будто кто-то ещё вмешивался, оставляя после себя лишь негромкие слова, которые он в том состоянии так и не смог разобрать.
И сейчас он замешкался, не зная, какую часть правды можно озвучить, а какую лучше утаить. Поэтому ответ вырвался почти спонтанно:
— Встречал монаха, что подарил мне арматуру... знаю, звучит забавно, но она стала моим талисманом. А до него — ещё одного... будто сбежавшего из вестернов ковбоя. Но это всё, что я о нём помню.
Оглядев комнату, он вдруг поймал себя на ироничной мысли, что прозвучал так, будто остальные тут — "нормальные жители Красноярска".
"Да, сбежавшего... словно все остальные тут — обычные люди. Да мы все будто выпрыгнули из фильмов и аниме. И я ничем не лучше, особенно после всего, что пережил".
Ниндзя долго смотрела, будно пытаясь поймать малейшее движение на лице, но затем всё же кивнула, отринув подозрения.
— А третий, самый важный вопрос, задам, пожалуй, я, — вмешалась Адмирал, слегка наклонившись вперёд через стол. — Как ты раскусил предателя?
В комнате стало тише. Даже психопатка, откинувшись назад со стулом, прекратила раскачиваться. Кирилл ощущал, как внутри что-то напряглось, словно требуя ответа за него — то самое чувство, что вспыхивало, когда его спрашивала Ниндзя.
Но на этот раз он подавил его, закрыл глаза, съёжился и тяжело вздохнул. На это обратил внимание каждый, после чего он медленно произнёс:
— Я услышал его разговор на седьмом этаже. Он говорил о неком апофеозе прегрешения с Патрицием, а затем... видимо понял, что я всё слышу... вырвался из двери со своим дробовиком. Я едва успел скрыться, сбежал к себе, а затем спустился сюда... это был один из поводов, почему я здесь.
Адмирал молчала дольше обычного, обдумывая услышанное. Не перебивала, не вставляла ремарку — просто внимательно смотрела на Кирилла. Психопатка и Ниндзя притихли вместе с ней. Даже воздух в комнате словно стал плотнее, как будто стены старались осмыслить сказанное.
Наконец девушка в фуражке откинулась на спинку стула. Деревянное кресло жалобно скрипнуло.
— Понятно, — протянула она своей холодно-уверенной манерой. — Значит, это не интуиция, а прямое признание...
Кирилл едва заметно кивнул.
Снятую с головы фуражку девушка разглядывала так, будто это был не просто элемент её образа, а часть её прошлой жизни. Проведя пальцами по ободку пережившего апокалипсис головного убора, она снова подняла взгляд на Кирилла.
— Тут все звёзды на небе сошлись, чтобы мы оказались здесь и сейчас, да остались живы. Ты правильно поступил, что сбежал и потом вмешался в наше собрание.
— То есть мы довольны? Всё норм? — спросила Психопатка, подняв бровь.
— Да, всё "норм", как ты выразилась. Думаю, мы можем позволить ему остаться. Но прежде всего последний вопрос вне категорий важности. — Адмирал выпрямилась, вновь опёрлась о стол локтями и сложила ладони в замок. Её голос стал ниже, твёрже, напряжённее, чем прежде: — Ты правда знаешь, где держат Лазурь?
Слова будто упали на стол с глухим металлическим эхом.
Все замерли, кроме Кирилла. Он ощущал, что это кульминация: здесь нельзя было ошибиться, нельзя лгать напрямую, нельзя даже пытаться что-то выдумать.
Психопатка оживилась через несколько секунд, снова начав задавать нелепые вопросы и терять контроль над собой. За ней и так наблюдались непривычные для людей жесты, но в этот раз её раздражение было особенно заметно. Другой реакцией Ниндзя не удивила — как всегда, холодная вдумчивость.
Понимая всю серьёзность момента, Кирилл вдохнул, решив не спешить, и взял короткую паузу. Ему стоило быть благодарным Адмиралу, что та приостановила сходившую с ума седовласую подругу.
Совершенно спокойно, без спешки, он заговорил лишь через несколько минут молчания:
— Да, я знаю, где она... И я знаю, как её спасти.
Обновлено: 18.02.2026