Глава 36 — Глава 35. Прощай

Уходя, не забудь сказать «прощай». Спасибо за то, что дарил мне тепло. Спасибо за то, что рассказывал мне сказки перед сном и целовал мне щёки. Спасибо, что показал мне звёзды. И говорил «люблю». Все издали облегчённый вздох. Не собираясь отлипать от меня, Альра вдруг обеспокоенно ахнула. — А как же Нокт и Река? Где они? — За них можешь не беспокоиться. С ними всё хорошо. — откликнулась Филина, смотря в окно. — Они наверняка сейчас вместе, точно так же не могут отлипнуть друг от дружки. Заметив вокруг скопление незнакомых лиц, девочка удивлённо открыла свой ротик и большими округлёнными глазами начала разглядывать их. — Элин, мы... Мы в Сансанзу?! — восхищённо воскликнула Альра. — Да. Знакомься, это Филина де Ла Сиело, глава Сансанзу, и её дочери Сура и Лия. Это они спасли тебя. — То есть... Проклятие снято? Но как? — на её вопрос ответил Лиола. — Бумаги. Немного покопавшись, мы всё-таки нашли то, что искали. Там так же хранится вся история возникновения Уиндопурена и Сансанзу, но... — Этого читать не потребовалось, так как они вспомнили, что река названа в честь близнецов. Её имя Хитомару. И мост был возведён не при жизни, а после смерти её сыновей. Когда проклятие обрушилось на вас, она первым делом постаралась защитить могилу близнецов, запечатав мост в своих недрах. Но так получилось, что она запечатала и саму себя. Поэтому вам надо было вспомнить. И о близнецах, и о ней. — Теперь же проклятие разрушено. И всё наконец-то встало на свои места. — закончила за меня Филина. Да, всё наконец-то закончилось. Тихонько улыбнувшись, я почувствовала лёгкое дыхание за своей спиной. Стоило мне обернуться, как я тут же оказалась в объятиях львицы. — Столько лет прошло, Элин. — прошептала Филина, нежно гладя меня по голове, как своё дитя. — Я уж думала, ты не вернёшься. — Ну разве я могла не вернуться? Здесь, точно как и в других концах света, мой дом. И чтобы не случилось, так будет всегда. Тихонько мурлыкнув, соглашаясь с моими словами, Филина отпустила меня. К ней тут же, топая ножками, выбежала Альра, тянув свои маленькие ладошки. — А меня? — Конечно, милая. — сложно было удержаться от улыбки, смотря на это столь чистое дитя. Вот и, казалось бы, самая строгая в мире львица и то не смогла. На фарфоровом лице расцвела цветущая улыбка, глаза-гелиодоры заблестели. Оказавшись на руках львицы, девочка весело заулыбалась и прошептала ей что-то на ухо. Та же в ответ улыбнулась и чмокнула её в щёчку. И эта умиротворённая картина тронула всех, словно солнца лучик, проникнув в самые глубины сердца. Эта сказка могла бы закончиться счастливым финалом. Но разве ж это сказка? Когда мы вышли к реке, уже смеркалось. Звёзды одна за другой зажигались на небе. Лёгкий ветерок обдувал щёки. Однако нёс он за собой что-то не доброе. На мостике из красного дерева сидела Хитомару, крепко прижимая к себе Нокт, что без остановки роняла свои слёзы. Их нежно обнимало голубое свечение, исходящее от колокольчиков, что начинали звенеть от лёгкого дуновения ветерка. Заметив нас, девушка с венком на голове не проронила ни слова, лишь только крепче прижала к себе мотылька. Под тихим мерцанием можно было разглядеть мокрую дорожку на щеке от недавних слёз. — Элин... Почему они плачут? — обеспокоенно спросила Альра, крепко сжав мою руку. Я сжала её в ответ, но слова мои комом встали в горле. — Музыки... Совсем не слышно. — унеся мой шёпот далеко к облакам, ветер совсем стих, оставляя после себя отголоски прохлады. Обернувшись, я столкнулась с обеспокоенным взглядом Лиолы. Его взгляд был устремлён на леса, на свой родной дом, где прямо сейчас уходила чья-то жизнь. — Отец... — прошептал он со всей своей болью, что только могла накопиться в душе, и сорвавшись с места, устремился в саму тьму. Ни музыка, ни шарики-светлячки его не встречали. — Элин... Я стояла как вкопанная, не имея сил уже ни на что. Что же делать? Альре нельзя туда, только не ей... Ведь это разобьёт ей... — Ты должна пойти. Должна показать ей. — прозвучал, словно звон колокольчика, голос. — Должна найти в себе силы сказать «прощай». — Ч-что показать? Элин? Элин, что происходит? — разволновавшись ещё больше, девочка начала тянуть меня за подол платья. Я всё стояла, не шелохнувшись. Вдохнув поглубже воздух и смирившись кое с какими мыслями, я положила руку на белую макушку Альры, нежно поглаживая её волосы. — Ты права. Нам нужно проститься должным образом. Взяв на руки обеспокоенную альрауну, я двинулась в сторону Уиндопурена. Девочка уткнулась носиком мне в плечо и тихо прошептала: — Я не хочу... Она и сама всё прекрасно понимала. Понимала, что, возможно... Ей придётся проститься с тем, кто стал так дорог сердцу. — Но мы должны. Альра, в этом... В этом нет ничего страшного. Это грустно. Это больно, но... Нам надо проститься должным образом. — Не хочу забывать... — Ты не забудешь. Его образ, его голос, всё, что связано с ним, отпечатается в твоём сердце. Ты не забудешь. Я обещаю, что нет. Придя на место, мы увидели толпу застывших кентавров и кентаврид. Лица всех присутствующих были наполнены грустью. Кто-то тихо ронял свои слёзы, кто-то прощался в безмолвии. Но было понятно одно — скоро в жизни жеребца проведётся последняя церемония. Прощальная церемония. Выйдя из толпы, первое, что я увидела, это спину Лиолы, нависавшего над лежавшим отцом. Подогнутые, под лошадиное тело, ноги, чуть подрагивали. Было видно, что они уже не встанут, не заработают как надо, не умчат своего хозяина по зелёным лугам, по направлению сильных ветров. Однако он с достоинством держал свою спину, голова была устремлена вперёд, лишь только глаза были слегка опущены. Все знали, что скоро он уйдёт, что у них остались считанные минуты. Но никто не подавал виду. Араши хотел уйти с достоинством, без лишних слов, без переживаний. Все это понимали. Заметив меня с Альрой, прежний глава Уиндопурена слегка улыбнулся. Получилось у него это с трудом. Силы постепенно покидали его, превращаясь в тысячи бледно-мерцающих частиц, что исходили от его тела. Он постепенно начинал растворяться, стираться из этого мира. Рядом стоявший Лиола молчал, точно как отец, с гордо-выпрямившейся спиной. Лишь только глаза его были закрыты и на лице читалась боль. Еле заметным движением руки, Араши подозвал меня к себе. Альра плелась за мной следом, крепко вцепившись в подол моего платья. Ночная тишина нависала над нами, которую лишь только шарики-светлячки могли разогнать, но делали они это не охотно. Ветер снова зашелестел листьями, срывая нежные лепестки фиалок и отправляя их за собой в дальний путь. Взяв меня за руку, жеребец одарил меня лёгким поцелуем в лоб. Что стал последним в нашей с ним жизни. Тихонько улыбнувшись, он прошептал: — Никогда не забывай о том, кто ты и откуда. И никогда не вини себя в том, что кому-то приходится уходить раньше. Всегда прислушивайся к листве и тёплым ветрам, что нашёптывают твоё имя. — поглаживая мою щёку, он лёгким движением смахнул невидимую слезу, что готова была упасть на землю. Второй рукой он потянулся к Альре, мягко схватившись за её макушку. — Ты умница и большая молодец. Всегда присматривайте друг за другом. — пространство вокруг вспыхнуло, разбивая тело жеребца на много-много ярко-золотых частиц. — Не уходи, Араши! — в порыве чувств крикнула Альра, роняя ручьи слёз. В ярком пространстве, где полностью исчез Араши, эхом остались звучать отголоски голоса, смешавшегося с ветром. — Мои любимые, маленькие принцессы. И наступила ночь, ветрам дорогу уступая, Померк и светлый лик, с собою унося воспоминания. Но чувства не забыть, как не забыть тех слов, что ты шептал мне перед сном, И уходя, «люблю» — ты не забудь сказать мне на прощанье.