Чем лучше я скажу «люблю», я лучше покажу. Я вырву сердце из груди и тебе же подарю.
Мои мысли полны о счастье с тобой. Вот только ты влюблён, и увы, не со мной.
Как же глубока была её печаль. И я прекрасно знала вкус столь печальной ноты. Ведь сама же её вкушаю до сих пор, не в силах насытиться одними лишь воспоминаниями.
Звёзды медленно исчезали, пропадая за заслонкой голубого купола. Песчинки, поднимаемые ветром, ярко искрились, словно золотая пыль, что оставляют после себя феи грёз. И вновь подкралась тишина. Мы молча стояли, любуясь рассветом.
— Интересно, — донёсся до меня мягкий голос, что был нежнее лилии в пруду и печальней льдинки в небе. — почему мы любим? Как понять это чувство, что словно буря, готовая всё поглотить?
— Кто знает. Наверное, для того чтобы жить.
Наши слова вылетали из уст и подхватываемые ветром, улетали прочь, прямо к звёздам, которых было уже совсем не видно.
— Чтобы жить? — оторвавшись от переливающегося нежными красками неба, Сура посмотрела на меня своим печальным взглядом. Её отчаяния шёпот был похож на крик. — Но зачем? Элин, ведь в любви нет ничего хорошего... Влюбляясь, мы обретаем себя на бесконечные муки.
— Это так.
— Но тогда...
— Но... — перебив, я всё так же смотрела на небо. Мой взор наполнился бесконечной любовью. Я это чувствовала. — ...любовь даёт нам силы, чтобы двигаться дальше. Любовь приносит боль, но так же она приносит и бесконечное счастье. Мы любим себя, любим других, родных, влюбляемся в рассветы и провожаем закаты. Именно ради любви мы готовы жить дальше.
— И ты не жалеешь, что влюбилась в него? — еле слышно спросила львица.
Я покачала головой.
— Не жалею. Ради этой любви я готова гоняться за судьбой. Готова отмотать время вспять, лишь бы только увидеть его снова.
И тогда Сура снова надолго ушла в себя. Она сомневалась, она боялась, но после моих слов в её глазах затаился огонёк надежды. Она хотела верить в своё счастье.
Собравшись все вместе, мы направились к главному дому. Солнце медленно поднималось, постепенно отдаляясь от горизонта, но Сансанзу уже кипел жизнью. Львицы не торопливо вышагивали, направляясь в храм Солнца, чтобы совершить утреннюю молитву. Львы приходили в самом конце, чтобы отдать свою дань уважения и поблагодарить мать-природу за сохранность их вида. Пение Леонтокентавров поражало и в то же время приводило в восторг. Сама душа начинала парить, заслышав нежное мурлыканье, что словно нежный шёлк, обхватывающий тебя в своих объятиях. Что словно Млечный путь, пересекающий всё ночное небо. Что словно мягкий дождик, идущий под руку с солнцем.
«Ты же слышишь это, верно?» — обратилась я к спящей на моих руках малютке, что так и не открыла свои глазки.
Пока я наслаждалась дивным пением, заглушающую мою печаль, перед нами выросло большое белокаменное здание с девятью колоннами. В этих стенах находилась глава Сансанзу. Дочь неба, Филина де Ла Сиело.
По зелёному мраморному полу вела белая ковровая дорожка, чьи края были украшены золотой росписью. Вдоль белых стен стояли горшочки с травами, издающие приятный аромат. Обычно, в главном зале находилось как минимум ещё две львицы, но сегодня здесь было пусто. Но как обычно это место было наполнено солнечным светом, в лучах которых резвились золотые песчинки.
Вдруг в зале, словно гром, прогремел женский голос, что был подобен горному хрусталю.
— Вы наконец пришли. — в месте из золотых подушек величественно восседала она, Филина, глава народа Леонтокентавров и излюбленное дитя неба. Её золотые волосы были пропитаны солнцем, глаза цвета гелиодора, что не уступал по красоте другим камням, были устремлены прямо в душу, стараясь разглядеть все скрытые мотивы. Лёгкое движение руки и золотые браслеты позвякивали, эхом разливаясь по всему залу. Её глаза переместились на меня, а затем на Альру. Голос её в разы смягчился, подзывая меня к себе. — Элин, дай мне на неё взглянуть.
Осторожно забрав кошку с моих рук, Филина аккуратно уложила её на алтарь, что обычно служил для неё столом для бумаг и древних книг.
Проведя по её мягкой шёрстке своей фарфоровой рукой с аккуратными длинными ноготками, глава медленно закрыла глаза, что-то мурлыча про себя. Воздух задрожал, песчинки заметно замедлили свой темп, пока совсем не замерли в воздухе. Через какое-то время Филина напряжённо вздохнула.
— Река проникла в её сознание. Нам остаётся только ждать.
— Ждать чего? — непонимающе спросила Сура.
— Когда Река сама отпустит тело бедняжки. А для этого мы должны вспомнить всё.
И тогда в каждом из нас раздался тихий звон колокольчика, тихо шепчущий нам одно лишь единственное слово, что эхом раздавалось в нашем сознании.
«Имя. Вы должны вспомнить. Моё имя...»
Обновлено: 20.01.2026