Райден вышел из дома и привычно направился к ограждению со скотом на заднем дворе. Он естественно осмотрелся и применил способности контроля разума на однорогой свинье – так он сокращал ненужную суету при забое.
Когда двери сарая закрылись, над ладонью сконцентрировалась блестящая, черно-зеленая энергия, похожая на прочный клубок льняной веревки. Она всячески извивалась и быстро приняла форму кинжала, сделанного из материала, который всегда встречался рядом с недавним извержением вулкана. Это был тот самый первый клинок, созданный Райденом в первые минуты приобретения силы Скверны, однако он стал напоминанием провального использования и теперь применялся только для разделки скота.
Он активировал малую долю Скверны – ему уже хватало мастерства обращения с силой, способной привлечь внимание даже простого работяги с другого конца пшеничного поля. Тем не менее, если контролировать и выделять её ровно столько, чтобы хватало сил манить за собой скотину и собирать кровь от разделывания, то жуткая аура могла оставаться в пределах хозяйства.
Райден выбрал роль мясника не из-за удовольствия, а чтобы совершенствоваться в использовании противоречивой силы. Всё же к богохульному колдовству требовалось особое внимание. В этот раз, направив руку на свинью, несколько секунд спустя она слегка оторвалась от земли всеми копытами. Райден разочарованно вздохнул и принялся подготавливать товар к продаже.
Его отточенные и по-прежнему гибкие движения рук напоминали искусное исполнение художника, который вместо кисти держал клинок. Кровь, что вытекала из однорогой свиньи, лежащей на разделочном столе, он собирал в ведро, а позже смешивал с компостом и применял в качестве удобрения. Таким образом облагороженная земля давала самые большие, вкусные и полезные плоды, но главным эффектом было повышение ощущений маны в теле. Этот способ он увидел во сне ещё когда был ребёнком, и только сейчас решился попробовать, чем был приятно удивлён. Райден выращивал такие овощи у себя на заднем дворе: томаты, морковь, свёклу, капусту и картошку. Он их не продавал, лишь готовил для внука. Сам он их не ел, потому что после отказа от маны и бога его тело отвергало всё, что связано с маной.
Как только Райден закончил и собирался выйти из сарая, в очередной раз провёл взглядом по обшарпанной палке, стоящей в углу. Она была тем ключиком, который порой насильно открывал дверь к воспоминаниям.
***
Пять лет назад.
– Ответ неверный. – Райден поучительно сказал и стукнул той самой, ещё новенькой палкой по плечу семилетнего Нилла.
– Ааааай! Больно! – он схватился за голову, сдерживая подступающие слёзы.
– Ещё раз: ману, что витает вокруг, ты впитываешь душой, где она преобразуется в индивидуальную энергию и потом высвобождается. Количество поглощённой маны зависит от стойкости твоей души, и если она хрупка, то от большого потока она нагреется и сгорит. И ты вместе с ней. – не меняясь в лице, Райден ронял слова губами, чуть спрятанными в бороду и усы.
– Ваааа! Зачем мне вообще учиться ею пользоваться, если это так опасно?! – всё ещё держась за голову возмущался Нилл, смотря снизу вверх.
– С ней ты сможешь защитить себя и то, что тебе дорого.
– У меня же есть ты!
Вдруг Райден стал серьёзнее.
– Думаешь, я собираюсь постоянно тебя защищать? Нет. Иначе ты вырастешь беспомощным. Никто кроме тебя самого не будет тебя оберегать. Моя задача лишь помочь, проследить, чтобы ты не умер в процессе.
– Чего?! Я могу умереть? Не хочу! Нет! – Нилл встал с земли и побежал прочь, но строгий удар по плечу снова достиг его, и он вновь присел на корточки. – Айа-айа-йа-й-а, ладно, ладно, хватит только меня уже бить!
– Перестань дурачиться. Ну же, повтори: чем ты впитываешь ману?
***
Наши дни.
Где-то в лесных окрестностях Безымянной.
У Райдена и Нилла было тайное место для тренировок – то самое, из воспоминаний. Они сделали его на высокой, умеренно скалистой местности, окружённой деревьями и хищниками. У местных не было никакого желания там бродить.
Каждый день утром, пока Райден продавал мясо на рынке, Нилл, как обычно, практиковал методы укрепления души, которым дедушка его обучил – одновременное поглощение маны и высвобождение преобразованной энергии. Вечерами же они вместе тренировали совмещённые с магией боевые искусства.
Тренировочная площадка была оборудована напротив большой скалы, перед которой была расчищенная средних размеров полянка, ограждённая кустами и камнями. Сверху это выглядело как круглая арена, внутри которой, в разных частях, стояли семь булыжников из гранита.
Нилл стоял в боевой стойке с закрытыми глазами по центру, настраиваясь на уничтожение мишеней.
"Поглотить ману…" – он по привычке давал себе мысленные подсказки и переходил к действию. – "Наполнить маной мышцы, кости, ткани и..." – под конец мысли он весь заискрился черно-золотой оболочкой и выкрикнул: – атаковать!
Нилл резко открыл глаза и прытко задвигался от цели к цели, нанося серии искусных атак руками и ногами. Сосредоточившись на последнем камне, он вложил все силы в удар, но отколол только кусочек покрупнее. После яростного натиска Нилл вышел из атакующей позиции, осмотрелся и прохрипел, возмущённо поджав губу. По всей тренировочной площадке валялись очень мелкие камешки, отломанные от гранита, но разрушительного урона не было.
"Гадство… Снова не получилось." – мальчик топнул ногой по камню и оставил ногу на нём.
– Я уже месяц их бью, но никакого толка! – он оттолкнулся и отошёл в центр. – Их вообще возможно разбить? Проклятый старикан! Как он хочет, чтобы я это сделал без… – он прервался на полуслове, продолжительно выдыхая, – это попросту невозможно. Нилл пнул каменную крошку на земле.
– Есть ли в этом смысл? Вся эта подготовка непонятно к чему... Может быть, он просто хочет моей смерти? Да, точно, так и есть. Зачем нужна сила, если ею нельзя пользоваться? Мало того, что мне не позволяет, так ещё и сам… Над ним насмехаются, а он не может им даже ответить!
Райден запрещал иметь друзей, поэтому Нилл не мог никому выговориться, и когда подступали чувства, он выговаривал их сам себе.
– Я его не понимаю! – он потянул себя за блондинистые волосы и сорвал с них верёвочку. Локоны упали вниз, добавляя ему пару лет.
Верёвочка напоминала Ниллу о Райдене – это он дал её, когда тот стал отмахиваться от стрижки. Райден знал, что нельзя подавлять молодую волю, поэтому разъяснил важность обзора и поставил условие. Нилл согласился собирать волосы в хвост, но каждый раз, когда он это делал, в голове звучали нравоучения, будто дедушка всегда был рядом.
– "Оставайся спокойный, Нилл". "Будь внимательным, Нилл". Как я могу?! – слова старика не выходили у него из головы, и от этого только больше тошнило.
***
В это же время. Рынок.
Разговор торговцев продолжался. Худой молочник с удовольствием рассказывал суть диалога.
– Ты представляешь, этот олух предложил спор на два малых серебра! Говорит, что сможет разозлить старика Райдена! Вот умора! – со смехом он шлепнул по столу.
– Что? Зачем предлагать такой вздор? – мужчина в соломенной шляпе вдруг расстроился, услышав, какой нелепицей они занимаются, и надеялся получить хоть какое-то вразумительное объяснение.
Толстяк же надул щёки.
– Ты не местный что ли? Наверняка, ведь я тут тебя раньше не видел, – он подозвал его правой рукой, чтобы тот наклонился. – Есть у нас тут один известный старый мясник – Райден. Его уже долгое время пытаются разозлить, забава такая местная, но кто бы и что ни делал и ни говорил, он всегда остаётся таким вежливым, мерзко спокойным. Тьфу, взор Ландао на его голову.
– И зачем вам это надо? Ерунда какая‑то. – новенький в шляпе не скрывал своего скептического настроя.
Толстый затейник недовольно отодвинулся и стал говорить грубо, прикрыв глаза.
– Ты, наверное, не заметил или не внимательно меня слушал, кретин, но тут мало развлечений, а это один из способов развеять скуку.
Надвигающуюся словесную перепалку предотвратил молочник, перестав обмахиваться веером.
– Хватит трепаться. – он указал взглядом направление и добавил: – Смотрите, идёт.
Тянув небольшую деревянную тачку с мясом, на рынок зашла высокая фигура в темно-зелёной мантии до земли. Мантия казалась дверью, на которую наложено табу открытия. Таинственная и пугающая. За ней будто скрывалось то, чего не следует видеть посторонним. От неё приятно пахло древесной смолой.
Полный торговец взволновался, но двинулся вперёд с потешной улыбкой.
– Пойдём, поздороваемся.
Когда мужчина‑новичок в шляпе увидел цель, то сглотнул слюну от волнения. Он вдруг забыл, что его назвали кретином.
– С‑серьёзно? Какой у него рост? Он выглядит… жутко…
Трое мужчин шли к Райдену и только у толстяка было ехидное выражение лица. Подойдя поближе, они задрали свои головы вверх, чтобы увидеть его глаза.
Новичок аж придерживал свою шляпу, чтобы осмотреть Райдена с головы до ног, и, сделав это, он несколько раз поменялся в лице. В его взгляде читалось: "они правда хотят разозлить этого человека? У них нет ощущения, что это плохая затея?"
– Привет! Дружище, как поживаешь? – пузатый торговец поздоровался, имея на лице поддельную улыбку.
Для Райдена даже кселусы имели большее значение, чем заговаривающие с ним жители деревни.
– Ты как всегда такой разговорчивый… Слышал, у тебя на прошлой неделе плохо продавалось мясо. Старик, у тебя что, заражённый скот?
Толстяк говорил громко, так, чтобы его слова дошли до каждого человека на рынке. И ему удалось – люди обернулись и притихли. Росток слухов посеян. Наигранная забота была лишь прикрытием, чтобы подначить Райдена, но он никак не реагировал. Он отрешённо раскладывал товар на свободный прилавок, будто рядом и не было всяких дурней.
– Знаешь, опасное это дело, испорченным мясом торговать, глядишь отравится кто. Может быть тебе жареное мясо продавать, а? – нахальный толстый торговец не скрывал своего недоброго посыла, когда делал акцент на слове "жареное". Он будто случайно повернул голову вправо и увидел вдалеке плотный поднимающийся дым и также искусственно удивился.
– Ой‑йо! Райден, а этот дым случаем не от твоей фермы идёт? Ты бы сходил, проверил, мало ли что!
Райден закончил раскладывать мясо на прилавок, а после медленно взглянул не на дым, а на досаждающего толстяка, пронзая его тяжёлым взглядом.
Пока торговец наигранно рассматривал горизонт, молочник и новичок не могли оторвать взгляд от взгляда Райдена. Темно‑изумрудные глаза – от них веяло чем‑то необъяснимым, тем, что вызывает выворачивающую дрожь в теле.
И тогда мужчина в соломенной шляпе осознал, что имели в виду его новые товарищи.
"Разозли Райдена…"
Забава, от которой в крови поднимается страх.
Тем не менее провокация не сработала, и Райден по‑прежнему не проявил никакой агрессии. Он только произнёс:
– Так и сделаю. – голос его будто прошёл сквозь толстяка, как сытый хищник мимо жертвы.
– К‑конечно! Ты иди‑иди, а мы пока приглядим за твоим мясом, не беспокойся! – толстяк ударил себя кулаком в грудь, намекая, что на него можно положиться.
Когда Райден развернулся и спокойно ушёл, полного мужчину бросило в холодный пот, а сердце забилось, как бешеное. Он упал на колени и приложил руку к груди.
Другие два соучастника, увидев состояние толстяка, сумели освободиться от необъяснимого, поглощающего чувства тревоги. Мужчина в шляпе чуть было не восхитился стойкостью толстяка, но увидев того на коленях, сразу поменял своё мнение. Он подумал, что даже обычный провокационный разговор может заставить человека забыть дышать, но в случае с Райденом трепет поднимался до предела, до удушения.
Несуразная затея вдруг оказалась опасно‑интересной. Остаточное напряжение по‑прежнему коробило мужчин, и в этой атмосфере прозвучал квакающий голос худого торговца:
– Только не говори, что ты решил устроить там пожар…
Толстяк отдышался и бодро встал на ноги, отряхивая штаны.
– Не парься, я… я всего‑то заплатил заезжему серому наёмнику, чтобы тот поджёг тюк с травой. Ничего такого. – он чего‑то недоговаривал.
На континенте было несколько видов наёмников: белые, чёрные и серые. Белые брались только за этичные по нормам общества заказы. Чёрные, наоборот: грабёж, убийства, контрабанда, работорговля. Серые были хитрецами, которые ходили по границе между правым делом и разбойничьим, находя лазейки в законах.
– Не думаю, что это сработает. – новичок в шляпе всем видом показывал недоверительное отношение к идее. Он словно посылал мольбы Ландао, чтобы план толстого проходимца не увенчался успехом.
– А вот и узнаем, новенький! Вот и узнаем!
***
Незадолго до поджога.
Нилл возвращался на ферму и, будучи раздражённым, шёл, пиная пыль и мелкие острые камешки под ногами.
"Угораздило же забыть метательные ножи. Старик бы меня живьём съел, если бы узнал, что я снова это сделал… М? – Нилл вдруг что‑то заметил.
"Кто это возле нашего дома?" – он заметил подозрительного мужчину с бордовой повязкой на лице, сидящего возле тюка с травой.
Нилл понял, что незнакомец увидел его, но бежать не собирался. Тогда он нахмурился и решил прогнать его. Схватив камешек, он случайно швырнул его так сильно, что по приземлению земля под ногами незнакомца взмыла вверх и осыпала его.
"Ой…" – Нилл понял, что рефлекторно усилил тело маной при броске, и наступательный настрой сменился виноватыми, скованными движениями.
– Эй ты! Прочь от нашего дома! – в голосе звучал и гнев, и надежда, что ему удастся избежать последствий своей случайности и прогнать негодяя.
Незнакомец вздрогнул и опешил, однако не испугался, наоборот, посмотрел на Нилла как на безумного травника, что нашёл редчайшее растение. Он поднялся и побежал. Нилл инстинктивно бросился за ним и пока не знал, что будет делать, когда поймает. Погнавшись, он не заметил, что тюк с травой всё же был подожжён.
***
30 минут спустя.
Рынок.
Худой молочник продолжал обмахиваться веером, но теперь уже беспокойно.
– Тебе не кажется, что дыма чересчур много?
– Д‑да нет, ничего, немного, в самый раз!
Толстяк и сам был на нервах. Он предполагал, что его план начал выходить за рамки задуманного, а это было чревато последствиями. И не только тем, что Райден разозлится, и не тем, что он проиграет крупную сумму, а местью местной общины.
Он сжал свои монеты в кармане и подумал, что не хочет расставаться ни с ними, ни с возможностью нормально жить в аномально благоприятной деревне. Толстяк собирался отправиться разведать ситуацию, как его привлёк людской гул – рядом с соседним прилавком собралась небольшая компания людей, которая что‑то активно обсуждала.
– Как думаете, это кто‑то нарочно сделал?
– Такое вполне может быть, в деревне хватает прохиндеев!
– Я только что проходила мимо и видела, как у него ферма горит.
– Просто проходила мимо? Может быть, стоило помочь, а?
– Он и сам справлялся! Не вмешивай меня в это!
Полный мужчина, подслушивая их разговор, побледнел в очередной раз.
"Эй‑эй‑эй, о чём это они говорят?! Неужто тот дебил нарочно перестарался?! Вот же урод! Я его прибью, если это так! Мне хотелось лишь отвлечь его, а не сжигать ферму! Проклятье!"
– И это, по‑твоему, «ничего такого»? – тощий торговец не то осуждал, не то расстраивался возможному проигрышу.
– Заткнись! Я не виноват, что всё вышло из‑под контроля! – толстяк задыхался.
– Какая сейчас разница? Возможно, ты теперь и правда выиграешь пари, поздравляю. – мужчина в шляпе неодобрительно поздравил его и обернулся на валящий дым.
Толстяк побагровел.
"Нужно срочно найти этого кретина наёмника, который не смог проследить за такой простой мелочью!"
Найти недобросовестного исполнителя выглядело хорошей идеей в голове нервного торговца, только он ещё не знал, кого нанял.
***
После пятнадцати минут преследования Нилл оказался на поляне заброшенных хижин недалеко от основной части деревни.
– Покажись! Как вы смеете издеваться над моим дедушкой?! Он никому ничего плохого не сделал! Хватит потешаться над ним!
Глухое эхо Нилла гуляло по округе и быстро исчезало, отчего создавалось неловкое одиночество. Проходя мимо одной из хижин, он услышал из тени хриплый и резкий голос.
– Эй, шкет.
Неизвестный вышел из переулка, по‑прежнему скрывая лицо бордовой повязкой. Были видны только его чёрные волосы и как чёрный агат глаза. На голое тело он носил бордовую жилетку с потрёпаными краями и тёмно‑коричневые штаны, обмотанные серой тканью по голени.
Нилл вздрогнул от неожиданного появления и нахмурился. Взгляд его стал колючим, оценивающим.
– Интересные вещи ты говоришь… Что же заставило людей так себя вести? – слова и тон незнакомца казались насмешкой.
– Это я у тебя хотел узнать! Что ты делал возле нашего дома?
– Так я тебе и ответил. Тц‑тц‑тц. Чего ещё ждать от ребёнка? Однако мы можем договориться. – незнакомец вёл себя презрительно.
"Что этот тип задумал?" – Нилл перебирал всевозможные уловки, на которые способен человек, и был наготове. Райден всё время твердил ему о чёрных людских душах, из‑за чего у него выработался раздражающий рефлекс – подозревать всех и каждого в потенциальной опасности.
– Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой, и я даже сделаю это первым. – незнакомец так и хотел ковырнуть, повлиять на неокрепший детский ум.
Нилл же не стал останавливать своеобразную речь. Может быть, так он найдёт хоть какие‑то объяснения.
– С чего начать… Я проходил мимо, и о чудо, случайно нашёл целую деревню. Остановился на ночлег и уже собирался покинуть ваше захолустье, как вдруг ко мне обратился местный житель и попросил об… услуге. Дело плёвое, всего‑то и нужно было поджечь тюк с травой в доме какого‑то старика, ну так, я его нашёл и собирался сделать дело, но ты мне помешал.
Только Нилл хотел перебить пустой треп незнакомца, но тот сбил его двумя вопросами:
– Значит, это дом твоего деда? Этот как раз то, что мне нужно. Может быть… тебе известен этот человек? – незнакомец засунул левую руку вовнутрь жилетки и достал свёрток бумаги, раскрыл его и злобно ухмыльнулся, тыкая пальцем в портрет.
Надпись на листовке с криво нарисованным, но узнаваемым изображением Райдена:
“Доставить живым или мёртвым. Награда 25 золотых”.
Обновлено: 22.01.2026