Злость, глухо дремавшая где-то в глубине, начала подниматься на поверхность. Было обидно осознавать, будто всё, что я сделал для них, забывается так быстро. Всего две недели назад я вытащил их из беды, но теперь они снова садятся мне на шею. Возможно, я и сам виноват — в конце концов, с самого начала было ясно, что за личность у Ягнёнка.
Я повернулся к нему, чтобы предотвратить бесполезную перепалку с Адмиралом. Мой взгляд стал подстать окружающей температуре.
— “Гэрри, скажи ему заткнуться и дать мне возможность договориться. Его желания мы обсудим позже,” — Ягнёнок, который ещё мгновение назад был готов отстаивать свою точку зрения до последнего, понемногу стушевался. Сведя брови и уткнувшись в свои карты таро, он начал их бесцельно перетасовывать. Пусть лучше займётся этим, чем доводит меня до точки кипения.
Адмирал Кронос, наблюдавший за нашей небольшой драмой, натянуто улыбнулся.
— В любой момент на нас может напасть Коленвал или его слуги. Да и моему лагерю нельзя оставаться без меня слишком долго. Давайте вернёмся туда и обсудим всё на месте.
Он не стал ждать нашего согласия. Легко взобравшись на транспорт, указал направление, словно уже стал нашим господином.
Долгого путешествия по снежным пустошам не потребовалось. Неровные холмы, покрытые густым слоем льда, сменились ровной площадкой, где посреди замёрзшего мира возвышался небольшой военный лагерь. На первый взгляд он казался обычным — шатры, укрепления, кострища. Однако, приблизившись, я понял, что всё совсем не так.
Лагерь находился под огромным фиолетовым куполом, созданным самой силой Кроноса. Всё внутри него застыло, будто время остановилось. Солдаты замерли в неестественных позах — кто-то начищал меч, кто-то с поднятой рукой, словно собирался закричать приказ. Костёр, огонь которого обычно плясал на ветру, застыл, превращённый в жёсткие, неподвижные языки пламени.
Сила Адмирала была одной из самых опасных парамеций, которую показывали в каноне. Фрукт Фокси затрагивал самый важный аспект силы любого персонажа, саму его скорость, которую можно было низвести до нуля. Такая сила у Адмирала, способного раскрыть её на всю… желание устраивать конфликты пропало окончательно.
— Здесь, — сказал он, — мы можем говорить спокойно. Ни одно живое существо не пересечёт этот барьер, пока я этого не позволю — к сожалению, такого недостаточно, чтобы остановить моего сына. Ну и то же самое я могу проделать с вами, если хотите. Позвоним дозору, и они быстро вас заберут.
Старичок улыбнулся себе в усы: вот только никто из моей команды такой шутки не оценил. Пришлось опять просить Гэрри их успокоить, разослав по команде мой ментальный приказ. В этот же момент я взглянул на Кроноса, с улыбкой, на грани вызывающей наглости и вызывающего любопытства.
— Адмирал, скажите, а ваше звание досталось вам в результате каких-то… скажем так, неоднозначных действий?
В тишине можно было услышать, как чей-то карандаш упал на каменный пол. Это стоящая в сторонке и не отсвечивающая СиДи немного пересралась.
Кронос прищурился, его голос стал холодным:
— Малыш, ты ведь тоже служил, так? Разве это не обязывает тебя обращаться ко мне по уставу, особенно если берёшься судить мои приказы?
Я только пожал плечами, отвечая на шутку и “защищая” интересы команды.
— Я придерживаюсь только одного устава — личного кодекса пирата. Но, знаете, вопрос был не официальным, а чисто… из профессионального интереса. Просто… знаете, я подумал: столько лет борьбы, побед, завоёванного уважения… Но разве не странно, что Дозор до сих пор не может справиться с одним из самых больших источников бедствий для людей?
Команда напряглась, уловив, к чему я клоню.
— Ты лучше выбирай слова, я не понимаю, — предостерёг Кронос.
— А я понимаю. Кхм, это дело сложное, семейное, — я развёл руками, изображая сочувствие, которое казалось скорее насмешкой. — Но разве это не то, что отличает сильного лидера? Умение принимать трудные решения, особенно когда от них зависят жизни невинных.
Я наклонил голову, исторгая из себя всю суть характера Кронена.
— Вы наверняка сделали всё, что могли. Просто, как говорится, результаты говорят сами за себя.
Команда застыла, словно воздух вокруг стал плотнее.
— Но не переживайте, — добавил я, успокаивая мужчину. — Я уверен, что у вас были причины. Может, вы думали, что дать ему свободу — это лучший способ… исправить ситуацию? Иногда отступление — это тоже стратегия. Что ж, в любом случае мы здесь чтобы помочь Вам сделать работу Дозора.
«Поздравляем, вы получили 10 очков Капитанского престижа».
— Ха-ха-ха, как видите, у него образовалось такое же чёткое определение Справедливости, как и у вас, ха-ха-ха, — в этот момент тишину попыталась развеять СиДи, подав намеренный голос дурочки. Она потирала пропотевшую шею и заставила Кроноса, в конце концов, отвернуться от меня.
— Понятно чего вы покинули Дозор, вас бы никто терпеть не стал, — высокомерия у Кроноса даже в таком пожилом возрасте было хоть отбавляй. Он просто щёлкнул пальцами, и в этот момент вся остановившаяся жизнедеятельность внутри лагеря обрела свой ход.
Солдаты даже не обратили внимание на это, продолжив заниматься делами — лишь напряжённо изучили наши ден-ден муши. А мы же последовали за Кроносом и оказались под шатром, в котором было два человека. Мужчина, сидящий напротив пергамента и расчерчивающий на ней карту, и парень с синими волосами и меховой куртке. Из воротника этого странного человека росли самые что ни на есть клыки животных, а игривый взгляд убийцы спокойно изучал всю нашу команду.
— Майнд, вот и подмога, о которой я говорил, — Кронос встал между нами и сразу стал представлять. Напряжённый блондинчик оказался тем самым скрытым сокровищем, которого Драгон заставлял остерегаться — настоящий ясновидец, умеющий взбираться внутрь сознания и читать чужие мысли, а не только сканировать округу похлеще любой хаки наблюдения.
Правда, напряжённым он был не просто так.
— “Я передаю белый шум, наши мысли не прочитают,” — предостерёг меня Гэрри, в ответ на что я надменно поднял голову, чуть ли не усмехнувшись в лицо этому Майнду.
— А это — Прокруст, — последним нам представили парня с синими волосами, на чьём лбу медленно переливались какие-то фиолетовые рога. У него из куртки тут же вытекло несколько зубастых жидких существ, сформированных словно бы из яда. — Наш убийца. Солдаты, которых вы видите вокруг, принадлежат ему.
Стоящую в сторонке СиДи резко передёрнуло. Она подошла поближе и прошептала:
— Я слышала, этот человек выполняет заказы по устранению опасных пиратов буквально в одиночку. Поосторожнее с ним.
— Отряд смертников и совсем незаконопослушных дозорных, — Прокруст сделал шаг вперёд и преспокойно протянул руку мне. Но я посмотрел на неё и проигнорировал, более того, нацепил на голову свой шлем. Взаимодействовать с владельцем фрукта яда — ошибка.
Увидев мою реакцию, мужчина закатил глаза и повернулся к Драгону. Тот, однако, тоже полностью проигнорировал.
— Он управляет отрядом дозорных, которые чаще всего совершают неправомерные действия, приводящих к смертям среди простых граждан. Как видите, даже такие люди могут быть полезны, — последнее замечание Кронос адресовал мне.
Такие отряды и их методы всегда вызывали у меня неприязнь. В конце концов, Прокруст в эту эпоху, видимо, выполнял роль Смокера. Но даже тут у меня возникло непонимание. Даже в каноне отряд подобного типа вызывал у меня вопрос, ведь если даже с заключёнными Импел Дауна есть вопросы, то существование официального отряда преступников внутри Дозора…
— Вице-адмирал Цуру, насколько я знаю, отлично справляется с задачей очистки таких людей. Почему бы просто не сделать из них нормальных дозорных? — бросил я, сохраняя ровный тон.
Кронос насмешливо хмыкнул и откинулся назад, будто моё замечание его позабавило.
— Цуру не всемогуща, — ответил мне лидер убийц. — Ты должно быть думаешь, что с её силами можно было бы вычистить даже пиратов из Импел Дауна, переводя на сторону так называемого добра? — посмеялся надо мной. — Видишь ли, изменить восприятие человека — это только половина дела. Конечно, можно вернуть кого-то на правильный путь, если он ошибся или был воспитан неправильно. Но что ты будешь делать с теми, кто психически нестабилен? С теми, чья голова всегда была "на бекрень"?
В этот момент Кронос указал в сторону лагеря.
— Сколько таких ни очищай, они всегда возвращаются к своему прежнему состоянию. Потому что, — он выделил каждое слово, — они родились такими.
— …Твой сын тоже? — я повернулся к Кроносу после секунды тишины.
Мой вопрос мог прозвучать так, будто я хотел его задеть, но конкретно сейчас взыграл искренний интерес. Потому Кронос и не разозлился. Он под полную тишину сел на раскладной стул, посмотрел в горизонт и достал часы-луковицу.
— Это я и хочу понять. Если, сидя в тюрьме, он продолжит мыслить, как самый настоящий монстр, тогда — да. Возможно, как отец я должен выступать против того, чтобы моему сыну промывали мозги, но я, откровенно говоря, готов сейчас на всё. Но надежда остаётся не маленькой, в конце концов, он стал меняться только после получения наследия. Когда нашёл эту силу старых богов.
Болтовня Кроноса могла напоминать речи уставшего и желающего попиздеть старика, да вот только с этого и начался рассказ, затрагивающий план победы над Коленвалом.
Источник силы всех четырёх богов, как нам рассказал Адмирал, проистекала из четырёх очень старых верований. Точнее, того, что от них осталось. Путешествуя по морям, мы с командой совсем не могли сказать, что этот мир сильно религиозен — пара церквушек в очень редких поселениях и правда могла бы встретиться, но, на счастье Ягнёнка, люди молятся крайне редко.
Потому что Правительство, за очень редким исключением, не желает видеть под боком существ, в честь которых идёт восхваление — что очень забавно. Да, это исключение касалось Бога Огня, его официальная вера заключалась в том, что каждый человек должен жить свободно, а рабство — самый страшный грех. Почему Правительство его поддерживало?
Потому что официально рабства не существует. Пока смертные не кидаются на тебя с палками и свободно платят дань, можно им пособничать, делать вид, что ты за всё хорошее против всего плохого. И ведь большая часть населения этого мира никогда и не узнает на какой беспредел способно правительство. Меня это особенно забавило, учитывая, сколько я предотвратил охот и сколько рабов спас.
Что забавно, основные последователи каждого из Богов становятся их верными подданными, как пример Кронос привёл Бога Леса.
Основная религия церкви Бога Леса — в изобилии: в возможности для каждого сытно питаться, иметь бесконечные ресурсы и жить в изобилии; первые верующие — Факториал и Империал, как мы успели убедиться, стали её самыми верными подданными. Морадор провёл пол года в столице, основной верой которой и являлся Бог Леса. Протея там родилась.
Церковь Бога Земли проповедовала крайне прочный союз. Устойчивость на семейном поприще, важность терпения друг к другу, и необходимость труда. И требование буквально уничтожать врага ради собственной семьи. Столицей веры служит Остров Сфинкс, который Правительство старательно пытается загубить — собственно, они живут на деньги Белоуса. Вроде хорошая вера, но в мире преступников они напоминают скорее итальянскую мафию, правда, скорее идеологическую, чем основанную на крови. Они все промыты на братстве, из-за чего готовы пожертвовать тысячью ради одного.
А вот церковь Бога Дождя отличается меланхоличностью… его последователи верят, что Бог Дождя следит за равновесием в этом мире, то есть является центральной фигурой всего пантеона. Он может насылать испытания, чтобы подготовить к более светлому будущему, помочь очистить грехи через исполнение веры божьей…
— Владелец логии света и глины его главные последователи, они и промыли ему голову. Мой план в том, чтобы лишить его последователей и низвести, как Бога. Хочу показать, что он такой же простой человек, и уже потом делать его сердце чище, — Кронос с интересом посмотрел на нашу команду, видя вполне очевидное преимущество, которое прямо и высказал. Наши мысли не прочитать, а значит, любой план может быть исполнен.
Однако я не мог разделить позицию старика. Точнее, имел насчёт неё диаметрально противоположное мнение.
И посмотрев на Прокруста, понял, что он тоже воспринимает слова Адмирала скорее, как попытку за что-то зацепиться, найти выход из крайне сложной ситуации. И тогда у меня появилась мысль.
Пока Ягнёнок невинно стоял в сторонке и с хмурым лицом вытаскивал одну карту за другой, причитая о том, что ни черта не может распознать смысл увиденного, я попросил Драгона обсудить общий план действий с Адмиралом. А сам, связавшись с Гэрри по мыслесвязи, начал работать над собственной идеей.
— “Тебе не кажется, что поведение Адмирала напоминает скорее отчаяние? Ты замечал, как его команда на это реагирует? Сочувствие... это, конечно, похвально. Но они ведь не могут не понимать, что такое решение приведёт к единственному итогу. Рано или поздно им придётся признать, что этот бой закончится смертью одной из сторон”.
— “Ты всё же хочешь исполнить план Ягнёнка? Я бы советовал подумать дважды, он по какой-то причине достаёт карту Двери смерти. Нам всем открыта дорога на тот свет”.
— “Я думал, ты со скепсисом относишься к этой его силе,” — я повернул голову, бросив почти невесомый взгляд на Прокруста. — “Не скажу, что у нас всех одинаковый шанс выжить, но для подобного и нужны напарники. Может, стоит показать насколько ничтожны желания Адмирала?”
Пускай Кроноса только косвенно можно было причислить к целям Кронена, но он совершенно точно выкладывался не на все сто процентов в этих двойственных отношениях к сыну. У меня не было желания публично его опозорить, просто появилась мысль, как посеять семя сомнения в саму его команду.
Была только одна проблема. Дозор вовсе не воспринимал нас, как друзей.
— Вы о чём-то переговариваетесь друг с другом? — к нам подошёл блондинчик Майнд, встав между мной и Гэрри со спокойным лицом. — Знаете, мы как-то не привыкли доверять людям, чьи мысли остаются заперты даже во время попыток начать сотрудничать. Мы должны вам верить, потому что с вами Драгон?
— Скажи, тебя пускают в штаб-квартиру флота? — резко задал вопрос, который заставил парня застыть, нахмуриться и посмотреть на меня с таким недовольством, будто я тронул его за живое.
— Какое это имеет отношение к делу?
— Ни один здравомыслящий человек не пустит такого, как ты близко к себе. Я уверен тебе не разрешают приближаться к штабу даже на тысячу километров, потому что никто не любит людей, залезающих в их мысли. У всех есть секреты, которые тебя, мелкий шпион, касаться не должны, — парень отшатнулся от моих слов. Я же осмотрел его униформу и отметив примечательные черты, усмехнулся. — Ты капитан? На звание выше Коммодора не рассчитывай, тебя никогда не допустят до чёрных дел дозора. Ты сойдёшь с ума, просто оказавшись среди них. И очень вероятно быстро их всех предашь.
— Я преемник Адмирала Кроноса…
— Не подумай ничего плохого, — сделав шаг к парню, нависнул над ним и посмотрел прямо в глаза. — Я искреннее желаю тебе добиться успехов, и взглянуть лжи в глаза. На зло всему уставу и дозору надеюсь, ты добьёшься всё же успехов… но это тема для другого разговора.
Поняв, что тот самый Кронос пристально в меня всматривался, я свёл руки вместе и совершенно невинно стал дожидаться приготовления плана. Майнд в это время погрузился глубоко в себя и размышлял над моими словами, даже удивив меня осознанием, что он не узнал такой истинны от Адмирала. Видимо, тот был так увлечён сыном, что не думал о том, каким изгоем являлся для штаба.
В итоге, потратив пару очков престижа, чтобы Драгону работалось лучше, я сразу же увидел всплывшую перед глазами плашку о возможности прорвать фланги противника, и, соответственно, увеличить шанс критического удара. Даже удивлён. Разработка плана тратит не только очки престижа, но и время. А тут всё закончилось почти моментально. Видимо, из-за Майнда.
Доверия между всеми нами, о котором говорил ясновидец, так и не возникло, но мы все сели на корабельные ден-ден муши и уверенно поползли вперёд.
— Адмирал Кронос, — произнёс я спокойно, но достаточно громко, чтобы все его подчинённые могли услышать. — Хотел сказать, что надеюсь, Цуру действительно сможет вам помочь.
— Ты о чём? — Кронос резко обернулся ко мне, на его лице отразилось недоумение.
— Ну, как вам сказать… Вы ведь слышали, что её силы не могут изменить человека с исковерканным разумом, — я сделал паузу, добавляя вес словам, а затем, не глядя на него, продолжил: — Но ведь также должны знать, что ещё её способности бессильны перед тем, кто искренне верит, будто поступает правильно, — я медленно коснулся своей груди, вспоминая, как Цуру пыталась "очистить" меня. — Если ваш сын действительно считает себя Богом, то боюсь, для него это равносильно приговору.
— Я всё же поговорю с ним, — произнёс упрямо, словно убеждал себя в правильности решения.
Я чуть наклонил голову, скрывая тень улыбки.
— Конечно, Адмирал, вы отец. Кто, если не вы, попробует спасти его? Только помните: вера, даже ложная, бывает сильнее разума.
Развернувшись, я прошёл мимо Прокруста, мгновенно перейдя на шёпот.
— На твоём месте я бы помог Кроносу избавиться от проблемы, — бросил я, не отрывая глаз от лица убийцы. Нравилось ли лидеру отряда смертников смотреть на слабость собственного командира? Возможно, мне и не нужен был ответ.
Они все выглядели уставшими, измотанными вечным ожиданием на этом треклятом острове, словно изгои Дозора. Но всё же, одна из объективных причин, по которой они до сих пор сидели на острове, вскоре проявилась во всей красе.
Первым подал знак Майнд. Он неожиданно побледнел, резко остановился и вскинул голову к небу. Его примеру последовал Кронос, а затем — и мы все.
Высоко над нами, за слоем тёмных, грозных облаков, что висели над островом, разлился ослепительный свет. Это напоминало солнце, пытающееся пробиться сквозь мрак.
— Берегитесь! — вскрикнул Майнд, его голос прозвучал в ту же секунду, когда “солнце” приблизилось ко всем нам, обрушившись гигантским лучом света. Его скорость была настолько великой, что я даже не успел осознать разницу между моментом его появления и тем, как он внезапно оказался в нескольких метрах от корабля.
Вероятно, это бы означало смерть одной из улиток… да вот только Ферум, словно предполагая возможность подобного, буквально переподчинил свет и отклонил его в сторону, заставив врезаться замёрзшего голема, которого после такого разорвало на кусочки. Только после этого Адмирал раскрыл над нами “замедляющим время” щит.
— “Он отреагировал быстрее Ферума, но не стал блокировать атаку сразу. Уродец до сих пор не хочет выполнять обязанности,” — и тем не менее все люди искренне удивлённо глянули на Ферума. Один я да Драгон приоткрыли уверенную улыбку.
— После Факториала я адаптировался для лучшего контроля световых волн, — пояснил всем нам парень, но как только пара таких лучей попала во временную ловушку, то противник начал появляться сразу повсюду. Атаки полились на нас с каждого направления, и если Адмирал запаздывал, то Ферум действовал превосходно. Каждый, даже самый разрушительный лучик отклонялся в сию секунду. Да вот только атак было слишком много. — Он остановится?
Напрягся в один момент Ферум.
— Нет… — ответил Майнд. — Проблема в том, что пользователю логии света не нужно приближаться ни к кому ради свершения атак, настолько быстрый противник эффективен именно на дистанции!
Мои глаза начинали размываться от яркости — вспышка света, мчащаяся за пределами нашего корабля, двигалась с такой скоростью, что казалась сплошной линией. Она обвивала замок, бесконечно выплёскивая смертоносные лучи, каждый из которых вырывал куски земли, разрушая всё на своём пути.
— Что он делает? — подумал я, сосредоточив взгляд на Адмирале.
Он стоял неподвижно, его глаза были прикованы к одной точке, и казалось, что он вовсе не собирается вмешиваться. Барьер, который висел над нами, исчез, и я почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. Я уже начал сомневаться в том, что он вообще собирается что-то делать, когда вдруг — щелчок пальцев.
Фиолетовый луч, двигающийся с такой же стремительной скоростью, как и атаки противника, пронзил воздух, и всё вокруг замерло. Как по волшебству разрушающая ярость остановилась, и время словно застыло.
— Замедляющие фотоны, — улыбнулся Кронос, убрав руки за спину. Перед нами, на расстоянии пары километров, застыл мужчина в военной форме: белый берет, плащ, похожий на дозорного, и всё это на седом мужчине, в руках которого сиял луч света, не успевший вылететь из рук. — Любой человек попавший именно под луч — замирает на тридцать секунд. К слову, попасть так у меня получается не всегда, моя продвинутая воля наблюдения крайне слаба. Вы бы атаковали по нему.
Кронос обернулся, и я моментально испарился у него на глазах. Тело пронзило пространство, и тут же влетел противнику в лицо с колена, ожидая, что тот отлетит. Однако атака как будто даже не прошла. Он продолжал стоять и смотреть в одно место.
Руки ускорились. Я с пулемётной очередью начал отрабатывать удары в десять тонн по голове противника, но ударная волна не распространялась даже в землю, как будто целиком поглощаясь противником.
— Он получит все атаки разом, когда пройдёт замедление, — а в этот момент рядом со мной появился Прокруст. Он встал за спину старому мужчине, создал в руках нож из яда и провёл ему по шее. — Насчет слов, которые ты сказал... Я могу только помочь, но не разобраться со всем сам.
Последнее он проговорил, пристально смотря в моё лицо. Мы секунду переглядывались, а потом кивнули, всё поняв. И как только вышло время, взорвалась настолько мощная ударная волна, что, кажись, остров должен был пойти на дно. Противник? Он исчез буквально в ту же секунду, как прошло время, я увидел, как его расщепило на части.
— …И всё? — я остановился посреди совершенно разрушенного поля. Из-за моего “накопленного” удара тут и так образовалась воронка, диаметром под несколько километров, так ещё и сияли воронки от выстрелов солнечными лучами.
— Ой-ой-ой, как это было опасно… — но в этот момент рядом, буквально из земли вылезла кучка глины, которая образовалась в гуманоида, полностью покрытого глиняной бронёй — Прометеус. — Лицо Генерала Йотуна ещё никогда не подвергалось таким сильным пыткам.
В этот момент лицо Прометеуса изменилось, буквально скопировав внешность пользователя логии света. А сам упомянутый Генерал Йотун появился за его спиной, зависнув в воздухе со сведёнными вместе руками, и направленным на меня леденящим взглядом.
— “Кронен… уходи,” — услышал у себя в голове голос Гэрри. Но я превосходно понял, что убежать от логии света не смогу. Вместо этого применил сору, чтобы влететь во врага, попытавшись отрубить Прометеусу голову.
Да вот только прошёл насквозь, словно он владел не парамецией, а настоящей логией. А в следующий момент меня с ослепительной скоростью вбило в землю световым пинком. То же проделали и с Прокрустом.
Тело как будто прошибло насквозь. Не знаю, ощущал ли когда-либо настолько стремительного удара, но я в мгновение оказался на глубине пары сотен метров под землёй. И ладно бы мог попытаться выбраться, так земля превратилась в глину, покрылась хаки и стала сдавливать шипами. Тело вот-вот должно было пронзить насквозь…
— Да ну? — я выставил свои кулаки и стал резко повышать массу, создав вокруг руки стягивающее поле. В момент, когда на него пришлось наисильнейшее давление, я мгновенно высвободил рокоуган. Две силы: притяжения и мощная выталкивающая волна заставили глину столкнуться с гигантским давлением. Материя вокруг меня не поняла, куда деться, и оказалась крайне простым образом разорвана на части, глазам открылось небо. Чёрные тучки и исполинская воронка, которую я создал.
Генерал Йотун уже носился по небесам, вновь низводя выносливость Ферума, а со мной остался Прометеус, вновь появившийся уже на границе кратера. Он собрал всю силу в кулаках, чтобы превратить окружающую землю в жидкую глину, и создать за спиной огромного колосса.
Ему было плевать на мимо пролетающие солнечные лучики, ибо всё пролетало насквозь, снег тоже не сказывался на нём, так как Прометеус, вероятно, поддерживал его состояние напрямую.
— Сколько не бей, мне плевать, — он надменно посмотрел на меня, заставляя гиганта сделать шаг навстречу. — После пробуждения мой фрукт стал особой парамецией, так что, даже если ты попытаешься создать ударную волну, я всё проигнорирую! Поданные Бога Дождя — бессмертны.
Но не успел отбитый фанатик дохвастаться, как его гиганта сшибло с ног чудовищным по своим размерам кулаком, так к тому же оказалось пронзено замедляющим лучом. Образовавшаяся из болота конечность пронзила исполина и стала впитывать внутрь себя, тогда как глина вступила в конфронтацию за территории, понемногу уступая силе Морадора.
В тот момент, когда противник, парящий на головокружительной высоте, начал обстреливать нас, казалось, хаос достиг своего апогея. Небо разрывалось от взрывов, вокруг метались всполохи света и тени. Но именно в этой неразберихе, словно по заранее продуманному плану Драгона, небеса вспыхнули молниями. Они прорезали облака, с грохотом обрушиваясь вниз. Это было почти зеркальное отражение атаки Бога Дождя, но в меньших, управляемых масштабах. Однако их силы оказалось более чем достаточно.
Ферум, используя свою способность, подчинил падающие с небес молнии и использовал те для усиления электромагнетизма, кратно расширив зону воздействия. Казалось, сама природа преклоняется перед его мощью. В этот момент, как будто договорившись без слов, мы все выпустили волны королевской хаки. Четыре мощные вспышки мгновенно накрыли огромную площадь, выбив из равновесия даже Генерала Йотуна. Он замер, его огромная фигура будто застывала под натиском энергии. Прометеус, напротив, быстро отступил назад, но его уверенности заметно поубавилось.
Его побег оказался недолгим. Внезапно болотный хлыст обвил его ногу, сковывая движения. Мгновение спустя в его тело с глухим ударом влетел раскрученный кулак, словно буря, рвущий всё на своём пути. Но продолжить атаку не удалось: издалека прилетел замедляющий луч, его сияние резко остановило любую активность, будто время вокруг застыло.
Я выбрался из канавы, грязь стекала с лица и одежды, а в ушах всё ещё звенело от накала схватки. Мой взгляд устремился в небеса. Там, высоко за облаками, остались лишь отголоски битвы. Противник сбежал, его силуэт исчезал вдали, словно призрачное воспоминание.
— Тц, почти, — ругнулся Ферум, не сумев застопорить врага на достаточно долгий срок, чтобы дать момент Адмиралу.
Наш план был в том, чтобы хотя бы на секунду создать окно, которого будет достаточно, дабы убить логию света. Например, этого хватило, чтобы тело Прометеуса погибло, однако я уже и не верил, что с ним действительно что-то произошло.
Найдя взглядом убийцу — Прокруста, и поняв, что он тоже уцелел, то задал закономерный вопрос.
— Вы не смогли определить при помощи Хаки, что это была приманка?
— Ты ещё не понял? — он покачал головой. — Прометеус создаёт идеальные копии всего. Готов поспорить, с нами сейчас сражался тоже не он сам, а собственный голем.
Когда мы все вернулись, то крайне странно посмотрели на Адмирала. У меня было чёткое впечатление, что он не показал себя на все сто. Такие же мысли были и у Прокруста. И после нашего недавнего разговора о том же подумал Майнд.
Но он не стал замечать этой реакции, просто всматривался в приближающиеся скалы, вершины которых были сокрыты тучными облаками.
— Мы не подбирались раньше так близко, — сказал Майнд. — Вам стоит кое-что знать об этих двоих.
Тогда же немного доверившийся нам дозорный решил пояснить за двух, оказывается, не таких слабых подчиненных Бога Дождя.
Прометеус был рациональным стратегом, некогда создающий из глины целые города, шедевры, заставляющие восхищаться весь мир. Однако после обретения веры он решил создать свой Магнум Опус для Бога, находящийся прямо на вершине горы, к которой мы ползли. Город, которого не видывал свет, и стражи, которые могли завоевать для Бога Дождя целый мир.
А этих стражей мог вести за собой только Генерал Йотун — легендарный полководец с северных земель. Говорят, что он лично нашёл Бога Дождя и перевёл на сторону пиратства. Это причина, по которой Кронос хочет убить именно их, они и есть основа всех бед сыночка.
Оба подпитывают эго, заставляют гордиться собой. И чтобы их победить, надо пожертвовать жизнями простых людей…
— Чёрт возьми, — скривился Драгон, когда улитка сумела вползти на гору, и предстать перед невиданным зрелищем. На вершине горы предстал Олимп — город-глыба, высеченный из золотистой глины. Его улицы, идеальные и гладкие, спускались каскадами террас, увенчанных хранящими дождь фонтанами. Простые дома нижних ярусов постепенно сменялись величественными храмами, а на вершине возвышался гигантский дворец, окружённый сверкающей водяной стеной.
Среди этого великолепия бродили местные жители — мирные, спокойные. Их лица выражали фанатичную преданность, они бродили вокруг церквей, постоянно молясь. А главном местом города, перед покрытым золотым орнаментом дворцом, стояли гигантские статуи Прометеуса с копьями, на повозках с лошадьми. В то время как дорога к месту была укрыта сотнями других глиняных статуй, изображающие одного единственного человека. Коленвала.
— Снова внутри города, — я повторил реакцию Драгона. Схватку с Протеей я, несмотря на внутренние правила, тоже провёл рядом с жителями просто потому, что был не в силах контролировать передвижение такого сильного противника.
Здесь же ситуация как будто похожая, но я разозлился не так сильно. Я вообще максимально успокоился, и найдя взглядом красивую и чистенькую дорогу, ведущую аккурат к богу, поехал прямо по ней.
Все заставшие нас жители тут же начали нас хаять. Молились и складывали свои знаки восхваления бога, кто-то даже закидывал продуктами.
— Морадор, — я дал приказ знаком, и кивнувший парень моментально отреагировал, воплотив гигантское количество болота, которым сбил с ног все вставшие на пути статуи, мгновенно те поглотив. В гигантских големов напротив дворца он просто плюнул, и болото спокойно пожрало “божественных стражей”.
— Бесятся, — Ягнёнок смотрел на жителей, которые посходили с ума от уничтоженных статуй Бога, и скрипнул зубами. То ли от злости, то ли от зависти. И пока Морадор действовал по плану, пытаясь захватить территорию, превратив её в болото, чтобы в нужный момент поглотить жителей и оставить их в безопасности, тогда же Ягнёнок достал очередную карту. — Опять дверь смерти. Старуха, ты подшутить надомной вздумала? Покажи хотя бы убежит Бог Дождя или нет.
Он толкнул привязанную к поясу голову, пока стоящий в стороне Кронос непонимающе его осмотрел, покачал головой и заявил:
— Коленвал уверен, что я не буду с ним драться. Надеюсь это потому, что он готов извиниться и принять прощение, — мы доползли на улитке прямо к исполинскому дворцу. Новых големов вокруг не создавалось, так что мы сошли на землю и пошли внутрь, застав потолки, уходящие ввысь и поддерживаемые колоннами из золотистой глины, инкрустированными драгоценными камнями, искрившимися мягким светом. Стены покрывали рельефы, изображающие сцены битв, побед и восхваления Бога Дождя. В центре зала струился широкий ручей, разделяя помещение на две части, а в воздухе витал слабый запах влажной земли и свежей воды.
Мебель была массивной, с острыми углами и вырезанными символами молний и капель. На возвышении, на троне из гладкой глины, сидел человек, чьи статуи располагались по всему городу. Одетый в длинный плащ, украшенный голубыми узорами, он с ленивой улыбкой взирал на входящих. Вокруг него на мягких подушках расположились женщины — жрицы, каждая из которых выглядела обворожительно, но уступала в красоте Протее.
По обе стороны трона стояли двое. Генерал Йотун со светящимися глазами, изучающий всех нас, и Прометеус, лепящий в руках какую-то глиняную фигурку.
— Вы богохульники, разрушили мои великие статуи, — преспокойно начал Коленвал, взирая на всех нас одинаково пренебрежительным взглядом. Будто перед ним и не стоял никакой отец. — Это настоящий смертный грех, и вам всем придётся отрабатывать его, чтобы, в конце концов, заслужит пощады.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — напряжённо спросил Кронос, проигнорировав весь этот высокомерный фарс.
— Да, — протянул он с лёгким вздохом. — Как вы решились закрыть от меня свои мысли? Живо откройте свой разум, чтобы я вызнал ваши греховные тайны и подобрал соответствующее наказание.
Мы молчали, не двигаясь, и Коленвал нахмурился. Его пальцы дрогнули, и, не сдерживаясь, высвободил свою королевскую хаки. Только в одном этом проявлении стало понятно, насколько же у него много высокомерия, не позволяющего слушаться простых приказов отца, или воспринимать себя, как обычного человека. Дворец задрожал, как от мощного удара, а гигантское давление заполнило пространство, но мгновенно столкнулось с нашим противодействием.
— Вы все такие смешные, — он пристально нас изучил. — Пираты сотрудничают с дозором. Адмирал закрывает глаза на преступников под боком. Таков греховный мир, где никто не получает по заслугам, и может творить что вздумается. А я ведь стал врагом для мира только потому, что могу раскрыть всю эту подлость.
И в этот момент я, сам того не поняв, заинтересованно прислушался.
— Ты ведь Майнд, так? А ты — Гэрри? — он обратился к двум телепатам. — Таких как мы, люди никогда не поймут и не примут, для большинства мы ведь обыкновенные изгои, которых искренне боятся, мы способны останавливать преступления до того, как они случатся, предрекать опасности за тысячи километров. Вызнавать коррупцию среди даже самых высокостоящих членов общества. Эта простая мысль вводит смертных в ужас. Боюсь ли этого я? Ничуть. Вы можете спокойно прочитать мои мысли и сказать — справедливый ли мир я хочу построить?
Кронос неожиданно раскрыл свои руки, будто приглашая людей в объятия.
В этот момент Майнд медленно приблизил пальцы к лицу и сделал себе “очки”. Гэрри же просто нахмурился, постепенно углубляясь в сознание самого Бога. Изучая мысли, которые были близки каждому из них.
— “Гэрри, о чём он думает?” — я обрушился на своего напарника с мыслями, но не получил никакого ответа. — “Гэрри, мать твою!”
— Я сам никогда не совершал грехов, вы видите мою честность. А ещё знаете о преступлениях, за которые я карал людей. Гэрри, это ведь ты прячешь от меня мысли окружающих? Открой их. Поговорим все вместе начистоту, о том мире, который хотим построить. Попробуем договориться друг с другом, отец.
— Коленвал… — Адмирал поддался эмоциям, и как самый обычный человек опустил плечи, став уязвимым.
— Предотвращать преступления до их свершения… — Майнд глубоко впечатлённым взглядом всмотрелся в пол. — Так ведь должна работать любая военная организация, для этого и нужны информаторы. Я предлагал помощь подобного уровня штабу, но от меня отказывались.
— Такое общество я и построил у себя тут, — обворожительно улыбнулся Бог. — Так, и что ты скажешь, Гэрри? Дашь мне возможность посотрудничать с вами?
Улитка медленно подняла голову. Гэрри поднёс руки к шлему, и неспешно тот снял, явив свой совершенно непривычный для остальных людей вид. Урод, заставивший Коленвала нахмуриться.
— Надо же, какие откровения резко открылись в твоих мыслях. Уродливая тварь, страшное чучело. Скажи, зачем мне служить тебе, если всё, что я жажду совершать, является преступлением в любом обществе? — и в этот момент в наших головах раздался сигнал к действию.
Ферум резко выставил свои руки, и, собрав энергию вокруг Коленвала, заставил его неожиданно нахмуриться. Коленвал попытался преобразоваться в молнию, привычно полагаясь на своё, казалось бы, абсолютное преимущество. Однако он сразу ощутил странную тяжесть, сковывающую тело. Его привычная трансформация не срабатывала. Попытки высвободиться, превратиться в чистую энергию и сбежать из хватки, словно ударялись о невидимые стены. Он нахмурился, почувствовав, как его логия начала дестабилизироваться.
Ферум, создавая мощное магнитное поле вокруг Коленвала, буквально «запер» плазму внутри фиксированного пространства. Коленвал не мог выйти за пределы этого поля, поскольку молнии требуется проводящий путь или плазменный канал, который теперь был полностью под контролем Ферума. Это означало, что даже попытки Коленвала направить свои атаки становились бесполезными — любые разряды искривлялись и возвращались, замыкаясь в созданной Ферумом ловушке.
Я с командой резко задавил его королевской хаки, накрыв всех прислужников и вырубив жриц, и в этот же момент убийца Прокруст сорвался с места.
Оказался за спиной неспособного использовать фрукт Бога, и вонзил ядовитый кинжал прямо ему в темечко. В эту секунду Майнд раскрыл от искреннего шока глаза. Мысли, которые он распылял секунду назад, оказались резко вбиты в землю. Адмирал, который искреннее надеялся, на равноценный диалог, широко раскрыл свой рот.
— Прокруст… что ты сделал? — прошептал Кронос.
— А то вы не слышали, Адмирал, — тело свалилось к ногам, и попыталось остановить кровотечение и влитый в голову смертельный яд. То, что он не умер, было уже поразительно, и чертовски много говорило о сногсшибательной выносливости. Но Ферум этим воспользовался, чтобы притянуть к противнику куски железа, и образовать вокруг него клетку фарадея, которая вскоре влетела к нему и прикрепилась к спине. — Я, как человек, хорошо познавший преступников и тех, кто не способен меняться никоим образом, не готов просто отдать таких людей в утиль. Они тоже бывают полезными и даже хорошими. В конце концов, сколько из них погибло, пока вы просто ждали?
— Ты нарушил мой приказ, — брови Кроноса продолжали сводиться вместе.
— Лучше так, чем наедятся на перемены или сотрудничество. Таков кодекс дозора, — убийца совершенно спокойно осматривал своего командира и медленно отходил назад.
— Держите себя в руках, Адмирал, — предостерёг Драгон, видя, как на его глазах встают слёзы.
— Не тебе, даже неготовому к переговорам предателю мне это говорить, — и тогда уже мы начали тихонько отходить от Адмирала назад. — Ты хотя бы созванивался с отцом, чтобы попытаться обсудить с ним общие дела?
— Кронос, — попытался надавить Драгон.
— Конечно же, нет… В любом случае раз мы исполняем строгий кодекс дозора и плюём на взаимные согласия — значит, и я обязан вас всех захватить. Вы сами навели на себя беду, дети.
Обновлено: 01.02.2026