Семнадцатая ветвь морского дозора буквально утопала в праздничной атмосфере, пропитанной детским весельем и непринуждённостью — совсем не той, которую обычно ожидаешь увидеть на базе Дозора. Шарики, привязанные к каждому столбу, были искусно скручены в забавные фигурки зверей, словно всё это место вдруг превратилось в цирк, готовый принять гостей. Пёстрые цвета контрастировали с суровостью башен, вздымающихся над землёй, словно каменные великаны, на которых жирным и большим шрифтом был выведен номер базы. Ветер, подхватывая белый флаг с синей эмблемой чайки, заставлял его величественно развеваться. Но каждая вычищенная пылинка и покрашенная в зелёный цвет травинка казалась слишком сюрреалистичной на фоне подрагивающих от волнения морпехов, с трудом стоящих даже не своем посту.
— Капитан Драгон, как вы себя чувствуете? — в выделенный недавнему гостю кабинет вошёл мужчина постарше, с подхалимской улыбкой. Драгон, молодой капитан, обладатель сурового взгляда и вечно нахмуренных бровей, был человеком, к которому никто не подходил без нужды. Он вызывал тревогу одним лишь своим присутствием — каждый дозорный, сталкиваясь с ним в коридорах, отводил взгляд, будто опасаясь увидеть в его глазах обвинение.
Личный кабинет Драгона, как и сам капитан, был сдержан и мрачен. Окна, выходившие на море, пропускали только тусклый свет, который едва освещал убранство комнаты, создавалось ощущение, будто свет здесь был лишним гостем. Здесь не было ничего лишнего. Пространство было пропитано функциональностью и отсутствием излишеств. Узкий стол, сделанный из чёрного дерева, был единственным украшением, если это слово вообще подходило для этого места. На столе лежала стопка бумаг, аккуратно сложенная с точностью до миллиметра, рядом с которой стоял чернильный набор и перо, будто ожидая подписания очередного смертного приговора. Всё было строго по Кодексу.
По углам кабинета располагались массивные стеллажи с досье, папки с именами преступников, пиратов и мятежников. Пол устилали строгие ковры тёмных оттенков, поглощавшие звуки шагов, превращая кабинет в место, где можно услышать лишь шорох бумаги и тихие вздохи. Для местных дозорных это было что-то необычное.
Драгон ставил под сомнение всё, что попадалось на его пути. Каждый взгляд, каждый жест или слово, сказанное в его присутствии, подвергались неустанной критике в его голове. Даже находясь на базе, которая принадлежала не ему, а более высокопоставленному коммодору Баличу, Драгон продолжал держать всё под контролем, хотя прекрасно знал, что напрямую повлиять на дела здесь он не может. Какой бы железной ни была его воля, структура власти оставалась неизменной. Коммодор Балич был старше, опытнее и выше в звании — на бумаге. Но это не мешало Драгону внимательно следить за происходящим, не упуская ни малейших деталей, будто бы проверяя на прочность всё, что происходило вокруг.
Тем не менее он не мог не заметить, что к нему относятся с уважением. Даже несмотря на молодость и сравнительно недавнее назначение на должность капитана, никто не осмеливался выразить сомнения в его способностях открыто. Коммодор Балич, с его пронзительным, но спокойным взглядом, не пытался принизить или подчинить молодого капитана. Да, формально Балич мог делать всё что угодно — его звание и власть позволяли это — но было что-то в Драгоне, что заставляло даже самых опытных и старших дозорных держать дистанцию.
— Мне очень многое не нравится в этой информации, это всё, что я могу сказать, — когда заискивающий мужчина — которого многие знали, как новая правая рука Коммодора — наклонил голову и подошёл к столу с таким видом, словно мог в чём-то помочь, его собеседник скривил лицо.
— Если вы прибыли сюда ради поиска источника болезней, и как недавно указали в своём рапорте, этот источник — пират, не лучше ли передать его в наши руки? — произнёс Коммандер Саливан, пытаясь придать своему голосу авторитетность.
Капитан Драгон, не скрывая усмешки, холодно подколол его:
— Вы спускаете всё с рук, Коммандер Саливан… Но, возможно, именно такой человек, как вы, способен предложить мне свежий взгляд. — Он откинулся на спинку стула, чуть нахмурив брови, и с холодным спокойствием оценил собеседника. — Что вы можете сказать о Ловчем Гранте?
Саливан замялся, пытаясь собрать в голове хоть какие-то факты. Вид у него был напряжённый, как у человека, которого застали врасплох.
— Самая большая угроза в Ист Блю? — Коммандер сжал брови в задумчивой гримасе. — Не так уж много о нём известно. Раньше его имя было незначительным, можно сказать, его вообще не стоило запоминать. Однако в последнее время он стал активнее... и опаснее.
— Хм... — Драгон пристально смотрел на Саливана, его глаза холодно блестели. — Чем он пользовался раньше? Какое оружие предпочитал? На каком корабле плавал? В записях Дозора нет ничего о нём, хотя такая информация должна быть.
Коммандер, едва удерживая на лице фальшивую улыбку, быстро вытер вспотевший лоб. Внутреннее напряжение стало заметно ещё сильнее.
— Говорю же, он был никем. Пираты его ранга обычно не привлекали внимания. Использовал огнестрельное оружие, физически не выделялся, получил первую награду только благодаря большой команде пиратов, которых собрал под своим флагом. Он получил свой псевдоним после того, как совершил набег на пару городов всего за пару суток, это всё. А сейчас мы почти ничего не знаем, потому что он внезапно стал гораздо опаснее, и мы просто не успеваем собрать данные.
— А ещё он не носил маску, так? — Драгон отметил это, как важную деталь. Ему кивнули. — Я о том же. То, как он сражается, совершенно не соответствует вашему описанию. У меня есть основания полагать, что перед нами уже не тот человек, которым был Ловчий Грант. Возможно, он изменился из-за фрукта или нашёл более удобный для себя способ ведения боя, но его резкий рост силы слишком аномален. — Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Саливана. — У меня есть подозрения, что настоящий Грант давно мёртв и разлагается где-то в выгребной яме, а на его месте действует совсем другой человек, — Драгон стал объектом не доверительного взгляда. — Ты можешь сказать, что я делаю поспешные выводы, но в чём смысл считать, что это тот же пират, если мы теперь не можем подтвердить этого по лицу, он полностью изменил стиль боя и кардинально изменил подход к команде. Просто потому, что плавает под тем же флагом?
— Если вы прибыли ради этого, — Саливан нахмурился, — это хоть что-то меняет?
— Многое, — Драгон закатил глаза, в очередной раз убеждаясь, как мало его интересует дальнейший диалог. — Я хочу остановить его до того, как он станет ещё опаснее. Способность управлять болезнями — это угроза, которую нельзя игнорировать. Кстати, нужно пересмотреть его псевдоним.
— Передайте это нам! Назовем его “Повелитель могил”, потому что после него остаются одни трупы!
Драгон остановился и глянул на Саливана, добавив:
— Вам что-то нужно от меня?
Саливан мгновенно оживился, явно польщённый вниманием.
— Команда Чёрной Чайки — та самая, которая уничтожила власть на острове Кономи, сейчас сеет хаос в Вондерленде. Они устроили резню, убили множество жителей, снесли прибрежные дома. Город стал напоминать свалку, ещё больше, чем раньше.
Брови Драгона сошлись вместе. Он молча кивнул, получил рапорт с подробностями и позволил Саливану — подбивающему, чтобы с Чёрной Чайкой быстрее разобрались, ушел. Когда Драгон прочитал подробности, его лицо вновь омрачилось. Новичок по имени Кронен столкнулся с Грантом. Если оценка силы этого Чумного пирата и могла быть вновь пересмотрена, то Карл Руперт... Он уже был опасен, даже в рядах морского дозора.
Драгон медленно открыл шкафчик, привычным движением вытащил старую, уже потёртую карту и разложил её на столе. На жёлтом от времени пергаменте алыми крестами были отмечены места гибели бывших дозорных, тех, кого он намеревался схватить для допроса — это была большая проблема для настоящей, основной цели Драгона в этом море. Теперь от этого плана не осталось ничего. Ни одного из них. Каждый был методично вырезан.
Рядом же расположились четыре листовки, одна из которых принадлежала взятому в плен минку. Или же нет? Судя по докладу, он мог участвовать в сражении.
— Карл Руперт, — тихо прошептал Драгон, будто бы знакомясь с новым пиратом. Он вздохнул и, опершись на стол, окинул листовки холодным взглядом. — Неплохая у тебя команда, хитрая. Действительно ли это существо является заложником Фазис Маргарин или это всё фикция?
Будь это единственная проблема, было бы не так сложно. Охотники на пиратов исчезали один за другим, как песчинки, сдуваемые ветром, их больше не становилось. Причина была очевидна — все они боялись. И не Гранта. Кронен стал той фигурой, что теперь вселяла ужас. Его сила и жестокость лишали охотников желания преследовать пиратов. Никто больше не осмеливался пытаться забрать награду.
Поняв, что нужно брать под узду хоть одну проблему — иначе его перестанут воспринимать серьёзно, он начал строить план по уничтожению. До того, как Кронен решит совершить последний шаг, его нужно было устранить.
***
Проснуться, тренировка, еда, тренировка. Бесконечный цикл однообразных действий прокручивался в голове в серых, выцветших тонах. Не жизнь, а бесконечная череда упражнений, продиктованные мне кодексом, словно зацикленный кошмар. Эти мысли пронеслись вихрем и резко выбили меня из полусна. Я открыл глаза, ощущая неприятное послевкусие от того, как прошло последнее время — день за днём всё одно и то же, без намёка на перемены.
Лицо невольно исказилось от боли, которая пронзила всё тело. Боль была даже сильнее, чем после недавнего сражения с этим проклятым чумным доктором. Потолок над головой был мне незнаком, но запах — этот острый, раздражающий аромат лекарств и дезинфекции — дал понять, что я нахожусь в каюте Гэрри. Его «лаборатория» по совместительству служила нам как госпиталь, и мне явно досталась койка в этом месте.
Попытался шевельнуться, но тело будто оказалось скованным железными цепями. Я был весь закутан в бинты и гипс — от головы до ног. Каждое движение отзывалось острыми вспышками боли. Мои кости, переломанные в бою, пытались срастаться, но процесс был мучительным. Черта Слона, та самая сила, что должна была подавлять боль, явно не справлялась. Видимо, удары, полученные в бою, были настолько сильными, что превзошли все пределы моей выносливости.
Я перевёл взгляд на своё отражение в зеркале, висящем на стене по соседству. Лицо было практически неузнаваемым: опухшее, с синяками, царапинами и наложенными швами. Правая рука висела на перевязи, а левая была замотана до плеча. Весь торс скрывался под плотными слоями бинтов. Мой черный костюм был разорван и свален в углу каюты, а на его месте — только остатки повязок, поверх которых едва можно было разглядеть следы крови.
— «Это была грань, пусть и завершившаяся ничьей», — размышлял я, чувствуя, как неприятное впечатление от сна продолжает меня беспокоить. Эта навязчивая мысль о том, что я стал заложником воинского порядка, только усиливала мою хмурость. Каждый день кодекс призывал к совершенствованию, и характер Кронена подталкивал меня следовать этой линии поведения даже сильнее, чем было необходимо. С одной стороны, это неплохо: заглянув в свою статистику, увидел положительную динамику в показателях силы и телосложения. Отсутствие личной жизни, казалось, обернулось моим личным могуществом.
Но помогло ли это мне в последнем бою? Эх, было бы глупо сказать, что нет. Хотя, когда ты не можешь проявить физическую силу в полной мере, умение манипулировать массой стало бы куда полезнее. Нужно отметить, что я не воспринимал это как отдельную силу. Скорее, это было продолжением моих физических качеств: пока я интенсивно качал мускулы, косвенно развивалась и моя способность использовать фрукт. И наоборот. Но я не победил именно потому что фрукт плохо развит.
— «К тому же меня не покидает мысль, что я мог остаться калекой», — ощутив себя неуютно от всех этих бинтов, я неспешно осмотрелся и резко застыл. В углу комнаты сидело… существо, которое было сложно назвать человеком. Оно варило припарки, толкало таблетки, а его два глаза, растущие из маленьких щупалец, встретились по сторонам. То была гуманоидная улитка, чей вид вызывал… некоторое отторжение.
— Гэрри, — произнёс я, и доктор резко дёрнулся. Он обернулся ко мне, лицо выдавало смущение оттого, что он предстал передо мной в таком виде, и сразу нахмурился.
— Ты очнулся? Ты должен был пролежать без сознания где-то неделю, — сказал он.
— Я чувствую себя лучше, — ответил я, но в комнате повисла напряжённая тишина. Гэрри, похоже, не знал, что делать, и потерянно смотрел на поломанный шлем, стоящий рядом с моей койкой. Его желание надеть его было явно заметно. Я же, не в силах сдержать усталый вздох, добавил: — Тебе стоило лучше подготовиться. Этот бой прошёл ужасно.
— У меня нет лекарств от болезней, которые я ни разу не видел! — возмущённо воскликнул Гэрри, словно я задел его гордость. — Но я уверяю тебя, что стану мастером в этом деле и разработаю настоящую панацею. Помнишь тех заражённых? Они передают странную силу друг другу через укус или кровь. Сильные, выносливые, не боятся боли. Я уже начал разрабатывать лекарство и нашёл способ усилить собственных рабов!
— Хах… Хочешь совершенства, хотя сам несовершенен, — с лёгкой иронией произнёс я, откидывая голову на спинку койки и замечая крайне недовольный фырк доктора.
— Если так не нравится моё лицо, можешь на него не смотреть, — в его голосе звучала искренняя обида. А я даже удивился — привык кидать токсичные заявления во всех и сразу, они обычно ни на кого не влияют. — Люди ужасно странные. Будь я пушистым и вечно довольным, всем было бы приятно общаться со мной даже без шлема, возможно, я бы стал даже символом команды, но факт отсутствия шерсти делает меня нелюбимым вами…
— Ты же умеешь отращивать шерсть, — удивился я.
— И это удобно только в бою, а в обычной жизни всё чешется и постоянно мешается! А теперь… — подойдя ко мне и быстро надев шлем, заканчивая на этом тему обсуждения внешности, он протянул мне коричневую таблетку. — Ешь. Это поможет быстрее восстановиться.
Продолжать лежать на койке мне в максимальной степени не хотелось, но пришлось — да, я мог только смотреть на плюшки, полученные от весьма солидного пятого уровня, и пускать слюни. А было там много интересного, притом полученного не благодаря черте, а лишь моему отточенному рокусики:
«Дополнительная атака:
Начиная с 5-го уровня, когда вы совершаете физическую атаку — будь то удар оружием ближнего боя, кулаками или ногами — вы можете мгновенно повторить эту атаку, не теряя времени на подготовку следующего удара. Вы предвидите движение противника и атакуете повторно, увеличивая шансы на успешное попадание.
Ошеломляющий удар:
Начиная с 5-го уровня, при нанесении удара оружием ближнего боя вы можете сосредоточиться и направить атаку так, чтобы поразить чувствительные зоны тела врага. Оглушённый враг теряет возможность скоординировано двигаться и атаковать в течение короткого времени.
Сосредоточенный прицел:
Начиная с 5-го уровня, когда ваш удар или атака промахиваются, вы можете немедленно исправить движение или вложить больше сил в атаку, чтобы она попала в цель. Вы мгновенно оцениваете ситуацию и корректируете удар, увеличивая его точность и вероятность попадания.»
Обновлено: 01.02.2026