Глава 27 — Глава 27. Соли съел больше, чем ты — риса!

— Пап, а когда приедут те, кто будет ставить сетку? — Скоро уже. Сун Тан окинула взглядом покрытый почками холм с каштанами — собиралась обнести всё посадками, а внутри посадить чёрный и белый гриб. Что до самих каштанов — она знала: этими деревьями никто не занимался уже много лет. Урожай каждый год зависел от случая. А ведь каштаны требуют прививки, обрезки, удобрений — дело хлопотное. Деревня Юньцяо слишком уж глухая, а каштаны тут не считались особым деликатесом: цена закупки — всего один-два юаня за килограмм. И то уже дороже, чем восемь мао, что помнились Сун Тан с детства. … Но беда в том, что молодёжь, которая могла бы на этом хоть немного заработать, давно уехала в города. Старики вроде Сун Саньчэна уже не тянут такой тяжёлый труд. Время никого не щадит! Посреди склона возвышалось дикорастущее каштановое дерево, огромное, в три этажа высотой, прямо в центре холма. Семья никогда не ухаживала за ним — каштаны там были чуть крупнее пинг-понгового шарика, орешки — с большой палец, но вкус — восхитительный. Его специально оставил дед, Сун Юдэ. Сун Тан подняла голову и вдруг почувствовала, как во рту потекли слюнки. Вспомнилось, как зимой они сидели у печки, слушая, как каштаны лопаются. Было весело! Запах поджаренных каштанов, мягкая, сладковатая мякоть… Не раздумывая, она сконцентрировала крошечную, с соевое зёрнышко величиной, порцию духовной энергии и легко хлопнула ладонью по стволу. В ответ ощутила, как корни под землёй радостно потянулись в стороны. — Расти хорошенько! Мы на тебя к Новому году рассчитываем! — улыбнулась она. Впереди уже звал отец: — Иди посмотри, тут колья поставить можно, сеткой обнести? Металлическая сетка была слишком дорогой, поэтому они использовали обычную верёвочную. Это, впрочем, служило скорее напоминанием для тех, кто привык брать чужое: «У этого есть хозяин, не трогай». В деревне всё строилось по принципу: честного отговоришь, а нечестного не удержишь. Сун Тан прикинула в уме и кивнула: — Подойдёт. Давай здесь и поставим. Сун Саньчэн, глядя на её сосредоточенность, не удержался от улыбки: — Смотри-ка, важная такая! Прям будто разбираешься. Сун Тан в тон ему ответила: — А вдруг я и правда талантлива, а? Вот только тебе, пап, надо меня слушать и давать возможность показать себя! Саньчэн расплылся в довольной улыбке: — Верно! Я ведь тебя с детства на плечах носил — видно, не зря! Он огляделся по сторонам, убедился, что рядом никого нет, и тихо добавил: — Тантан, ты ведь в последнее время неплохо зарабатываешь, да? На дворе уже середина марта, а Сун Тан успела шесть раз продать дикие овощи. Всего вышло пятнадцать тысяч юаней — почти половина стоимости машины. Девушка улыбнулась: — Есть немного, пап. Что ты задумал? Саньчэн, сияя, почесал затылок: — Ну… ты ведь рыбу любишь, да? Я подумал: в дождливые дни, когда на поле нечего делать, пойду на рыбалку. Помнишь дядю У из нашей деревни? Так он недавно купил себе удочку — больше чем за пятьсот юаней! Может, и мне купишь такую? А если мама спросит — скажем, что стоила восемьдесят. Рыбалка — единственная радость, что у него осталась. Сун Тан почувствовала щемящее тепло в груди. Семья ведь жила так бережливо — всё ради неё и брата. Но вот про удочку… — Пап, — начала она с хитрой улыбкой, — а если ты бросишь курить, то за год сэкономишь тысячу-полторы. Я добавлю ещё две, и купим тебе удочку хоть за четыре тысячи! Саньчэн замолчал. — Э-э… ты не понимаешь, — протянул он наконец, — настоящему рыболову главное не удочка. Те, что за тысячи, — пустая трата. Мне и с моей нынешней удобно. Вот и всё: рыбалка — второе место, табак — первое. Похоже, заставить отца бросить курить сейчас — идея из разряда фантастики. Сун Тан вздохнула, достала телефон: — Ладно, пап, ты и правда много трудишься. Куплю тебе удочку, просто выбери сам, какая понравится. По сравнению с дикими овощами — сущие пустяки! Издалека донёсся гул мотора — приехали те, кто вёз сетку. … Дома У Лань всё ещё была у Сун Юдэ — занималась прививкой грибницы. Этим должны были заняться раньше, но заготовленная древесина оказалась слишком влажной, пришлось подсушить. Только сейчас дело пошло всерьёз. Саньчэн усмехнулся: — Те, кто пришёл помогать, все ровесники твоих дедушки с бабушкой. Каждый день с ними болтают — старикам прямо в радость! Все старики из деревни тут, кроме двоих. Таких лучше не приглашать, обычные люди с ними не справятся. Сун Тан сразу поняла, о ком речь. Один — тот самый скандалист, с которым даже родные не находят общий язык. А второй — отчаянный тип, что как-то пытался отравить чужих свиней, чтобы украсть тыкву (и неудачно)… Такие люди есть везде. Лучше просто держаться подальше. Саньчэн тяжело вздохнул и перевёл разговор в другое русло: — Вот что, Тантан. Мы ведь про оплату с ними не договаривались. Старики всё-таки. Скажешь им про деньги — а потом, не дай бог, кто оступится, заболит что — их семья заявит, что мы их нанимали, начнут требовать компенсацию. Потом не объяснишься. В деревне такие случаи — не редкость. Так что нынешний способ лучше всего: Ван Лифань объявил в деревне, кто хочет — приходит, мы кормим, поим, компания весёлая. Старикам и так радость. Да и после работы каждый получит по паре цзиней мяса — и все довольны. Но Саньчэн был человеком предусмотрительным, потому добавил: — Тантан, вот что я подумал: ты же не разрешаешь использовать пестициды, значит, всё у нас получится «зелёным», экологическим. Такие продукты ведь дорогие, верно? Конечно, дорогие. Сун Тан специально держала цену на дикие овощи в двадцать юаней за полкило — чтобы сохранить ощущение эксклюзивности. А отец, человек деревенской сметки, продолжал рассуждать: — Если эти вещи будут только у нас, а кто-то возьмёт и сорвёт немного — мы ведь не сможем ничего сказать, да? Так в деревне и бывает — свои плюсы и минусы. — А если не сорвут, то, может, захотят купить. Но если дорого — скажут, что мы бессердечные. А если дёшево — тоже нехорошо. Так что я подумал: когда закончим работу, каждому дадим по палочке чёрного и белого гриба. Как тебе? Сун Тан даже не подумала бы об этом. Те, кто выращивает на полях с защитными массивами, не переживают, что у них кто-то что-то сорвёт! Она оживлённо закивала и показала отцу большой палец: — Пап, ты просто гений! Саньчэн довольно рассмеялся: — А как же! Я соли в жизни съел больше, чем ты — риса!