Он пришёл в себя восемь часов спустя с раскалывающейся головной болью и сильнейшим желанием снова заснуть. Он бы так и сделал, если бы не голоса, звучащие вокруг.
— Кажется, его индивидуальность требует огромных затрат выносливости. Ему придётся наработать серьёзную стойкость, чтобы она стала по-настоящему полезной.
— Но когда наработает?
— Уверена, он станет мощным. Возможно, даже сильнее Хоукса. Тот, кого он призвал, создал воздушный порыв, достаточно сильный, чтобы сбить меня с ног, даже когда он был направлен не на меня, и сумел преодолеть расстояние между нами, чтобы поймать, прежде чем я успел упасть. Моя теория — индивидуальность управления ветром, применённая для создания сверхскорости.
— Завораживающе. И вы считаете, у каждого призванного свои способности?
— Пока он призвал только двоих, и сегодняшний — Намикадзэ Минато, как он его назвал, — первый, кто продемонстрировал индивидуальность. Но если допустить, что у другого, Обито, тоже есть своя причуда, то да. Нам нужно протестировать, сколько людей он может призвать.
— Придётся ждать, пока он окрепнет. Нельзя, чтобы он отключался каждый раз при тестировании.
— Думаете, нужно начать с ним физические тренировки?
— Да. Определите его к Хоуксу, хорошо? Он не даст нашему маленькому Псу здесь расслабиться.
— Будет сделано, директор. Что ещё?
— Выясните, откуда эти люди. Живые они, мёртвые, или вообще никогда не существовали. Меня беспокоит, как он, кажется, знает их, и они — его.
— Понял.
Женщина сказала что-то ещё, но Какаши не расслышал слова, снова погружаясь в беспамятство.
Распорядок дня Какаши был изнурительным. Комиссия решила, что лучший способ — развивать выносливость, а это, по-видимому, означало много тренировок. Его день начинался с физических нагрузок, затем — лёгкий завтрак, время для учёбы, ещё одна тренировка, перерыв, обед, снова учёба, сессия по развитию индивидуальности, перерыв и ужин. После ужина от него ждали либо общения, либо дополнительных занятий. Обычно он выбирал учёбу. Хоукс не всегда это позволял.
Как, например, сегодня.
— Так я слышал, у тебя там целая армия людей, которых ты можешь призывать, — Хоукс вторгся в его личное пространство. — Это правда? Откуда они берутся?
— Маа, — Какаши махнул рукой. — Я могу призывать только одного за раз. Дело не в выносливости, я просто не могу призвать больше одного. Я пробовал. Конечно, людей много, но не все из них сговорчивые, — Саске. — а некоторые просто не стоят той отдачи, что я получаю при призыве. — Наруто.
Хоукс затаил дыхание, прикусывая губу в предвкушении продолжения.
— Что касается того, откуда они, похоже, они приходят из загробного мира. Однако многие, кажется, не помнят своей смерти, так что я не уверен насчёт них, — объяснил Какаши.
Он пришёл к выводу, что может призвать кого угодно, кого знал лично в прошлой жизни, независимо от того, были они мертвы или живы на момент его собственной смерти. Пока ему удалось призвать Обито, Минато-сэнсэя, Рин, Тэнзо, Итачи, Наруто, Саске, Сакуру и Гая. Все эти воссоединения были... интересными. Был ещё один человек, которого он хотел попробовать призвать, но пока не набрался смелости.
Что касается тех, кого он не мог призвать, то, видимо, вне зоны доступа были все, с кем он не был близко знаком. Хаширама и Тобирама Сэндзю — нет, несколько друзей Наруто — нет, и он полагал, что дети Наруто или Саске тоже не сработают, но на их проверку он тоже не осмелился.
Поймите его правильно, он любит этих детей. Но ради всего святого, если только ему отчаянно не понадобится именно Боруто Узумаки, он предпочёл бы оставить того ребёнка в его собственном измерении.
— И что они все умеют? И откуда ты знаешь их имена, если они мертвы? — допытывался Хоукс.
Какаши закатил глаза. Хоукс мог быть серьёзным и часто был им, но, казалось, стоило им остаться наедине, как он раскрывался, чтобы допрашивать Какаши о его индивидуальности.
— Они умеют много чего, — ответил он. — А что касается того, как я их знаю, когда я призываю их, я как будто получаю воспоминания о них, словно знал их раньше. Я не знал, очевидно, но ощущение такое.
Рот Хоукса округлился в букву «о». — Так круто.
Какаши промычал в знак согласия. — С некоторыми приятно говорить. Но другие — ворчуны. Обито, например, только оскорбляет меня всё время, пока здесь, а Саске просто скрещивает руки и хмыкает на меня, пока я не отправлю его обратно.
Хоукс фыркнул. — То есть ты не контролируешь их?
Какаши покачал головой. — Нисколечко. Если я хочу, чтобы они что-то для меня сделали, мне приходится их убеждать. Непросто, особенно когда половину времени они только и делают, что комментируют, какой я милый и притягательный для объятий.
Хоукс захохотал. Какаши шлёпнул его. — Не смешно.
Хоукс потёр руку в месте удара. — Знаешь, ты больно бьёшь для кого-то такого милого и притягательного для объятий.
Какаши застонал. — Всё. Я ухожу. Пойду заниматься.
— Неееееет, — заныл Хоукс, хватая Какаши за запястья, а его перья отделились, чтобы сформировать большой крест перед дверью. — Ну же, Какаши-кун. Ты же знаешь, здесь больше нет детей, с которыми я мог бы пообщаться. Мне скучно.
Какаши вздохнул. Комиссия была честна в большинстве вещей, о которых говорила его родителям во время презентации, но наличие других детей вокруг к ним не относилось. Насколько он мог судить, Хоукс и Какаши были единственными стажёрами, которых Комиссия держала при себе сейчас, хотя он и слышал слухи о старшей девушке, закончившей программу пару лет назад. К счастью, Какаши регулярно видел Хоукса, хотя тот был на семь лет старше и обладал совершенно другим характером вне тренировок, поэтому они не всегда ладили.
— Ладно, только не будь таким надоедливым, — он вернулся на место. — Мы будем смотреть тот фильм, который ты обещал, или это была просто уловка, чтобы я потолковал с тобой?
Хоукс фыркнул. — Ты слишком ворчлив для пятилетки. Его перья отплыли от двери, и несколько из них нашли пульт, доставив его в руку Хоукса. — Что хочешь посмотреть?
Какаши пожал плечами. — Что угодно.
— Окей, тогда... — Хоукс пролистал несколько каналов, прежде чем выбрать один. — Сойдёт.
Пока Какаши устраивался поудобнее на диване, он заметил, как перья Хоукса принесли ему плед и укрыли ему колени.
— Спасибо, — пробормотал он, отбирая плед у перьев, чтобы натянуть его выше.
— Не за что, — ответил Хоукс. — Я всегда мерзну здесь зимой. Отопление в этой комнате — отвратительное.
Какаши промычал в согласии и устроился поудобнее, чтобы смотреть фильм, который выбрал Хоукс.
В Комиссии уже несколько часов царило переполох. Какаши, уткнувшийся было в книгу, наконец решил выяснить, в чём дело.
— …атаковали Юэи? Чёрт, смелые же ребята.
— Ещё бы, они и вправду попытались напасть на школу номер один для героев? Не говоря уже о том, что Всемогущий недавно там начал работать. Должно быть, шизанутые… О чёрт, Директор идёт…
— Уже есть цифры для отчёта о жертвах? — спросила Директор, её голос прозвучал жёстко.
— Да, э-э… вот они. Один учитель с множественными рваными ранами спины, другой в критическом состоянии с компрессионным переломом позвоночника — оба проходят лечение в центральной больнице Мусутафу. Один ученик сломал обе ноги, но в отчёте сказано, что это из-за его индивидуальности, а не злодеев.
— Принято к сведению. Проконтролируйте сообщения в прессе, сделайте акцент на том, что Юэй не виновата в этой атаке. Особо подчеркните, что учителя обеспечили безопасность учеников — пресса это схавает.
— Так точно, Директор.
— Хорошо. Всемогущий тоже был замешан, верно?
— Был. Он задержал одного из главных злодеев, того сейчас держит полиция. Двоим другим удалось скрыться.
— Понятно. Сфокусируйтесь на части «задержал одного из сильнейших злодеев» и сгладьте ту, про побег. Мы не хотим, чтобы кто-то думал, что эти негодяи сильнее Символа Мира.
— Так точно, Директор. Что ещё?
— Да. Где, чёрт возьми, Пёс?
Обновлено: 23.01.2026