Услышав голоса бандитов за дверью, Чон Ху, чьё восприятие обострилось благодаря повышенной характеристике, напряг слух.
Мужчина, смахивающий на борова, вдруг прильнул глазом к внешнему глазку.
Динь-дон.
Он нажал на звонок ещё раз, и до Чон Ху донёсся его раздражённый голос:
— Чёрт, надо бы с сынка стрясти должок.
— Думаешь, у него есть деньги? Он же только позавчера в больнице очнулся.
— А если нет, придётся продать его на органы.
— Тоже верно.
Теперь к глазку припал второй мужчина, тот, что со шрамом от ножа на щеке.
Он поднял руку, посмотрел на часы.
— Может, пошёл вкалывать куда-нибудь? Куда он мог подеваться в такое время?
Чон Ху нахмурился.
«Она не говорила, что брала в долг у ростовщиков».
Речь, конечно же, шла о его матери.
Динь-дон.
Динь-дон.
Дзынь!
Скрип!
Мужчины, похоже, и не думали уходить и продолжали звонить. В конце концов Чон Ху открыл дверь.
— Чем могу помочь?
Внезапно открывшаяся дверь заставила мужчин изумлённо округлить глаза, но они тут же мерзко ухмыльнулись, и в их глазах вспыхнул хищный блеск.
— Вы ведь Хан Чон Ху?
— И ваша мать — Ким Хе Сук?
— Да, — переспросил Чон Ху. — Это я. А в чём дело?
— Можем мы войти и поговорить?
Хотя ему этого совсем не хотелось, Чон Ху всё же впустил их.
Было очевидно, что дело касается матери, и простым уклонением от разговора тут не отделаться.
Но…
Мужчина со шрамом, даже не разуваясь, прошёл в гостиную.
А второй, похожий на борова, оставшись в прихожей, закрыл дверь и толкнул Чон Ху в спину, подталкивая вглубь квартиры.
«Вот же!.. Ну и наглецы…»
Намёк был ясен: не дёргаться.
Мужчина со шрамом тем временем уселся на диван, словно у себя дома, закинул ногу на ногу и закурил.
Чирк!
Фу-у-ух!
Щёлк-щёлк!
Он даже пустил кольцо дыма, нагнетая обстановку, а затем повернул голову.
— Эй, пацан, иди сюда.
Видимо, для него Чон Ху с его ростом в сто восемьдесят сантиметров всё ещё был пацаном.
Чон Ху с трудом подавил подступающий гнев.
«Так, это касается матери, так что пока подожду. Сначала выслушаю, а потом приступлю к воспитательным мерам».
Он молча прошёл в комнату и сел напротив мужчины со шрамом.
Тот небрежно стряхнул пепел на пол, затем достал что-то из-за пазухи и бросил на стол.
Это был белый лист бумаги.
Первым, что бросилось Чон Ху в глаза, была надпись «Долговая расписка» и сумма с огромным количеством нулей под ней.
200 000 000 вон.
А прямо под ней — имя матери, Ким Хе Сук, и её печать.
Мужчина со шрамом наклонился вперёд и взял документ.
— Пацан, не хочешь решить это за мамочку? Ну, как подобает хорошему сыну.
Он даже не представился, а сразу потребовал денег. Уголки его губ скривились в гнусной усмешке.
— До какого срока нужно вернуть деньги?
От такого спокойного вопроса мужчина со шрамом опешил.
Но тут же его глаза загорелись, и он ткнул документом Чон Ху прямо в лицо.
— Пацан, ты сначала на цифры посмотри, а потом говори. Это тебе не пара копеек, сможешь столько вернуть?
Чон Ху лёгким движением выхватил у него документ.
— Я посмотрел на цифры, прежде чем спросить.
— …
Такой реакции он явно не ожидал. Пока мужчина со шрамом подыскивал слова, толстяк, стоявший в прихожей, с ошарашенным видом направился к ним.
— Вот же ублюдок!..
Он тоже был в уличной обуви.
Но мужчина со шрамом, сузив глаза, остановил его.
— Погоди, не лезь пока.
Его взгляд был по-прежнему прикован к Чон Ху.
— Да чего ждать? Давайте просто для начала вломим ему. Откуда у этого сопляка могут быть деньги?
Чон Ху медленно положил документ на стол и едва заметно улыбнулся.
— Деньги я верну. Только сначала сними грязную обувь, а потом поговорим, а?
От того, что Чон Ху перешёл на «ты», толстяк опешил и шагнул к нему сбоку.
Он замахнулся, собираясь влепить ему затрещину.
— Да я тебя, щенок!..
Но Чон Ху даже не моргнул, его взгляд был прикован к документу.
«Долг матери в тридцать миллионов всего за год вырос до двухсот?»
Что за бред? С таким же успехом мог случиться прорыв подземелья, пока он спал.
От документа за версту несло беззаконием.
Он с самого начала понял, что это отморозки, но чтобы настолько типичные — это было уже смешно.
Подняв голову, Чон Ху посмотрел прямо в глаза мужчине со шрамом.
— Кстати, а этот договор вообще соответствует установленной законом процентной ставке?
— Этот ублюдок продолжает тыкать!
Толстяк сверкнул глазами, но мужчина со шрамом снова жестом остановил его.
Затем он с недоумением посмотрел на Чон Ху.
— Процентная ставка? Ты решил вспомнить о таких высоких материях? Похоже, по-хорошему с тобой не получится.
— Весь в свою мамашу, такой же неблагодарный, — тут же поддакнул толстяк.
Чон Ху, не обращая внимания на их грубости, не сводил глаз с документа и бормотал себе под нос:
— Проценты не выплачивались пять месяцев, а срок погашения основной суммы и процентов — завтра…
Видя, что его игнорируют, толстяк взорвался:
— Эй!
Чон Ху, не отвечая, продолжал изучать документ, затем, склонив голову, начал что-то искать в телефоне.
— Да что за чокнутый ублюдок…
Толстяк цыкнул языком и на этот раз заорал во всю глотку:
— Эй! Ублюдок! Ты меня не слышишь?!
Его голос эхом разнёсся по гостиной.
Но Чон Ху по-прежнему не шевелился.
Мужчина со шрамом, уже не просто ошарашенный, а смотревший на Чон Ху как на сумасшедшего, наконец кивнул в сторону толстяка.
Мол, вмажь ему.
И в тот самый момент, когда толстяк замахнулся, Чон Ху покачал головой, вскинул глаза и произнёс:
— Что, совсем берега попутали?
— Что за бред? — прорычал мужчина со шрамом.
Вжух!
Ладонь толстяка полетела к затылку Чон Ху.
Но тот лишь слегка повернул голову и уклонился. Толстяк, промахнувшись, пошатнулся на месте.
— Ах ты, увернулся?
Теперь он замахнулся правым кулаком, целясь Чон Ху в лицо.
Хрясь!
Но тыльная сторона ладони Чон Ху первым врезался в мясистый нос толстяка.
— Кха!
Тело толстяка отбросило назад.
Он не просто упал — его огромное тело неестественно выгнулось, словно он делал сальто назад, и он мешком рухнул на пол.
Бум!
Увидев это, мужчина со шрамом вздрогнул.
Затем он уставился на Чон Ху глазами, готовыми вылезти из орбит.
«Неужели Пробуждённый?»
Иначе как ещё такой кабан мог отлететь от одного лёгкого удара?
— Вы… случайно не Пробуждённый? — спросил он.
Всего за несколько секунд его тон стал в десятки раз вежливее.
— А это что такое? — грубо бросил в ответ Чон Ху.
Мужчина со шрамом на мгновение нахмурился, а затем злобно прошипел:
— Значит, не Пробуждённый, так?
— Пробуждённый? Это тот самый наркотик, от которого не спится? — с ухмылкой переспросил Чон Ху.
Лицо мужчины со шрамом дёрнулось.
— Ах ты, сукин сын! Похоже, ты очухаешься, только когда нож в боку почувствуешь!
Он сверкнул глазами и выхватил из-за пояса нож для сашими.
Раз уж Чон Ху не был Пробуждённым, бояться его особо не стоило.
«Хотя толстяк и отлетел как-то странно».
«Наверное, просто повезло сопляку, а этот кабан, который спортом никогда не занимался, просто неудачно попал под удар», — попытался он себя успокоить.
В любом случае, ещё ни один обычный человек не устоял перед угрозой ножа.
Чон Ху же по-прежнему сидел на месте, не шелохнувшись.
— По-моему, очухаться нужно не мне, а тебе, — сказал он низким голосом.
— Что?
Мужчина со шрамом моргнул, словно не расслышал.
— Не понимаешь, о чём я?
Услышав насмешливый голос Чон Ху, мужчина со шрамом медленно поднялся.
В руке он сжимал нож.
Чон Ху едва заметно улыбнулся.
«Я на Казране с таким отребьем, как вы, сотни раз сталкивался».
Вспомнив, как он наказывал воров и убийц на Казране, Чон Ху широко зевнул.
— Ты этот нож для красоты держишь? Либо пыряй скорее, либо убирай. А то так в сон клонит, что сейчас челюсть сведёт…
От такой провокации лицо мужчины со шрамом побагровело, а глаза сверкнули.
— Ах ты, мелкий ублюдок!
Ш-шух!
Нож метнулся к плечу Чон Ху.
Но тот снова лёгким движением увернулся, схватил мужчину за запястье и выкрутил его.
Тело мужчины со шрамом, описав в воздухе дугу, рухнуло на пол.
Шмяк!
— Кхх!
«Теперь я это отчётливо чувствую».
Он ощутил, насколько легче стало его тело после того, как он распределил очки характеристик.
Чон Ху молча смотрел на двух ублюдков, корчащихся на полу.
«Мог бы убить или как минимум сделать калеками, но так и быть, пощажу».
Проблема матери ещё не была решена, поэтому он не мог применять серьёзную силу к обычным людям.
Даже если они были бандитами.
Конечно, они первыми подняли на него руку и даже напали с ножом.
Так что, хоть и немного грубо, но это была самооборона.
— Кхы-ы!
— Я же сказал, что верну деньги, — обратился Чон Ху к стонущим бандитам. — А для начала велел снять обувь, разве нет?
Мужчины с трудом приподнялись и только тогда сняли ботинки.
— Фу, пылища летит.
Глядя, как они чуть ли не ползком несут свою обувь в прихожую, Чон Ху вспомнил похожую картину из прошлого.
«Сначала строят из себя крутых, а потом вмиг превращаются в жалких трусов. Точно как те ублюдки из Гильдии Воров».
— Оба ко мне.
Бандиты нерешительно подошли и встали перед ним.
Толстяк вытирал кровь, хлынувшую из разбитого носа, а мужчина со шрамом то и дело потирал ноющую спину и плечо.
Чон Ху кивком указал им на место напротив дивана. Полностью подавленные, они опустили головы и сели.
Вспомнив результаты своего поиска в интернете, Чон Ху начал:
— Вы ведь знаете, какая сейчас установленная законом процентная ставка?
Те, кто занимался ростовщичеством, не могли этого не знать.
Но оба сделали вид, что ничего не понимают, и переглянулись.
— Хватит меня смешить.
Чон Ху небрежно поднял нож для сашими, который выронил мужчина со шрамом.
Лица обоих тут же позеленели от страха.
#
Обновлено: 21.01.2026