– Генерал, мы едем к императорскому двору и сопровождаем ее высочество, я надеюсь, ты привез сюда мой наряд, который я доверил тебе… кхм. После инцидента.
Дун Янгхао помотал головой и отвел взгляд, потер руки и неловко хмыкнул.
– Янгхао?..
– Такое дело… Нет! Я его забыл. Было столько дел!
– У тебя был целый день, чтобы собраться, а также три дня, пока Ань был болен. У тебя было время!
– Только не волнуйся. Просто заедем ко мне домой, и ты его заберешь.
Жрец возмущенно взмахнул рукавами и развернулся на пятках – но тут его взгляд упал на странную кучу полупрозрачной зеленой ткани в дальнем углу комнаты. Предчувствуя худшее, жрец двинулся туда, генерал встал у него на пути:
– Куда ты? Там мышь?
– Там нечто зеленое и полупрозрачное, – мрачно возразил Дзин и попытался отстранить Дуна, но тот стоял как столб и отказывался уступать. Жрец понял, что все так плохо, как он думает, либо еще хуже – коротким движением ударил генерала под колено, но опытный воин не упал, а напротив, сдвинулся так, чтобы плотнее перекрыть проход между столами. Завязалась короткая схватка, в конце концов, забывшись, генерал опрокинул жреца на стол, не успел удержать – жрец перекатился, в два прыжка оказался в углу и схватил в пола зеленую ткань. В ту же секунду имение огласил крик, подобный воплю смертельно раненного тигра.
Дзин стоял, растянув ткань, и с ужасом смотрел на генерала через огромные прорехи. Изысканное одеяние, подаренное вдовствующей невесткой императора, превратилось в настоящее сито, и на нем не осталось ни одного драгоценного камня, а пояс был весь в узлах, которые невозможно было развязать, не поранив нежную материю. В панике жрец перебирал пядь за пядью, и каждый участок наряда, все его слои, от шелковой нижней рубашки до обеих прозрачных накидок, были испорчены и уничтожены.
– Что это?!
– Я все объясню, – заверил Дун Янгхао и на всякий случай попятился. Дзин бросил ткань и посмотрел так сурово, что генерал отошел еще на полшага. – Не надо больше кричать, не надо.
– Кто посмел испортить мой наряд?
Дун качнул головой, не горя желанием отвечать, но Дзин сделал два шага в его направлении, и пришлось сдать оборону:
– Этой мой слуга. До него дошли слухи, что у меня отношения с мужчиной. Он подумал, что это его наряд и… Решил нас поссорить.
Дзин окаменел, у него дернулся левый глаз, потом пальцы скрючились, как от судороги. И вдруг он упал на стул и расхохотался в голос. Янгхао заволновался, не тронулся ли его друг рассудком, и на всякий случай велел принести побольше успокаивающего чая и прохладной воды.
– Видишь, кто страдает из-за твоей беспечности? Зачем было лезть обниматься, а? Теперь испорчен наряд, и что я должен объяснять госпоже? Слуга генерала испортил ваш подарок?
– Это не очень удачная идея, – заметил Янгхао. – Ты больше не сердишься?
– Это был мой единственный парадный наряд. И он был очень красивым. К тому же, это было что-то вроде соглашения со вдовствующей невесткой. Я посещал госпожу только в этом уборе.
– За это не переживай! – торопливо проговорил генерал. – Я в тот же день нанял портного, чтобы по меркам, снятым с этого наряда, он сшил тебе новый. Драгоценности не пропали, их переставили на новый наряд. Нужно только забрать его у портного.
– Вот как?.. Значит, ты обо всем позаботился?
– Я не нарочно испортил твой наряд. Не злись на меня.
– Осталось придумать, что сказать госпоже и при этом не солгать и не выдать тебя.
– Не волнуйся, я заказал наряд, точно такой же, как испорченный. Она ничего не заметит. В конце концов, когда он на тебе, его не видно за твоей красотой.
– Ха… – выдохнул Дзин, не доверяя словам генерала. Однако другого решения не было, как и времени на изготовление другого наряда – нужно было ехать в город.
Горестно пнув ногой испорченное платье, жрец выпил чай, принесенный слугами, вышел из комнаты, похлопал по плечу ближайшего мальчика – ученики и слуги сбежались на крики – и двинулся к повозке. Там он махнул рукой в ответ на изумленный и напряженный взгляд Цин, сел рядом с ней и сказал:
– Ничего. Я слишком милосердный, чтобы придушить его.
– А?.. – еще больше изумилась Цин. Дзин снова махнул рукой и ничего объяснять не стал. Генерал и стража сели на коней, окружили повозку, и процессия двинулась со двора. Уже в дороге Ли Фен шепотом поведала госпоже подробности ссоры. И весь оставшийся путь до города Цин хихикала, взглядывая то на жреца, то на хмурого генерала, покачивавшегося в седле.
Они добрались до столицы, показали печать принцессы и второго жреца и проехали без очереди. С главной улицы – свернули в район ремесленников и, покружив немного по запруженным улицам, остановились перед двухэтажной лавкой с большой витиеватой вывеской: «Швейный дом Вей Ганг».
– Как нескромно, – заметила Цин, широко распахнутыми глазами обегая украшения на вывеске и доме, а также те отрезы ткани, которые были видны в открытую дверь. Верная Ли Фен подала Цин шляпу с вуалью и помогла спуститься.
– Я буду здесь, – пообещала принцесса генералу и, уже никого не замечая, пошла разглядывать ткани и ленты. Дзин и Янгхао переглянулись и на всякий случай приказали одному стражнику наблюдать за передвижениями принцессы. Сами же – прошли на второй этаж. Старый Вей Ганг приветствовал генерала и жреца низким поклоном и попросил клиента, который только начал раздеваться, чтобы с него сняли мерки, одеться и прийти позже. Клиент был возмущен, но увидев Дзина, расплылся в улыбке и заверил, что почтет за честь уступить свое место такому замечательному человеку.
– Я давно заметил, что в городе тебя хорошо знают, – признал Дун Янгхао.
– Умгу, – отозвался жрец. – Я же говорил, у гробовщика добрые знакомые в каждом доме.
Генерал поежился, а портной расплылся в понимающей улыбке. Его супругу, скончавшуюся год назад, также хоронил достопочтенный жрец Дзин, а после приходил, чтобы провести поминальную молитву.
Вей Ганг отдал распоряжение и указал, куда пройти, чтобы примерить наряд. Это была комната с окнами, затянутыми белыми тонкими холстами. Никто с улицы, даже обойдя дом, не мог увидеть клиента. Также тут было несколько зеркал, одно из них – в полный рост. Слуга вынес красивый ларь с лилией на крышке, и Вей Ганг благоговейно извлек одеяния, сверкающие драгоценными камнями и шелковой вышивкой. Жрец кивнул и снял свою одежду… И только когда халат упал на руки слуги, вспомнил о генерале. Тот стоял, красный и такой же смущенный, как в тот раз, когда Дзин разрешил ему наблюдать за омовением. Покосившись на окно, жрец догадался: Янгхо смутил силуэт тела, просвечивающий сквозь нижнюю рубашку из тончайшего хлопка. Дзин постарался сделать вид, что ничего не заметил, и приступил к облачению. Вопреки ожиданию, с каждым слоем наряда молодой генерал не успокаивался, а краснел все сильнее, потом пошел пятнами и, наконец, отвернулся, сбив мечом вазу со столика у двери.
– Вы недовольны, господин? – поразился Вей Ганг и поклонился так низко, что Дзину показалось, он расслышал скрип стариковой спины.
– Доволен, – буркнул Дун Янгхао. – Заканчивайте с этим.
Слуга застегнул кожаный пояс поверх дадай и заменил заколку жреца на парадную, закрепив шпилькой с тремя изумрудами. Закончив и спустившись с приставной ступеньки, слуга отошел, чтобы взглянуть, все ли верно, – вскрикнул и упал ниц. Дзин удивленно посмотрел и повернулся к зеркалу, но не увидел ничего, что могло бы повергнуть молодого портного в трепет. Однако следом ниц опустился Вей Ганг, и жрец забеспокоился:
– Что такое? Почему вы лежите? Встаньте, я всего лишь примерил наряд. Все хорошо, он очень похож на прежний…
– Господин генерал, вы не говорили мне, что это наряд для мудреца, – пожаловался старый портной. – Если бы я знал, я трудился бы еще усерднее и закончил бы раньше, я бы привез наряд и отдал бы сам в руки господина.
Дун Янгхао удивленно выслушал жалобу, попытался понять, о чем речь, но не смог и повернулся. Оба портных валялись в ногах у жреца, а тот с немым вопросом разглядывал себя в зеркало. Генерал хотел отчитать старика, сказать, что он прекрасно знаком со вторым жрецом, однако в эту секунду Дзин повернулся лицом, и Дун не заметил, как опустился на колени.
– И ты?..
– Ты… Господин…
– Кажется, вы видите что-то, чего не вижу я, – еще больше забеспокоился жрец. Он чувствовал себя крайне неловко. Обычно он был тем, кто видит недоступное окружающим: призраков, духов, демонов и небожителей, когда они не хотят проявляться. На секунду Дзин испугался, что утратил дар. Янгхао тем времени сложил руки перед собой и поклонился:
– Я был не прав. Прошу прощения.
– В чем ты был не прав? За что ты извиняешься?..
Какая-то мысль всплыла из воспоминаний, будто рыба поднялась из темной воды, махнула хвостом и ушла обратно в глубину. Дзин повернулся к зеркалу, но не ростовому, а другому, старому, стоявшему в углу комнаты. Там он увидел небожителя в зеленых одеяниях, лицо его слабо светилось, глаза были полны серебра, волосы струились темными потоками, а фигуру окружала аура покоя и силы, которую замечают даже непросветленные. Жрец поморгал. Видение не исчезло. Потер глаза – то же самое. Наконец, он вынужден был признать, что свершилось то, к чему его готовил Восточный дракон. Дзин еще раз оглядел людей, распростершихся в поклоне, и повторил:
– Не нужно таких почестей. Вы же не молитесь мне, правда? Встаньте и скажите, сколько мы должны вам за платье.
– Нисколько, – испуганно отказался Вей Ганг. – Разве я могу брать плату с мудреца?
– Хорошо. Но каждый труд должен быть вознагражден. Подойди.
На подгибающихся ногах Вей Ганг приблизился к Дзину, и тот коснулся его головы. Сразу же старый портной ощутил, как десять лет слетели с него, и глаза стали лучше видеть. Вей Ганг стал горячо благодарить мудреца.
– Не нужно, не нужно. Это ведь я благодарю тебя за работу. За что же ты меня благодаришь? Но если хочешь доставить мне удовольствие, закажи маленькую мою фигурку, поставь в уголке и время от времени зажигай благовония. Я очень люблю сандаловое дерево.
– Слушаюсь, господин.
Дзин кивнул и направился к Дуну Янгхао, который так и стоял на коленях, ожидая проклятия или прощения. Мудрец наклонился и поцеловал генерала в лоб. Янгхао застонал и упал без чувств. Дзин не ожидал такого и заволновался, однако сердце его друга билось и грудь дышала. Дзин выдохнул с облегчением и попросил Вей Ганга привести генерала в чувство, а сам поторопился надеть старую шелковую накидку поверх дорогого наряда. Он заключил, что пока не научился управлять своей аурой, будет скрывать новую ипостась за скромной одеждой. Когда Янгхао очнулся, жрец забрал ларь со старым нарядом и заколку с простой деревянной шпилькой.
– Мне не приснилось, – сказал Дун, когда они спускались по лестнице.
– Нет.
– Ты вознесся.
– Похоже, что так.
– Это конец?
Дзин отдал Янгхао ларь и полез в рукав. Оттуда он извлек три подвески на черных кожаных шнурках – это были амулеты, которые он мастерил, пока принцесса Цин слушала урок. Жрец нашел нужную из трех подвесок и протянул генералу. Тот перехватил ларь одной рукой и поднес амулет к глазам. Это была уже знакомая красная пирамидка, но на ней, кроме иероглифа «память» значилось имя: «Дун Янгхао».
– Я не забуду тебя, даже став небожителем. Не забудь и ты меня, даже став генералом имперской армии.
– Я не забуду, – отозвался Дун, и глаза его стали красными.
– Тогда после экзамена поставь мне алтарь.
– Чего? Поищи себе других жрецов.
Генерал повернулся и стал быстрее спускаться с лестницы.
– Но у меня нет никого, кроме тебя и Аня. Аню будет не до того.
– А мне до того? – прорычал Дун, не оборачиваясь.
– Неужели так сложно притащить тумбочку и заказать статуэтку?
Генерал выскочил на улицу и сделал вид, что невозможно занят установкой ларца под скамью в повозке. Слезы без всякого разрешения и стыда катились по щекам и падали на доспех. Дзин уловил состояние друга и не стал мешать, а направился на первый этаж лавки, чтобы отыскать принцессу и поторопить. Цин удивленно посмотрела, как генерал Дун до половины залез в повозку, вопросительно взглянула на жреца, но не решилась ничего спрашивать. Она слышала шум со второго этажа и решила, что мужчины поссорились. Перемену во внешности Дзина она не заметила: ее волновал другой вопрос.
– Дзин, мне из дворца не прислали денег. Заплати за меня.
Мудрец неловко взглянул на девушку, качнул головой и красноречиво похлопал по поясу и рукам, показывая, что и ему нечем заплатить. Дочь Вэй Ганга, плотная женщина средних лет, выглядывала из-за двери и переминалась с ноги на ногу, потирая руки.
– Но я хочу эти ткани.
– Что же, пусть госпожа Ганг подождет, пока вы пришлете нужную сумму.
– Я так и хотела, но она ни за что не соглашается!
Что-то тяжелое ударило небожителя в грудь, так что Дзин пошатнулся. Он машинально поймал в руки упавший предмет – это оказался туго набитый кошель. Очевидно, этими деньгами Дун Янгхао намеревался расплатиться за новый наряд жреца.
Цин подпрыгнула от радости, выхватила кошель и побежала назад в лавку. Дзин взглянул на друга, но тот с деловым видом поправлял сбрую на коне, конь нервно косил глазом и показывал зубы.
Обновлено: 22.01.2026