— Ага, — он вешает пальто на крючок и поворачивается ко мне. — У меня почечная недостаточность, и, по словам людей в белых халатах, это довольно серьезно.
Я киваю, переваривая информацию. Задержка жидкости все объясняет. Мозг прокручивает лучшие позы, асаны, которые могут улучшить здоровье почек, поддержать печень и наладить поток энергии, чтобы отек не усиливался. Я прекрасно понимаю, что у йоги есть свои пределы. Я не смогу его вылечить, но уверена, что смогу улучшить его самочувствие.
Я могу помочь Клайду Гиббонсу почувствовать себя комфортно.
Отвернувшись, я быстро хватаю фиолетовый коврик, чтобы стимулировать его коронную чакру, валик и два блока, чтобы оборудовать место у стены.
— Ладно, Клайд. Подходи, я помогу тебе лечь на спину.
Так начинается моя миссия: помочь этому забавному, странному, удивительно заботливому человечку почувствовать себя лучше.
Звон колокольчика над входной дверью отвлекает меня от дезинфекции ковриков после последнего занятия.
— Уже иду! — кричу я, ставлю на пол пульверизатор с тряпкой и поднимаюсь на ноги.
Я вытираю руки на ходу и, завернув за угол, поднимаю взгляд и вижу Клайда. Снова здесь после вчерашнего. Это заставляет меня улыбнуться.
Но когда мой взгляд скользит за его спину, улыбка сползает с моего лица.
Бэш. С таким видом, будто готов кого-то убить. И при этом чертовски сексуальный в черных джинсах, рабочих ботинках и фланелевой куртке с поднятым воротником из овчины, чтобы защититься от холода.
Я игнорирую нервную дрожь в груди и то, как у меня все переворачивается в животе, словно во сне, когда летишь в пропасть, и сосредотачиваюсь на Клайде.
— Ты вернулся.
Он пожимает плечами.
— Оказывается, мне нравится йога.
Бэш стонет и так картинно закатывает глаза, что его голова едва не следует за их движением. Не могу не задаться вопросом, что он здесь делает, особенно учитывая, что он едва может на меня посмотреть.
А я? Я сияю, потому что знала, что вчерашняя растяжка поможет Клайду почувствовать себя лучше.
— Я очень рада это слышать. Может, договоримся о регулярных занятиях?
— Конечно. Договоримся прямо на сейчас.
Бэш свирепо смотрит на Клайда.
— Что бы ты ни делал, ты не можешь сам съезжать с горы, как вчера. После диализа у тебя ноги недостаточно хорошо сгибаются, чтобы жать на педали. Ты же знаешь. Я, блядь, порежу тебе шины, если ты снова так сделаешь. Спасателям не нужно разбираться с последствиями твоего упрямого дерьма.
Мой взгляд мечется между ними, пока Клайд фыркает и пренебрежительно машет рукой в его сторону.
— Я бы посмотрел, как ты попробуешь.
— Вы родственники? — выпаливаю я, забавляясь противостоянием двух ворчунов.
— Ни хуя, — бормочет Бэш, но Клайд издает пронзительный смешок, словно его забавляет этот парень.
— Хотя иногда кажется, что да, правда, Бэш?
— В том смысле, что я хотел бы от тебя избавиться, но не могу? Да. Именно так.
Мои губы дергаются.
— Сколько он здесь пробудет? Я приеду забрать его, — говорит Бэш мне, но смотрит на часы на стене.
— Час.
Бэш кивает, но взгляд не отводит от часов.
Меня убивает, что он не смотрит мне в глаза. Я чувствую, будто безмолвно умоляю его просто посмотреть на меня. Увидеть, как я смотрю на него. Поговорить.
Боже, чего бы я только не отдала, чтобы поговорить так, как в ту ночь. Честно, открыто и неожиданно.
Но я также знаю, что теперь между нами океан.
Две маленькие цифры.
Один мужчина.
И не просто какой-то мужчина, а его сын.
Если бы я знала...
Я отгоняю эту мысль, не желая чувствовать себя виноватой за то, чего не могла предвидеть. Что сделано, то сделано. Мы оба взрослые люди. Я отчаянно хочу преодолеть эту пропасть, но, судя по тому, как Бэш обращается к стене, думаю, этого хочу только я.
Это бьет по всем моим старым ранам. Я выросла с ощущением, что должна из кожи вон лезть, лишь бы не злить отца. Он требовал, чтобы меня было видно, но не слышно.
Так и было.
Теперь это моя стандартная реакция, когда я чувствую себя не в своей тарелке. От этой привычки трудно избавиться. Поэтому, когда Бэш начинает:
— Ладно, я вернусь за тобой... — я его прерываю.
— Все в порядке. Я могу отвезти Клайда домой.
Теперь он смотрит на меня, но так мимолетно, что взгляд кажется почти пренебрежительным. Еще одно доказательство того, что он мне здесь не нужен, чтобы портить мое хорошее настроение своей незрелостью. Или этой обидой, которую он затаил. Или этой неловкостью между нами.
— Он живет далеко в горах. Дорога там ужасная. За ней не следят. Ты, наверное, даже не...
— Класс, — ровно отрезаю я, с каждой секундой раздражаясь все больше, пока он стоит и ведет себя так, будто я какой-то бесплотный голос.
Не можешь. Это слово меня заводит. Именно из-за него я в семнадцать лет ушла из родительского дома и никогда не оглядывалась. Отец сказал, что я не смогу жить «правильной» жизнью, будучи инструктором по йоге, и что если я не собираюсь в университет или замуж, то под его крышей мне не место.
— А вот и посмотрим, — ответила я.
— Я большая девочка. С большим грузовиком. И с навыками вождения выше среднего. Можешь забрать свою дурную энергию куда-нибудь в другое место, Бэш.
Он вскидывает голову, а Клайд хмыкает.
— Дурную энергию?
Я вскидываю подбородок и машу рукой в его сторону.
— Да. Тебе и твоей полностью заблокированной коронной чакре пора уходить.
Клайд кивает.
— О, ты права. Его коронная чакра в полной заднице.
Бэш свирепо смотрит на друга.
— Почему ты делаешь вид, будто что-то знаешь о коронной чакре?
— Гвен вчера рассказывала мне о чакрах. Она сказала, что одна из них связана с просветлением. А ты сейчас ведешь себя совсем не просветленно.
Я моргаю, пока Бэш хмурится.
— Что ж, прости, что я не беру уроки просветления у парня, который верит, что Тупак все еще жив.
— Тупак жи...
Бэш недоверчиво лает смехом и поворачивается, чтобы уйти.
— Веселитесь тут вдвоем.
Я немного ошарашена тем, что он так резко уходит, но Клайда это, кажется, совсем не трогает. Вместо этого он кричит ему вслед:
— Пойди посмотри на что-нибудь фиолетовое! Это поможет твоей коронной чакре!
Бэш уходит, не оглядываясь, и топает по улице, выходя на прохладный дневной воздух. Сначала я беспокоюсь, что их перепалка переросла в ссору, но когда Клайд поворачивается ко мне с широкой улыбкой, я уже не так уверена.
— Ладно, пойдем делать твои странные растяжки, а потом ту Шаваса-как-ты-ее-там-назвала. Мне от нее стало намного лучше.
Его слова согревают меня до глубины души. Знать, что он пришел, ковыляя, а ушел, почувствовав себя хоть немного лучше: вот почему я вообще начала преподавать. Может, у меня и нет высшего образования, и я не собираюсь остепеняться и играть в домик, но я пришла к выводу, что то, чем я занимаюсь, все равно имеет ценность.
— Шавасана? — мягко поправляю я, называя позу для отдыха, которой мы закончили вчерашнее занятие.
— Ты говоришь «Шавасана», я говорю «тихий час», — бросает он через плечо, направляясь обратно в студию.
Я не могу сдержать смешок и следую за ним, готовая провести его через свои «странные растяжки» и «тихий час». Я провожу для него занятие, похожее на вчерашнее, погружаясь в то состояние, когда я сосредоточена только на дыхании и правильном положении тела.
Вот только мое внимание не такое полное, как обычно.
Потому что мои мысли постоянно возвращаются к Бэшу.
Глава 10
[Бэш: Три игры. На семь меньше, чем нужно, если хочешь знать мое мнение.]
[Трипп: Лол. Понимаю. Все равно собираюсь отпраздновать.]
[Бэш: С кем?]
[Трипп: Просто с приятелями.]
[Бэш: Не с девушкой?]
[Трипп: Не-а. Просто с пацанами.]
[Бэш: Веселитесь.]
— СЕРЬЕЗНО? ОПЯТЬ ЙОГА?
Клайд топает ногами, разбрызгивая снег по всему полу в моем грузовике. Я стискиваю зубы, но ничего не говорю. Я слишком занят самобичеванием за то, что пытался выудить информацию о Гвен у собственного сына. Я знаю, что она здесь, но это не значит, что они не вместе. Трипп ни хрена не подтвердил и не опроверг в переписке. И эта неизвестность меня раздражает.
— Приятные ощущения. И как я всегда говорил: «Если тебе хорошо, делай это».
Я свирепо смотрю на Клайда. У него на лице эта самодовольная ухмылка. Клянусь, иногда он ведет себя как ребенок.
— Клайд, это не то, что ты всегда говорил. Это песня группы Sloan.
Он ворчит.
— Хм. Может, это было: «Если это делает тебя счастливым, это не может быть так уж плохо».
Я вздыхаю и роняю голову на ладонь. Не стоит говорить ему, что это песня Шерил Кроу.
— Какая бы ни была, тебе стоит последовать моему совету, — говорит он. — Частное занятие йогой пошло бы тебе на пользу.
Качая головой, я отъезжаю и везу его вниз с горы. В животе нарастает тревога по мере приближения к студии йоги, потому что видеть Гвен здесь, так близко и в то же время так чертовски далеко, — это особая пытка.
«Пойди посмотри на что-нибудь фиолетовое», — поддразнивал вчера Клайд. И все, о чем я мог думать, было: «Не могу». Не тогда, когда все фиолетовое напоминает мне о необычном цвете глаз Гвен.
А взгляд на Гвен заставляет меня хотеть того первого свидания, которым она меня дразнила, того, на котором я наконец узнаю ее полное имя. Прошел год, и как бы я ни старался, я не могу ее забыть. Или то, что могло бы быть. Я все испортил, когда ввел одну цифру неправильно. И жестокая правда в том, что я не могу ничего предпринять, пока мы с Триппом все еще пытаемся наладить отношения.
Несправедливость всего этого только разжигает постоянную искру ярости, которая горит в моей груди с тех пор, как все перевернулось с ног на голову.
Ненавижу чувствовать себя жертвой.
Обновлено: 21.01.2026