Магнитные катушки тихо гудели, достигая рабочей мощности.
Скотти Гарднер, сидя за пультом в зале управления термоядерным реактором, неотрывно смотрел на показания плазмы на центральном экране.
Идеальный, стабильный эллипс вращался в режиме реального времени, заключённый в вакуумной камере реактора. Именно там, где ему и следовало быть.
[Температура плазмы: 152 миллиона Кельвинов.]
[Магнитное удержание: 98,7%.]
[Нейтронный поток в норме.]
Он не моргал, его взгляд буравил показания, перескакивая с одного экрана на другой.
— Поддерживайте текущие параметры в течение следующих трёх минут, — велел он ровным и чётким голосом.
Вокруг него команда работала как часовой механизм. Инженеры, аналитики, техники — все тихо сосредоточились, погружённые в данные и показания на различных приборах и экранах.
Единственными звуками были низкий гул машин, стук клавиш, щелчки переключателей и касания экранов. После выполнения команд все в зале устремляли взгляд к нему, ожидая следующего приказа.
Скотти чуть подался вперёд.
Не из-за нервов, а потому, что этот момент был важен.
Они месяцами проводили симуляции. Но сегодня шло настоящее испытание. Управляемый термоядерный синтез. Непрерывное горение. Без колебаний, без всплесков, без неожиданных исходов.
Это был не просто рубеж для реактора. Это был его рубеж.
[Длительность удержания: 120 секунд… 150… 180…]
Ведущий оператор бросил взгляд на Скотти.
— Три минуты достигнуты, сэр.
Он ещё раз пробежался глазами диагностическим данным. Теплообмен, подача топлива, значения трития, магнитная стабильность, нейтронный выход, всё в зелёной зоне.
Значение Q не просто достигло 1.0, точки безубыточности. Значение Q составило невероятные 14,5, соотношение, необходимое для поддержания плазмы в устойчивом состоянии, и производстве в 14,5 раз больше энергии, чем было затрачено.
Это был новый мировой рекорд и начало внедрения экологически чистой энергии во всём мире.
Он слегка кивнул и тихо выдохнул.
— Начинайте протокол отключения.
Несколько нажатий клавиш спустя экран потускнел, плазма остыла, а магнитные катушки начали отключаться. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь медленным, коллективным выдохом команды управления.
— Чёрт возьми… — прошептал один из младших техников, чей голос дрожал от неверия. — Значение Q 14,5? Вы серьёзно?! Доктор Гарднер, мы сделали это!
Скотти позволил себе вдохнуть глубже.
— Да, — подтвердил он. — Мы сделали это.
Раздались аплодисменты, короткие, но усталые, наполненные искренней признательностью. Каждый хлопок отдавался в ушах утомлённых зрителей, чьи руки слегка отяжелели после долгого вечера.
Было два часа ночи. Несмотря на искренность момента, Скотти оставался неподвижным, не присоединяясь к овациям вокруг.
Он почувствовал, как чья-то рука несколько раз похлопала его по плечу. Гарднер обернулся и увидел Криса, единственного настоящего друга, которого он здесь завёл, если это вообще можно так назвать.
Можно ли считать другом человека, с которым ты общаешься только для того, чтобы отдавать приказы?
— Ты сделал это! Не могу поверить, что это реально работает! Твой патент полностью изменил направление данного проекта, и вот мы здесь!
Скотти выдавил лёгкую полуулыбку, но она не коснулась его глаз. Он не мог смотреть на лицо Криса, полное восторженного энтузиазма.
Вместо этого ученный перевёл взгляд на экран в верхнем левом углу, где была показана камера, установленная на корпусе реактора.
Огромный стальной цилиндр, обёрнутый сверхпроводящими катушками и зарытый на десять метров под землю. Сейчас он был тих, но всего несколько минут назад это была миниатюрная гиперзвезда, раскалённая до 100 миллионов градусов Цельсия.
Самая горячая звезда в наблюдаемой вселенной достигала лишь около 209 000 °C.
Это были его остатки сверхновой.
Аплодисменты стихли. Команда разошлась. Отчёты и документы могли подождать.
— Скотти! Надо отпраздновать! Пойдёшь в тот бар неподалёку, куда я тебя всегда зову, а ты никогда не ходишь? Если и есть повод, то вот он!
Скотти повернулся к Крису, и на этот раз его улыбка содержала искру эмоций.
— Может, после последнего теста безопасности завтра. Если мы его пройдём, можешь напоить меня до чёртиков, мне всё равно. А сейчас я, пожалуй, пойду рухну на диван в своём кабинете.
— Я тебе напомню об этом! — Крис радостно рассмеялся, словно наконец-то выиграл долгую войну на истощение.
— Ладно, отдыхай, потому что завтра ночью тебе спать не дадут! Может, я также приглашу подругу моей девушки, Монику. Знаю, она бросала на тебя взгляды, когда мы все были вместе.
Крис многозначительно пошевелил бровями.
— Ха! — Скотти коротко рассмеялся. — Да, может, как раз то, что мне нужно, чтобы поднять настроение и отпраздновать, это переспать с кем-нибудь.
Саркастическая улыбка невольно появилась на его лице.
— Вот теперь ты говоришь на моём языке! — Крис обнял Скотти за плечи, пока они выходили из зала. — Я покажу тебе мир!
— О, я уверен, — фыркнул Гарднер.
Когда они с Крисом разошлись, Скотти наконец вошёл в свой кабинет, и дверь с мягким шипением закрылась за ним.
Тишина.
Кабинет был большим, уровня руководителя, но почти не украшен. Никаких личных фотографий. Никаких растений. Никакого беспорядка.
Стены были из холодной стали и матового белого цвета. На полках стояли награды, которые он не выставлял напоказ.
Рядом с письменным столом располагались стеклянные доски, испещрённые уравнениями, а центре комнаты красовался умный голографический стол для отображения трёхмерных прототипов.
На одной из стен цифровой дисплей зациклено воспроизводил рендеринг ядра реактора с сегодняшнего теста. Вершина современной физики, запечатлённая в аккуратных вращениях и цветовых показаниях.
У стены стоял кожаный диван. Потёртости на нём намекали, что Скотти спал здесь чаще, чем в своей постели.
Сегодня, вероятно, будет то же самое, а завтра предстояло подготовиться к тесту безопасности.
Он подошел к окну за которым не открывался вид на город или линию горизонта, а виднелся лишь укрепленный ангар, где реактор покоился в режиме холодного отключения.
Гарднер наблюдал, как инженеры внизу праздновали, обнимаясь и пожимая друг другу руки, а затем уходя домой к своим семьям. Затем он отвернулся. Это было не для него.