Глава 2 — Глава 2

— Кохай, ты такой бессердечный, хнык-хнык… Ты и впрямь выставил такую красавицу-невесту, как я! Камигуса Мисаки с наиграной жалостью смотрела на Сорату, только что 'бессердечно' выставившего ее из своей комнаты. В очередной раз зевнув, Сората устало посмотрел на девушку. — Завтра начинается учеба, мне еще нужно покормить Хикари и остальных, да и в доме прибраться. У меня дел по горло. Семпай, прошу, пощади меня хотя бы сегодня. С этими словами Сората снял с крючка форменную куртку и, натягивая ее на ходу, вышел из комнаты. За ним неторопливо вышагивали семь кошек. Особенно выделялась шедшая впереди белая Хикари. Проходя мимо Камигусы Мисаки, она даже бросила на нее торжествующий взгляд, словно говоря: 'Эй ты, глупая человеческая женщина, не путайся под ногами'. Надев куртку, Сората насыпал кошачий корм в несколько мисок и с улыбкой стал наблюдать, как семь кошек, больших и маленьких, принялись уплетать угощение. С самого детства Канда Сората по неизвестной причине отлично ладил с животными, и семь кошек, живших в 'Сакурасо', были очень к нему привязаны. Однако теперь Сората полагал, что причина крылась в его истинном духе. Этот дух делал его нынешнюю душу изначально чистой и сильной, благодаря чему от него исходила невидимая жизненная волна. Истинный дух — это сущность, сконденсированная бесчисленными богами и бессмертными из мириадов миров, достигшими высшего предела. Он был бессмертен и в отличие от души, являлся совокупностью более высокого порядка. Пока истинный дух был сконденсирован, даже если божественная душа уничтожалась, а истинное тело стиралось с лица земли, человек не умирал окончательно. Однажды истинный дух восстановится из великой реки судьбы. В свое время Сората смог сконденсировать истинный дух, полагаясь как на свой врожденный талант, так и на счастливые случайности. Конечно, так называемое бессмертие было лишь относительным. В конце концов, даже прожив миллионы или десятки миллионов лет, всегда существовала опасность пасть от руки более сильных существ. Ведь даже вселенная однажды коллапсирует и исчезнет, что уж говорить о созданиях, рожденных в ней. Едва Сората закончил кормить кошек и вернулся к себе, как увидел, что Камигуса Мисаки снова оказалась в его комнате. Там она уже включила телевизор и вставила какой-то диск. — Все еще играешь? — почувствовав подступающую головную боль, спросил Сората. Все эти летние каникулы он каждый день рубился в игры с Камигусой Мисаки. Часто они играли всю ночь, и сейчас ему хотелось просто спокойно полежать. — Вижу, ты не в духе, так что сегодня я тебя пощажу. Помоги мне взглянуть на демо-версию, — сказала Камигуса Мисаки, нажимая кнопку воспроизведения. — Новая работа? Ладно, но не жди от меня дельных советов, — вяло пожав плечами, ответил Сората. На экране на пять секунд возникла заставка загрузки, а затем появилась оригинальная анимация Мисаки. Ее еще не озвучили, так что музыки и звуковых эффектов не было. С точки зрения нынешнего Сораты, визуальный ряд анимации был очень плавным и динамичным, сцены — масштабными и полными мощи. В ней использовались трехмерные элементы, детализация персонажей и фонов была воистину впечатляющей. По современным меркам, эта анимация уже соответствовала уровню первоклассной работы, и было совершенно невероятно, что ее в одиночку создала одна девушка. — Как и ожидалось от лучшей ученицы художественного отделения 'Суйко'. Помимо общеобразовательных специальностей, как у Сораты, в 'Суйко' также были музыкальное и художественное отделения, где упор делался на обучение примерно дюжины лучших учеников. Туда съезжались таланты со всей Японии, и конкурс при поступлении был пугающе высоким. Мисаки была одной из них — ученицей третьего года художественного отделения и признанным талантом даже среди этих гениев. — Бах! Бах! Дзынь! Трес-с-ск! Ча-а-а… Чарлалала! Твоя судьба предрешена! Камигуса Мисаки энергично озвучивала происходящее, но содержание ее реплик не имело ничего общего с самой анимацией. По мнению Сораты, она просто дурачилась. Покачав головой, юноша не стал дальше смотреть. Вместо этого он откинулся на спину, плюхнулся на кровать и уткнулся лицом в одеяло. Вдыхая слабый аромат, исходивший от постели, Сората почувствовал, как в его опустевшем сознании всплыли три великих вопроса вселенной: 'Кто я? Где я? Что мне делать?' За долгие годы его разум привык к постоянному напряжению, к наличию четких целей и задач. Теперь же, внезапно расслабившись, он ощутил такую умственную усталость, что хотелось просто растянуться и проспать до скончания веков. Однако, привыкнув к суматошной и напряженной жизни, полной борьбы, Сората ощущал в сердце некоторую скуку и пустоту. Очень странное чувство, словно его разум разделился на две части, существующие в разных измерениях. Он не знал, как долго витал в облаках, но анимация Мисаки уже закончилась. Достав диск из проигрывателя, она выглядела несколько раздосадованной. — Мест, которые нужно переделать, оказалось куда больше, чем я воображала. — Разве это не здорово? Всегда превосходить себя прежнюю, постоянно бороться и становиться лучше, — небрежно бросил Сората, глядя в потолок. — Хотя, с точки зрения простого обывателя вроде меня, то, что ты сделала, уже превосходно. — Кохай, ты и вправду можешь сказать нечто подобное? Камигуса Мисаки вскочила с потрясенным выражением лица, подбежала к Сорате, приняла атакующую позу Ультрамена и громко завопила: — Говори! Что ты за чудовище, посмевшее притворяться моим кохаем?! У-у-у… кохай, я обязательно за тебя отомщу! Покойся с миром… — Хе-хе-хе… ты и вправду догадалась. В таком случае мне ничего не остается, кроме как прикончить и тебя, — подыграл ей Сората, продолжая смотреть в потолок. — Вы двое все еще дурачитесь? Как дети малые, честное слово! Именно в этот момент в дверях появилась хорошо одетая, сексуальная красотка. Этой красоткой была Сэнгоку Чихиро — куратор 'Сакурасо' и преподаватель изобразительного искусства в старшей школе 'Суйко'. — Ого… сколько штукатурки. Сенсей, вы собрались на улицу людей пугать? — Сората, не вставая с кровати, повернул голову к Сэнгоку Чихиро и по привычке съязвил. — Что вы, дети, понимаете? Вам не постичь очарования взрослой женщины! — Сэнгоку Чихиро проигнорировала его подколку и даже подмигнула, едва не стряхнув при этом накладные ресницы. — Хех… Уголок рта парня дернулся, и он выдавил из себя кривую усмешку. В этот момент он вел себя точь-в-точь как прежний Канда Сората, идеально вживаясь в свою роль. Юноша немного удивился, что проницательная Мисаки заметила неладное. Конечно, дело было не в том, что он чего-то боялся; он просто собирался постепенно менять свои привычки и то впечатление, которое производил на окружающих, что могло избавить его от лишних хлопот. Сората не был каким-нибудь высокомерным героем, считающим себя пупом земли. Если отбросить период в [Кошмарном Пространстве], у него был довольно спокойный характер. Просто судьба заставила его взять в руки нож мясника и погрузиться во тьму, чтобы выжить. Теперь же перенять личность Канды Сораты для него не составляло большого труда. — Ладно, теперь за переделку. Заметив, что Сэнгоку Чихиро хочет о чем-то спросить Сорату, Камигуса Мисаки растеряла все свое игривое настроение, схватила диск и поспешила наверх. В это время учительница подошла к кровати и, вынув из сумки фотографию, протянула ее Сорате. — Что это? — юноша поднялся со своего места и взял фотографию. На снимке была светлокожая девочка лет пяти-шести, в большой соломенной шляпе и длинными светло-желтыми волосами. Ее лицо было безэмоциональным. От нее исходила какая-то надломленная, почти призрачная и пустая аура, в то время как ее глаза, сверлили Сорату взглядом. 'Это детская фотография Маширо? Она просит меня встретить ее? Но в аниме это должно было произойти только в день начала учебы?' — подумал Сората. В глазах юноши мелькнуло удивление, но, немного подумав, он быстро все понял. В конце концов, реальный мир — не аниме, и даже малейшее изменение может повлиять на будущее. Сэнгоку Чихиро посмотрела на Сорату. — Это моя двоюродная сестра, и с сегодняшнего дня она будет жить здесь. — Ясно, — кивнул Сората. — Ее зовут Сиина Маширо. Я договорилась встретиться с ней на вокзале в шесть, так что поторопись. Сората изобразил недоумение и спросил: — Э-э… погодите, а какое это имеет отношение ко мне? Почему бы вам самой не съездить, сенсей? — Потому что мне нужно на вечеринку для знакомств. Глаза Сэнгоку Чихиро загорелись. — Моя подруга сказала, что он врач! Врач! Такими кадрами не разбрасываются. Затем женщина посмотрела на Сорату с самым невозмутимым видом: — Послушай, ну как я могу пропустить такое важное событие? Ради моего счастья на всю жизнь, неужели ты не поможешь мне с этой мелочью? Кроме того, как ни посмотри, ты ведь совершенно свободен, так? Как можно просто валяться в кровати и ничего не делать? Если так будет продолжаться, у тебя разовьется комплекс неудачника. Сенсей ведь тебе помогает, понимаешь? Будь на его месте прежний Сората, он бы уже вступил в перепалку, однако нынешнему Сорате как раз было скучно, и перспектива лично поучаствовать в разворачивающемся сюжете показалась довольно занятной. Пока Сэнгоку Чихиро только готовилась его уговаривать, он кивнул и сказал: — Ладно. — Что… Столь быстрое согласие Сораты ошеломило женщину, оставив у нее ощущение, будто она ударила кулаком по воздуху. — Ради вашего счастья, сенсей, ваш ученик все для вас сделает, — пожал плечами Сората. — Но, если честно, сенсей, ваш вид… ц-ц-ц. То, как Сората покачал головой и цокнул языком, вызвало у Сэнгоку Чихиро явное недовольство. — Что не так с моим нарядом? Он очень красивый и модный, просто вы, дети, ничего не понимаете. — Я не про одежду, сенсей, а про ваш макияж. Вы уверены, что в таком виде хотите идти на вечеринку знакомств? Сората развел руками, указывая на густой слой косметики Сэнгоку Чихиро, который полностью скрывал ее природное очарование. Взгляд женщины застыл, но потом она быстро взяла себя в руки. — Тц, да что ты понимаешь? Ладно, оставляю это на тебя. С этими словами Сэнгоку Чихиро схватила сумку и быстро выскочила за дверь. Глядя на удаляющуюся фигуру женщины, Сората лениво потянулся и тоже стал собираться в дорогу.