Пока Дазай жался к Яшимару, изображая панический страх, Накахара перебирал у себя в голове разнообразные ругательства.
«Так вот, что ты имел ввиду, когда говорил, что у тебя все под контролем, и ты придумал способ ускользнуть из дома на вечер, чтобы Яшимару мог, не опасаясь втянуть «гражданского» племянника в сражение, начать действовать? Решил сделать из меня монстра, который измывается над бедным «беспомощным» ребенком?! Ну, ты у меня дождешься! На следующей тренировке не стану сдерживаться и активирую гравитацию на полную мощность! Посмотрим, как ты выкрутишься, ведь, теперь Арахабаки меня не сдерживает, и сила способности зависит лишь от объема чакры, а ее у меня теперь на нового биджу хватит!» – кипел от злости рыжий.
Объем чакрарезерва у Накахары был действительно огромным и уже достигал размера Однохвостого, в чем как-то раз нехотя признался Шукаку, из-за чего Осаму предположил, что при попадании в новый мир, часть энергии Арархабаки осталась с Чуей и преобразовалась в местную энергию. К сожалению, подтвердить информацию насчет чакрорезерва Чую пока не представлялось возможным, так как согласно выработанному Дазаем плану братья не должны были пока проявлять свои способности. Осаму не сомневался, что стоит Казекаге узнать о них, он сразу попытается воспользоваться братьями, как оружием для расширения своего влияния. Разве это не удача? Джинчурики, который только недавно считался бесполезным из-за поврежденной печати не только сам обладает резервом, сравнимым с биджу, но и пользуется чакрой самого Однохвостого. И ребенок, способный отменять чакру. Вообще. Полностью. Может, Чуя и не обладал таким умением просчитывать на сотню шагов вперед, как Осаму, но ему не трудно было догадаться, что произойдет, стоит окружающим прознать о способностях брата. Его либо отдадут на опыты, чтобы понять, почему это происходит и, в перспективе, вывести людей с геномом, отменяющим чакру, либо Дазая будут использовать, как оружие. Вся защита скрытых деревень основывается на техниках, а способность Осаму делала ее бесполезной. Дазай мог стать идеальным шпионом или диверсантом, способным добывать самые секретные сведения. Да, стоило информации об Осаму просочиться, и войны было бы не избежать. Соблазн от возможностей, открывающихся благодаря способностям Осаму, был бы слишком велик.
– Чуя-кун, что ты натворил? Бить брата нельзя! Быстро извинись перед Осаму-куном!
– Не буду я извиняться! Он сам первый начал! Он обозвал меня коротышкой! – возмутился Чуя.
– Это не оскорбление, а констатация факта! – надулся Осаму, – Я не виноват, что ты такой крошечный! А ты меня за это ударил! До сих пор больно!
– Я всего лишь на один сантиметр ниже тебя, мумия!
В этот раз их рост действительно различался совсем не на много и учитывая, что они были близнецами, такая тенденция обещала сохраниться, что не могло не греть самолюбие Накахары.
– Чуя-кун, немедленно извинись перед Осаму-куном! Говорю последний раз, а иначе, останешься без ужина! – Яшимару разозлился не на шутку.
– Не буду! Я и в следующий раз так поступлю, если он назовет меня Чиби! – уперся Чуя.
– Все! Марш домой! Будешь сидеть в своей комнате! – не выдержал Яшимару.
– Ну и ладно! – фыркнул Накахара и, развернувшись, направился домой.
Как только Чуя отошел на несколько шагов, Осаму робко дернул Яшимару за рукав.
– Дядя, *всхлип* мне очень страшно*всхлип*. Я боюсь, что стоит мне войти в комнату, как Чуя-кун меня ударит*всхлип*. Можно, я остановлюсь у дяди Хэчиро?
Хэчиро был старым шиноби, который ушел в отставку и теперь жил через дорогу от дома Чуи и Осаму. Оба брата часто к нему наведывались, так как в отличие от Яшимару, который боясь испугать детей всегда обходил острые углы, старый шиноби любил говорить напрямик и без ненужных приукрашиваний. Главной же причиной сближения братьев с ним были его рассказы о миссиях. Разумеется, только те, с которые можно было передать не нарушая гриф о секретности. Среди них были в основном истории о тех заданиях, которые он выполнял будучи генином, а также истории о недавней войне, которые уже перестали быть тайной. Старику, чьи родные погибли, было приятно общаться с детьми, которые напоминали ему его собственных сыновей, а братья радовались возможности узнать много нового: их интересовали техники противника (большинство техник Суны они уже знали, так как часто тайно пробирались на тренировочные площадки и следили за шиноби), а Дазай еще и изучал тактику ведения боя, применяемую в других деревнях.
Глядя в умоляющие глаза племянника, Яшимару, наконец, сдался.
– Хорошо, если Хэчиро-сан не против, то можешь остановиться на ночь у него.
К счастью, старый шиноби, с которым Дазай заранее договорился, чтобы остановиться у него на ночевку, был не против и Осаму, попрощавшись с дядей скрылся в доме.
– Чуя-кун, спустись вниз! Нам надо поговорить! – крикнул Яшимару, входя в дом.
Послышались неторопливые шаги и в комнату спустился рыжий мальчишка.
– Ну, и где эта Скумбрия? – приподнял бровь Чуя.
– Осаму-кун сегодня переночует не здесь. Я бы хотел поговорить о твоем поведении, Чуя-кун.
– И что я такого сделал? Я всего лишь дал сдачи! – насупился Накахара, убрав руки в карманы.
– Ты же знаешь, что у твоего брата нет чакры, поэтому он слабее тебя, и ты должен защищать его, а не наносить увечья.
– Пф! И вот опять! Да ты всегда так говоришь! – взорвался Чуя, – Ты всегда на его стороне, а не на моей! Какой бы спор не возник, ты всегда его защищаешь! То, что у него нет чакры, не делает его фарфоровой куклой или беспомощным! Достало!
Накахара вихрем выбежал из гостиной, а потом послышался хлопок двери.
«Надеюсь, я сыграл достаточно убедительно, и мне не придется здесь долго шататься. Все же актерство, это по части Скумбрии,» – вздохнул про себя рыжий, – «Ну, у него всегда есть туз в рукаве, так что не сомневаюсь, что он учел все детали, продумывая план.»
К счастью, долго нарезать круги ему не пришлось, так как вскоре Шукаку подал сигнал о приближении противника.
«Через минуту он будет здесь,» – лениво произнес Однохвостый, – «Так уж и быть, я дам тебе немного своей чакры. Малец, не вздумай проиграть!»
«Ты кого тут мальцом назвал, коврик для обуви? И вообще, я бы и без твоей чакры с ним в два счета разобрался.»
В тот же момент в сторону Накахары полетела куча кунаев, от которых он легко увернулся, после чего воспользовался песком и схватил противника.
– Ну и у кого тут руки чешутся? – спросил Чуя, подходя к противнику и снимая с него маску.
Несмотря на то, что Накахара был готов к тому, что нападающим окажется Яшимару, он до последнего надеялся, что им будет кто-то другой.
«Вот же, черт! Эта мумия как всегда оказалась права,» – вздохнул Накахара, а вслух для проформы задал вопрос, на который и так знал ответ.
– Дядя Яшимару, зачем ты на меня напал? Так разозлился, что я отказался помериться с Осаму?
– Нет, это была миссия. Мне приказали убить тебя, Чуя. Это сделал твой отец, Казекаге-сама, – с трудом произнес Яшимару, которого все еще сдавливал песок.
Мужчину явно поразила довольно спокойная реакция ребенка, на лице которого не было и следа злости, лишь раздражение и разочарование.
– Мой отец? Но зачем тому, кому по большому счету на меня начхать, так заморачиваться? – спросил Чуя.
– В тебя запечатали песочного демона Шукаку. Все эти годы тебя изучали. Это был один большой эксперимент, целью которого было выяснить, контролируешь ли ты силу, заключенную в тебе. И сегодня было решено провести финальный тест, чтобы узнать, опасен ли ты для деревни.
– Ты сделал это только из-за приказа Казекаге-сама?
– Нет, не только. У меня был выбор. Казекаге-сама дал мне приказ, но я мог отказаться от этой миссии. Думаю, в глубине души я всегда ненавидел тебя и твоего брата. При рождении, вы забрали жизнь моей сестры. Я никогда не мог простить вам этого. Все эти годы я пытался убедить себя, что вы единственное, что осталось после нее. Я старался, но так и не смог побороть свою ненависть.
– Хо? – раздался звук чьего-то голоса и в тот же миг на поляне появился Дазай.
В руке он держал кунай, на котором виднелись капли крови, как и на рукавах его одежды.
– Тогда ты не будешь против, если я перережу тебе горло? Просто мне тоже до смерти надоело играть в семью.
Обновлено: 16.02.2026