Сяо Баогэ не хотел привлекать лишнего внимания и планировал поговорить с Ло Шадяо наедине. Но обстоятельства изменились, и ему пришлось под пристальным взглядом Шэнь Батяня начать расспрашивать её.
— Откуда ты знаешь Чэн Шан?
Ло Шадяо на этот раз проявила покладистость и рассказала всё, как было.
История началась три месяца назад. Тогда Ло Шадяо только недавно вышла замуж за Шэнь Батяня, и как раз пришло время для традиционного визита в родительский дом на третий день после свадьбы.
Поскольку у Шэнь Батяня были дела, он переночевал в доме семьи Ло одну ночь и уехал. Родители Ло Шадяо не хотели отпускать дочь, поэтому она задержалась у них на несколько дней.
В ту ночь наступило пятнадцатое число седьмого лунного месяца — праздник, известный как День призраков.
По местному обычаю в этот день принято сжигать бумажные деньги в память об усопших родственниках.
Поэтому, как только стемнело, люди начали присаживаться на перекрестках и разводить костры. Когда народу собиралось много, огни сливались в сплошную полосу.
С одной стороны дома семьи Ло был небольшой переулок, который пересекался с дорогой впереди, образуя перекресток.
Однажды случился сильный ветер, и пепел с искрами занесло во двор. К счастью, жилые помещения были отделены тренировочной площадкой и не пострадали, сгорела лишь половина сарая с разным хламом.
С тех пор каждый раз в Цинмин, Чжунъюань и Дунчжи семья Ло отправляла учеников патрулировать окрестности, чтобы не давать людям жечь бумагу поблизости.
В этом году дежурство выпало на долю Чжао Давэя.
Чжао Давэй был парнем рослым и крепким, но не слишком сообразительным, за что и получил прозвище Упрямец А-Сы.
В то время Ло Шадяо играла с кошкой в своей комнате на третьем этаже и случайно заметила за забором огонь. Ветер на улице был неслабым, и, испугавшись пожара, она вышла проверить.
В проулке было темновато. Ло Шадяо увидела сгорбленный массивный силуэт. Человек ворошил палкой костер и тихо всхлипывал.
«Разве это не дежурный Чжао Давэй? Почему он плачет?»
«Неужели у старшего брата в семье что-то случилось?»
Ло Шадяо похлопала Чжао Давэя по плечу и с тревогой спросила:
— Брат А-Сы, ты в порядке?
Чжао Давэй обернулся и, увидев младшую сестру-наставницу, смущённо вытер лицо рукой. Он ответил:
— Всё нормально, прости, я уже почти закончил!
Ло Шадяо поспешно покачала головой, мол, ничего страшного, и осторожно поинтересовалась:
— Кого ты поминаешь?..
«Неужели кто-то из близких скончался? Почему я ничего об этом не слышала!»
Чжао Давэй не хотел раскрывать душевную рану, но, тронутый заботой, всё же признался:
— Я поминаю свою погибшую любовь!
Лицо Ло Шадяо застыло. Она опустила взгляд и увидела, что в кругу горели вовсе не ритуальные деньги, а распечатанные переписки из WeChat.
Листы были испещрены словами «люблю», «чмок-чмок».
Ло Шадяо подумала: «Ты больной?! Джей Чоу посвящает любви игру на пианино, Шопена играет, а ты в День призраков сжигаешь переписки! Да ещё и мелом круг начертил с крестом посередине».
«Ты что, решил обсудить расставание с самим владыкой преисподней? Так он ещё не факт, что согласится!»
Ло Шадяо со сложным чувством посмотрела на Чжао Давэя и проникновенно произнесла:
— Брат, хватит уже, не вороши!
Чжао Давэй с видом человека, познавшего жизнь, ответил:
— После неудачи на прошлом свидании я всё обдумал и решил, что в любви нельзя смотреть только на оболочку, нужно ценить духовное общение.
У Ло Шадяо дернулся уголок рта — не ожидала она, что он так быстро переменится. — Значит, ты решил завести роман по переписке?
Чжао Давэй с горечью поведал жестокую правду:
— Мы даже встретились в реальности.
Ло Шадяо понимающе кивнула: — Похоже, она тебя разочаровала?
Чжао Давэй покачал головой и беспомощно вздохнул:
— Да всё было хорошо, только кадык великоват.
Ло Шадяо в шоке уставилась на него, потеряв дар речи.
Чжао Давэй под её взглядом почувствовал себя неловко и уже хотел перевести тему.
Вдруг раздался женский крик.
— Помогите! На помощь!
Ло Шадяо и Чжао Давэй вздрогнули и тут же бросились на голос.
Неподалеку был парк. Подбежав, они увидели в озере человека, который отчаянно барахтался в воде. Положение казалось критическим.
Чжао Давэй быстро скинул рубашку и уже собирался прыгнуть в воду, как вдруг хлопнул себя по бедру и выдал:
— Ой, блин, я же плавать не умею!
Ло Шадяо сердито зыркнула на него и одним прыжком нырнула в озеро.
Чжао Давэй, оставшись на берегу, обеспокоенно закричал:
— Сестренка, ты почему одежду не сняла!
Он где-то слышал, что намокшая одежда мешает двигаться, силы быстро иссякают, и человек идет ко дну. Многие спасатели тонули именно из-за этого, так и не вытащив пострадавшего.
Если бы руки Ло Шадяо не были заняты гребками, она бы точно показала Чжао Давэю средний палец.
Сделав несколько мощных движений, она оказалась рядом с женщиной.
Затем она обхватила её за шею левой рукой и, перевернув на спину, потащила к берегу.
Чжао Давэй всё не унимался:
— Что теперь делать? По инструкции нужно делать искусственное дыхание?
Должно быть, предчувствуя ужас от прикосновения губ незнакомца, лежащая на берегу женщина с остатками сил внезапно ударила себя кулаком в грудь. С громким «бульк» она выплюнула озерную воду. Спасение прошло успешно.
Ло Шадяо при свете луны взглянула на женщину и вздрогнула.
У той были очень тонкие черты лица, особенно выделялись глаза в форме лепестков персика — пленительные и очаровательные.
Но на этом прекрасном лице ужасающим изъяном выделялся шрам, похожий на уродливую многоножку, который тянулся через переносицу почти на всё лицо.
Ло Шадяо поспешила отвести взгляд, чтобы не ранить женщину своим изумлением. Она заботливо спросила:
— Нужно вызвать полицию?
Женщина была в белом платье, карманов не было, сумки тоже не наблюдалось.
Ло Шадяо не понимала — то ли на неё напали грабители, то ли она сама решила свести счеты с жизнью.
— Не надо, не надо! — при упоминании полиции женщина заволновалась и затрясла головой.
Похоже, у неё были свои причины. Раз она не хотела говорить, Ло Шадяо не стала настаивать и лишь спросила:
— Где ты живешь? Мы с братом проводим тебя.
Всё-таки она была одна, только что чуть не утонула, и отпускать её в таком состоянии было тревожно.
Женщина немного поколебалась, но всё же назвала адрес:
— Я живу в жилом комплексе Пинъань.
Название «Пинъань» обещало покой, но на деле это место было далеко не мирным. Комплекс находился в самом центре трущоб, и контингент там жил самый разный.
Ло Шадяо последовала за женщиной, спотыкаясь в запутанных и грязных переулках. Вдруг из дешевой забегаловки вышел пьяница, от которого за версту разило перегаром.
Она сморщила нос и попыталась отойти в сторону.
Но пьяница, завидев что-то любопытное, направился прямо к ним. Уставившись мутным взглядом, он радостно выкрикнул:
— О, Лао Лю, твоя уродина вернулась!
Глумливый взгляд пьяницы и его насмешливые слова обрушились на женщину, словно тяжелый молот. Она съежилась, как младенец, дрожа от страха и не в силах дать отпор.
Ло Шадяо не терпела подобных типов. Она заслонила женщину собой, преграждая путь злобному взгляду пьяницы, и с усмешкой произнесла:
— Дядя, время позднее, что же ты домой не идешь? Не боишься, что жена заругает?
Пьяница, который целыми днями только и делал, что пил да зубоскалил над другими, услышав, что Ло Шадяо лезет не в своё дело, недовольно хмыкнул своим красным носом:
— Да пусть только попробует!
А затем многозначительно добавил:
— Как говорится: «Битая жена — что вымешанное тесто». Женщина — она как собака: пока не проучишь, не поймет, кто в доме хозяин!
Ло Шадяо прищурилась — это он явно ей адресовал. Но она никогда не пасовала перед провокациями.
Она притворилась, будто не верит ему, и съязвила:
— Дядя, да не смеши людей! Тебя же самого из стороны в сторону шатает, ты того и гляди сам упадешь, а еще драться лезешь. Небось, спьяну привиделось!
Пьяница и так презирал женщин, а под действием алкоголя и подначек Ло Шадяо и вовсе потерял всякий стыд.
Обновлено: 03.02.2026