Глава 149 — Глава 141

Глава 141 Первое Дыхание Нового Мира. Время внутри ледяной сферы текло иначе. Мгновение могло растянуться в эпоху, а тысячелетие — сжаться в один вздох. Для Линь Сюаня, чье сознание растворилось в каждом атоме его творения, не существовало ни прошлого, ни будущего — лишь вечное, пульсирующее Сейчас акта творения. Ба-дум... Ритм Бессмертного Зародыша был дирижерской палочкой, управляющей симфонией мироздания. С каждым ударом: Ледяные горные цепи росли выше и пронзительнее, их вершины, подобно антеннам, улавливали отголоски законов извне и преобразовывали их во внутренние установления. Река Звездного Света углубляла свое русло, ее течение становилось сложнее, порождая водовороты чистой энергии — зародыши будущих мест силы. На «небесном своде» зарождались туманности из ледяной пыли и сгустков Ци, медленно вращающиеся вокруг протоквантовых звезд. Мир укреплялся. Но он был стерильным. Совершенным и безжизненным, как математическая формула. И тогда Линь Сюань совершил первое осознанное волевое усилие после вознесения. Он не создавал жизнь. Он внес диссонанс. — Не бывает гармонии без малейшей примеси хаоса. Не бывает вечного покоя без искры беспокойства. Из самого сердца Зародыша, из той самой сингулярности, что должна была его уничтожить, он выделил крошечную, ничтожную частичку — семя того самого Небесного Отрицания. Не чтобы уничтожить, а чтобы стимулировать. Он заключил эту частичку в идеальную сферу из самого прочного льда своего мира и... отпустил ее в только что рожденную атмосферу. Сфера начала двигаться по непредсказуемой траектории, как комета. И куда бы она ни пролетала, она оставляла за собой невидимый шлейф — слабейшее возмущение, квантовую флуктуацию в идеально выверенных законах мира. И этого оказалось достаточно. На внутренней поверхности ледяной скорлупы, в местах, где тончайшая пленка талой воды под воздействием света звезд встречалась с дыханием ледяного ветра, что-то произошло. Возникла пленка. Слизистая, мерцающая, не живая и не мертвая, но стабильная. Первая протожизнь этого царства. Она поглощала свет звезд, вибрацию Ци и... след той самой кометы отрицания, превращая его в примитивный импульс к росту, к расширению. Линь Сюань ощутил это. Не зрением, а всем своим существом. Это было подобно первой ноте в безмолвной вселенной. Тихий, робкий, но революционный звук. Внезапно его взгляд упал на нефритовую снежинку, все еще висящую на его груди. Она пульсировала у нее на шее и теперь ее свет стал иным — более мягким, более напоминающим что-то. Бай Линь. Ее образ всплыл в его сознании, кристально чистый.Та маленькая девочка которую он нашел одну в белоснежных горах он еще удивился почему она жива и не замерзла. Он подлетел и осмотрел ее и увидел, что она была словно весенний лотос, который не замерзает зимой и цветет свой жизнью наполняя в эту зиму тепло. Это было похоже на... резонанс. Ее уникальная ледяная душа, ее пока еще спящее наследие, оказалось созвучно только что зародившейся протожизни в его мире. И тогда его озарило. Ее судьба не просто связана с этим местом. Она... Дополнение к его Царству . Он всегда чувствовал, что ее «зима» иная. Не разрушительная, как у многих практиков льда, а... хранящая. Оберегающая. Как снежный покров, укрывающий семена до весны. Его мир, его Зародыш, только что совершивший квантовый скачок от небытия к бытию, тянулся к этой энергии. К этой созвучной вибрации. Он не мог послать за ней свою сущность — его тело было якорем, стабилизирующим мир. Но он мог пойти самому после стабилизации Мира Собрав всю свою волю, все свое понимание законов гармонии, Линь Сюань сконцентрировался на нефритовой снежинке. Он хотел найти ее ведь снежинка была словно маяком освещавшиеся путь Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: идёт перевод