Глава 134 — Глава 126

Глава 126 Последний Шанс Хань Чжэньтяня. Появление Госпожи Лэй. Сияние янтарных глаз госпожи Лэй сузилось до тонких щелочек. Она наблюдала за драмой, разворачивавшейся выше, сквозь мерцающую вуаль грозового барьера, как сквозь искажающее стекло. Картина была ясна: отчаянное исцеление, пилюля высокого ранга, физическое восстановление и... сокрушительный провал перед лицом душевной раны. Болезненный стон старика, эхом донесшийся даже сквозь толщу камня и энергии, заставил ее едва заметно сморщить нос. — Пилюля пятого ранга... Возвращение Жизни к Истокам. Павильон Вечного Феникса. Мысли пронеслись в ее сознании с быстротой молнии. Дорогая игрушка для богатых глупцов или отчаянных. Физическое тело латает, да. Но душу? Особенно такую... изъеденную, надломленную? Ха. Ее взгляд скользнул к Даосу Ли. Его лицо, искаженное досадой и страхом, его сжатые кулаки – все кричало о беспомощности. Он выложил последний козырь, и тот не сработал. Предок Хань Чжэньтянь агонизировал, его зарождающаяся душа, эта хрупкая паутинка, рвалась под напором невылеченной внутренней тьмы. В уютной пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением Громовых Камней на ее запястьях. Янтарные глаза, сверкавшие микро-молниями, замерли на паре секунд. Потом губы госпожи Лэй тронуло едва уловимое движение – не улыбка, а скорее решимость, холодная и точная, как разряд. Упрямый старик. Из последних сил цепляется. Воля... железная. Такая воля... пропадать не должна. Она медленно поднялась из позы лотоса. Движение было плавным, но в нем ощущалась натянутая тетива, готовая сорваться. Иссиня-черные волосы, собранные в сложный узел, на мгновение вспыхнули статическим ореолом. Громовые Камни на наручах и поясе замерцали ярче, их синий свет залил пещеру холодным сиянием, отбрасывая резкие тени на сосуды с пилюлями и артефакты. Она не произнесла ни слова. Просто шагнула вперед, к внутренней границе грозового барьера, охранявшего ее обитель. Барьер, сдерживавший чудовищную энергию духовной жилы и не пускавший никого внутрь, загудел глубже, почувствовав ее волю. Молнии, бегавшие по его поверхности, стали крупнее, ярче, свирепее. Госпожа Лэй подняла руку. Не для сложного жеста, а просто ладонью вперед. Ее пальцы, тонкие и сильные, были лишены украшений, лишь Громовые Камни на наруче пылали рядом. В глазах вспыхнул сгусток электрически-голубого света. Бзззззззззззз-ТААААХ! Не звук, а ощущение разрыва, сотрясения самой ткани реальности. Молния, не ударившая вниз, а вырвавшаяся наружу изнутри барьера. Не разрушая его, а разрывая, как плотную ткань, создавая на мгновение искрящийся, гудящий проход. Сине-белый свет ослепил бы любого, кто смотрел прямо, озарив скалы ущелья сверху. И через этот мгновенный, грохочущий портал, словно материализовавшись из самой бури, шагнула Госпожа Лэй. Она появилась в ущелье рядом с Даосом Ли и агонизирующим Хань Чжэньтянем так внезапно и бесшумно после грохота молнии, что Даос Ли вздрогнул и отпрянул, инстинктивно хватая рукоять меча. Его глаза расширились от ужаса и непонимания. Кто?! Откуда?! Эта женщина... ее аура... она давила, как грозовое небо перед ливнем. В воздухе запахло озоном, защекотало кожу статикой. Госпожа Лэй проигнорировала его. Ее пронзительный, бьющий взгляд был прикован к Хань Чжэньтяню. Она не наклонилась, не стала проверять пульс. Она просто смотрела, словно рентгеном, видя не тело, а клубок рвущейся душевной энергии и угасающую искру воли. — Пилюля дала ему тело, но не дала точки опоры для души, – произнесла она наконец. Голос был низким, чистым, как звон льда, и таким же холодным. В нем не было ни жалости, ни осуждения – лишь констатация факта. Она тонет в собственной пустоте. Ее рука снова двинулась – резко, отрывисто. Но на этот раз не для разрыва пространства. Пальцы сложились в странный, молниеносный знак. Громовые Камни на наруче вспыхнули ослепительно, и с кончиков ее пальцев вырвались не разрушительные молнии, а тончайшие, вибрирующие нити чистого электричества – синие, белые, золотые. Они не ударили в старика, а окутали его, сплетаясь в мерцающую, пульсирующую сеть вокруг его головы и груди, в области Даньтяня. Это был не удар. Это был импульс. Импульс чистой, сконцентрированной воли, подкрепленной невероятной силой ее собственной ци, преобразованной в грозовую энергию высочайшего порядка. Электричество не жгло – оно вибрировало, резонировало, пытаясь найти и усилить ту самую несгибаемую волю, которая одна еще держала душу Хань Чжэньтяня от окончательного распада. — ЦЕПЛЯЙСЯ! – прозвучало не в ушах, а прямо в сознании старика, как удар гонга, усиленный громом. Голос Госпожи Лэй был лишен тепла, но в нем была непререкаемая сила приказа, направляющего луч света в кромешную тьму. Тело Хань Чжэньтяня вздрогнуло конвульсивно. Его слабое дыхание на мгновение прервалось. А потом... потом слабый, едва уловимый, но устойчивый свет начал пробиваться сквозь хаос его душевной раны, направляемый и усиливаемый сетью электрических нитей. Зарождающаяся душа, вместо того чтобы рваться, внезапно ухватилась за этот внешний импульс, за этот крик воли извне. Даос Ли замер, затаив дыхание, забыв о страхе. Он видел невозможное. Видел, как чужеродная, устрашающая сила... стабилизирует душу. Госпожа Лэй не шелохнулась. Только ее глаза, сверкавшие неистовыми молниями, и пульсирующие Громовые Камни выдавали невероятную концентрацию силы. Исход все еще висел на волоске.