Глава 132 — Глава 124

Глава 124 Предсмертный Крик Меча Разящего Грома Дымчатое облако над кратером еще клубилось, когда Хань Чжэньтянь, спотыкаясь о каждый камень, волочил ноги по выжженной земле. Боль была всепоглощающей. Каждый вдох обжигал легкие, словно он глотал раскаленные угли. Правая рука, обугленная от локтя до пальцев, сведенных судорогой на рукояти ржавого меча-костыля, пульсировала нечеловеческим огнем. Левой он бессознательно прижимал прожженный бок, где сквозь обгоревшую ткань проступало мясо. Кровь – липкая, смешанная с копотью и пылью – стекала по ногам, оставляя на серой земле рваные алые мазки. — Меч Разящего Грома Дракона был теперь лишь мертвым грузом, холодным и безмолвным, его небесная слава погребена под слоем вновь проступившей рыжей ржавчины. Он не чувствовал ци в себе – лишь пустоту, леденящий холод и огненную агонию в каждом нерве. Впереди, из тени скалы, выступила фигура. Даос Ли. Его лицо, обычно спокойное, было бледным, глаза широко раскрыты от ужаса и... расчета. — Хань! – его шепот был резким, как удар кинжала. – Они уже близко! Чувствую пространственные разрывы! Старик успел передать координаты до... до этого. Он кивнул назад, в сторону дымящегося кратера, откуда доносились слабые, прерывистые хрипы поверженного Цзы Юэ Цзуна. Звук был жутким, но времени на жалость не было. Хань Чжэньтянь лишь хрипло закашлялся, выплюнув сгусток черной крови. Говорить было больно. Каждое движение отзывалось костной мукой в ранах. — Твой... Шаг... Дракона... – просипел он, едва выговаривая слова. – Быстрее... меня... Уходи... Даос Ли сжал кулаки. Бежать одному? Идея была заманчивой. Но старик видел их вместе. Империя Фиолетовой Луны не простит никому. А главное – этот меч. Этот проклятый, ржавый, но небесный меч, который только что испепелил пикового мастера Зарождения Души. Он был ключом. Или смертельным грузом. — Заткнись и экономь силы! – рявкнул Даос Ли, неожиданно резко. Он шагнул вперед, подставив плечо под левую руку Ханя. Тот застонал, но не сопротивлялся. – Там, за гребнем... ущелье... Может... укрытие... Опираясь друг на друга – хромающий, истекающий кровью гигант и худощавый, напряженный даос – они заковыляли прочь от места бойни. Каждый шаг Ханя был пыткой. Он чувствовал, как жизнь утекает из него вместе с кровью, капающей на камни. В ушах звенело, зрение заволакивало серой пеленой. Только ледяная ярость и страх за свой клан, за жену, за детей, чьи лица всплывали в помутневшем сознании, не давали ему рухнуть. Даос Ли тащил его почти на себе. Его собственное ци было на исходе после Шага Дракона и постоянного поддержания техники сокрытия следов. Он бросал лихорадочные взгляды назад, на темнеющий горизонт. Чувствовал – они уже рвут пространство. Сильные. Очень сильные. — Держись, старый хрыч! – проворчал Даос Ли, чувствуя, как тело Ханя становится тяжелее, как сознание его уплывает. – Если сдохнешь, я твой ржавый хлам себе заберу! И имя твое забуду! Это была плохая шутка. Но она заставила Ханя Чжэньтяня хрипло крякнуть – то ли смехом, то ли предсмертным хрипом. Он сжал зубы, заставляя ноги двигаться. Жить. Надо жить. Хотя бы чтобы этот циник не завладел мечом. Они достигли гребня. Внизу зияло узкое, темное ущелье Змеиного Шипа, известное ядовитыми испарениями и хаотичными энергетическими потоками, сбивающими с толку даже сильных культиваторов. Не идеальное убежище, но единственное. — Вниз! – скомандовал Даос Ли, почти сбрасывая Ханя на крутой склон. Они скатились вниз, в клубы едкого желтоватого тумана, скрывающего дно. Хань Чжэньтянь ударился спиной о камень, застонав от новой волны боли. Он лежал, задыхаясь, глядя в серо-желтое небо ущелья, чувствуя, как ядовитые испарения щиплют открытые раны. Ржавый меч, выпавший из его слабеющей руки, лежал рядом, ничем не отличаясь от булыжников. Даос Ли, поцарапанный, но целый, прильнул к скале у входа в ущелье. Он закрыл глаза, сосредоточив все остатки воли на технике "Тихий Камень" – полном замирании ци и присутствия. Его сердце бешено колотилось. Они пришли. Сверху, над гребнем ущелья, воздух разорвался с оглушительным хлопком. Трое фигур в одеяниях глубокого фиолетового цвета, расшитых серебряными полумесяцами, парили в воздухе. Их аура была леденящей, даже сильнее, чем у старика! Двое – на уровне Средней Стадии Трансформации Души , а впереди – женщина с лицом, высеченным из льда, и глазами, полными холодной ярости. Ее сила била волнами – Поздняя стадия Трансформации Души. Эта девушка была нынешней Императрицей Фиолетовой Луны Линь Шуань Она опустилась к кратеру. Ее взгляд скользнул по искореженному телу Цзы Юэ Цзуна, по разбитому щиту, по обгоревшему обломку рукояти "Меча Фиолетовой Луны". Ее лицо даже не дрогнуло, лишь губы сжались в тонкую белую ниточку. — Найти их. – Ее голос, тихий и острый, как лезвие, разрезал тишину. – Живыми. Особенно того, с мечом. Империя желает... поблагодарить их лично. Ее спутники, как фиолетовые молнии, рванули в разные стороны, сканируя местность мощными волнами духовного чувства. Волна одной из них прошлась по ущелью! Даос Ли затаил дыхание. Техника Тихий Камень была хороша, но не идеальна против целенаправленного поиска такого уровня. Волна скользнула по ним, как по камням... и задержалась на мгновение на истекающем кровью, излучающем боль Хань Чжэньтяне. На его открытых ранах, которые невозможно полностью скрыть! Глаз одного из фиолетовых культиваторов сверкнул. Он начал медленно снижаться к входу в ущелье, его рука легла на рукоять собственного меча – тонкого, изогнутого, как клык. — Здесь... – прошелестел он. Хань Чжэньтянь лежал на спине, глядя в желтое небо ущелья. Он чувствовал холодный, цепкий взгляд сверху, чувствовал приближение конца. Его левая рука бессильно дернулась, пальцы нащупали шершавую, холодную поверхность... рукоять ржавого меча. В его опустошенном даньтяне не было ци. Лишь пепел и ледяная ненависть. Так вот как оно кончается? В ядовитой дыре, под взглядом фиолетовых шакалов? Мысль о жене, о детях, о клане, который этот мерзкий старик грозился стереть с лица земли, пронзила его, как раскаленный клинок. Ярость. Горячая, слепая, отчаянная ярость вспыхнула в груди ярче любой боли. Она была последним, что у него осталось. Он вцепился в рукоять изо всех сил, впиваясь ногтями в ржавчину. — ...нет... – хрип вырвался из его пересохшего горла. Глаза, налитые кровью, уставились в приближающуюся фиолетовую тень над обрывом. – НЕ ТАК! Он не знал, что будет. Молитва? Проклятие? Последний выдох? Он просто взорвался этой яростью, вложив в рукоять меча всю свою ненависть, весь страх, всю отчаянную волю к жизни. Меч Разящего Грома Дракона дрогнул. Не вспышка света, не гром. Просто глухой удар, словно огромное сердце под землей сделало один тяжелый, смертельный толчок. Волна древней, дикой энергии, не ци, а чего-то более примитивного и мощного – гнева самой земли – рванула из меча. Она была не направленной, хаотичной, как предсмертный вопль. Скалы по краям ущелья вздыбились и рухнули вниз с оглушительным грохотом, подняв непроницаемую завесу пыли и обломков. Ядовитые испарения свились в вихри, завывающие как потерянные духи. Энергетические потоки в ущелье взорвались хаосом, сбивая духовное чувство, как ураган свечу. Фиолетовый культиватор над обрывом отшатнулся, застигнутый врасплох этим нецивилизованным, грубым выбросом силы. Его чувства на мгновение ослепли. В облаке пыли и хаоса Даос Ли, оглушенный, но не потерявший инстинкт выживания, рванулся к Ханю. — Сейчас! – он прошипел, хватая его под мышки и с нечеловеческой силой втаскивая в узкую трещину в скале за водопадом едкой жижи, стекавшим со стен ущелья. Хань Чжэньтянь не сопротивлялся. Последний рывок воли иссяк. Его глаза закатились. Он потерял сознание, его рука все еще мертвой хваткой сжимала рукоять меча, который лишь тускло булькнул в ответ, как уснувший вулкан. Над ущельем ревел обвал, а фиолетовые тени метались в пыльной завесе, ослепленные и разъяренные. Их жертва была где-то здесь, в этом хаосе, но невидимая. И очень, очень опасная. Битва была проиграна, но война за жизнь – продолжалась. В темноте трещины, под рев воды и камнепада, истекающий кровью воин и изможденный даос затаились, слушая приближающиеся шаги гнева Империи.