Гетерохромия. Кажется, так это называется — когда глаза разного цвета. У моей сестры, новорождённой, один был лиловый, как и полагается нашему сорту крови. А второй… хрен поймёшь. Сине-зелёный? В одном освещении — голубой. В другом — больше зелень. Как хамелеон на эмоциях.
Когда я впервые увидел её, сразу понял: Мелвин не соврал. Она была здорова. Крепкая. Никаких тебе хрипов, слабости, вялости — как у меня или Дейрона в младенчестве. Глаза ясные, щёки румяные, бело-серебристые волосы на макушке — как венец. Только вот… на спине были рубцы. Едва заметные, будто следы от когтей.
— Когда они родились… — сказал Мелвин так тихо, словно боялся, что стены напишут донос. — Кожи немного слиплись. Спиной к спине. Но разделились сами. Легко.
Пипец... Почти сиамские? Значит, вместо габсбургских челюстей у нас теперь чешуйчатые дети, спаянные плотью. Мейлис Ужасный, выходи, у нас тут новый сезон выходит. Только теперь с магией на китайских стероидах от ведьмы.
Я сразу решил: если у меня начнёт расти чешуя, пусть Мелвин без лишних слов берет нож. Прямо по мизинцу. Но пока не растёт. Пока.
На удивление, в этот раз Эйрис смягчился к матери. Видимо, роды настолько были безумными, что даже у него включилось что-то похожее на сочувствие. Он позволил Рейле самой выбрать имя. Мать почему-то выбрала какое-то старое валирийское — в честь некой путешественницы. Так появилась Джейнара. Джейнара Таргариен.
Ну, пойдет. Довольно мечтательное. С намёком на побег. Может, мать сама мечтает сбежать отсюда подальше. Хотя я бы предпочёл Ширу. Или Висенью. Правда, обе тянут за собой шлейф магии, крови и чёрного. А после того, что вылупилось на родах… лишнее это.
Сейчас вся история с Бешеным Зубом выглядит, как невинный розыгрыш на празднике. Люди были в ужасе от родов.
Ведьму, кстати, так и не нашли. Растворилась. Испарилась. Словно и не было. Половина шепчет: выполнила свою часть сделки. Другая половина шепчет громче: «но не так, как просили».
Король, разумеется, орал. Ему нужен был мальчик. Нас двоих ему мало — мы его не устраиваем. А в итоге, получил девочку и… мёртвое нечто с хвостом и крыльями.
Рейгар эти дни ходил весь бледный. Отец бесновался, вопил, что его обманули, требовал ведьму найти и казнить. Но больше всего данное событие задело маму.
Королеву прибило к подушке. После таких родов ей начали капать маковое молоко. В малых дозах, но регулярно. По идее, кормящей матери это нельзя. Даже каплю. Но тут — иначе никак. Поэтому Джейнару пока отдали кормилицам.
Иногда мы с Рейгаром ночевали в её покоях. Просто сидели рядом. Чтобы не была одна.
Отец, как и обещал, приставил к своей жене двух септ. Не запер в Твердыне Мейгора — но всё же. Подозрения в измене у него не стёрлись как мел.
Септы эти... так себе. Две противные тётки. Ещё и подруги между собой, как выяснилось. Гвин на их фоне была более приятной дамой, хотя у самой не все дома.
Как-то ночью я подслушал, как они ностальгически смаковали свою «бурную юность» и ворчали на Гвин: дескать, та застукала их за непотребством, но всё же прикрыла.
Вот такой я ухоходец. Память у меня паршивая. Но слух — просто дар богов. Или Проклятие. Зависит от того, что именно я слышу.
— Бони… — выдохнула мать однажды ночью, в бреду. Слеза скатилась по щеке. Мы стояли рядом. Я и две эти церковные тени.
Бони? Что ещё за Бони? Не знаю такого. Может, имя из прошлого? Далекая любовь? Или просто имя из сна. Но септы — услышали. И, конечно, начали шушукаться. У них включился режим «Настучать Эйрису». Пришлось импровизировать:
— Это её мёртвый друг. Из детства, — выдал я моментально. Нужно спасти репутацию мамы.
— Королева должна думать только о короле. Это неблагочестиво, — зашипела одна.
Дофига умная что ли?! А фантазии про интим из «бурной» молодости — это прямо богоугодно? Хорошо. Ща будет.
— А вы? Разве не вспоминаете? Свою первую любовь. С четырьмя… — невинный взгляд, голос малыша. Слово «конюхами» не договорил. Намёк повис сам.
— Это…
— Или нельзя? Тогда, думаю, об этом не стоит никому рассказывать. Мало ли… кто знает подробности.
Морды побелели. Я завершил комбинацию цитатой из «Семиконечной», с намёком на лицемерие и скрытую похоть. Мягко, но понятно. Кажется, дошло.
Мать постепенно оживала. Медленно, но верно. Возвращалась в себя.
С сестрёнкой все было хорошо. Джейнара росла самым обычным ребёнком. Почти.
Мы с братом часто играли с ней. Я кривлялся, корчил рожи, изображал обезьяну, дракона, старого мейстера. Она смеялась и хихикала, потом тянулась ко мне руками. Никаких намёков на монстра из кошмара.
Но иногда… она смотрела пристально. Долго и внимательно. Бывало, когда я смотрел ей в глаза — я видел не младенца. Взгляд был слишком осознанный. Будто взрослый человек внутри детского черепа пытался вспомнить, кто я. Или что-то вычислить.
Правда и это ещё цветочки. Порой на её лице появлялась и другая гримаса — злобная, тонкая улыбка. Мельком. На долю секунды. Потом исчезала. И снова — просто ребёнок. Словно ничего и не было.
Я, конечно, молчал. Хватит нам «тёмной ауры». Но внутри всё сжималось. Что-то не так. Что-то в ней… постороннее.
Отец вскоре укатил в Дорн. С собой прихватил Рейгара, Тайвина, часть совета и нескольких гвардейцев. Типа «командировка». Вроде как король и должен ездить, навещать лордов — чем чаще, тем лучше. Тут я не спорю.
Только я порадовался, что обрел немного свободы... и тут же получил по носу. Гвардейцы напомнили об указе: никуда из Красного Замка. Никакой Гавани. А у меня, между прочим, были причины. Важное дело — нужно найти кузнеца. Те, которые в замке — не подходят. И повсюду глаза и уши.
Уговаривать не помогло. Логика, доводы, хитрые мольбы — не сработало. Хотя в их глазах мелькало сомнение. Но — «приказ».
А тем временем новенькие слухи. Уже пошли разговоры: мол, Джейнара будет будущей невестой Рейгара. Прекрасно.
Разница в возрасте? Одиннадцать лет. Пф, нестрашная преграда. Но кровосмешение — вот тут у меня всё внутри сжимается.
Хорошо, что не я. Правда. Я бы не смог. Даже со всеми законами этого мира, доктриной Исключительности и идеологии богов. Да, даже если Джейнара вырастет с красотой уровня Ширы Морской Звезды — слишком перебор для меня. Чувака из современного мира.
И что бы я сделал, если бы сказали — она твоя невеста? Не знаю. Но, слава Семерым, это не мои заботы.
Я продолжал исследовать замок. И, как назло, ни одной грёбаной потайной двери. Вроде всё обнюхал, обстучал, обмерил. А результат — ноль.
А ещё — белые плащи. Маячат за спиной, как привязанные псы. И стража то и дело появляется из-за угла, словно у них встроенный радар на мой запах.
— Когда придёт время, я расскажу тебе о некоторых проходах, которые знает только наша семья, — мягко сказала мать, чуть улыбнувшись. — Сейчас это опасно. Некоторые из них с ловушками.
Я вздохнул.
— А нельзя было сказать раньше?.. — пробормотал, уставившись в потолок. — Я бы не тратил столько времени, пытаясь найти проход в стене, как дурак.
Бросаю на стол свою пачку карт Мародёров. Почти волшебные пергаменты — с подписями, линиями и всякой чепухой.
Мать аккуратно подняла один из листов. Взгляд у неё стал внимательным. Она разглядывала их, будто действительно что-то увидела.
— Ты сам всё это нарисовал? — спросила она с искренним удивлением.
Устало киваю. Плечи — вниз.
— Но они ещё не закончены, — поясняю. — А что мне делать? В Гавань нельзя. Тренироваться — нельзя. С кем-то пообщаться — тоже нельзя.
Начал я жаловаться. И да, без стыда. Рейла молчит немного, потом говорит:
— Я поговорю с твоим отцом, когда он вернётся. Я не люблю эту идею с оружием. Но тебе это нужно. И возраст уже подходит.
— Правда? — я вскинулся. — Спасибо!
Я бросаюсь к ней и обнимаю крепко. Почти как раньше, когда был малышом.
— Обязательно сохрани карты, — сказала она, поглаживая мой затылок. — Они тебе ещё пригодятся.
Я киваю. Хочется, чтобы всё это было не зря. Эти линии и коридоры. Может, однажды они станут путеводной нитью. Из лабиринта, где сам я — и есть потерявшийся Минотавр.
Отец с Рейгаром вернулись. Крайне быстро. Как будто не в Дорне были, а просто вышли покурить на балкон, потом передумали — и обратно.
Как только они приехали, мама поговорила с отцом. Он согласился: пора начинать тренировки. И мне разрешили. Спасибо, мама. Искренне.
Но.
Но…
(далее следовал поток длинного многоэтажного мата).
Это грёбаный ад! Будь проклята моя идея с занятием по оружию! Я успел пожалеть об этом тысячу раз — каким же идиотом я был!
Ни тебе лёгкой разминки. Ни взмахни мечиком и беги пить лимонад. Нет!
Это была пыточная, замаскированная под воспитание. Средневековый морпех-фитнес. Без права на нытьё. Без отсрочек принцу, невзирая на капризы.
Пот. Кровь. Грязь. Слёзы. Мышцы горят, ноги подкашиваются, лицо как у варёной репы. И назад дороги нет.
А Рейгар… вышел из своей норы-библиотеки. Да. Просто вышел. И начал тренироваться. Может что-то вычитал или узнал? Или я его убедил.
Нам с братом выделили отдельную площадку. Только вдвоём. Без чужих. Сказали, что с другими начнём тренироваться, когда подтянем базу. Слуги и придворные крутились на расстоянии. Вроде как нельзя подходить близко, но формально — не запрещено.
Когда пошёл слух, что брат взялся за оружие, лорды начали присылать своих сыновей. Пажи. Оруженосцы. Целая делегация будущих лизоблюдов.
Кто-то уже был тут. Кто-то приехал. Они облепили Рейгара, как пчёлы мёд. К некоторым он начал оттаивать. Особенно к тому, рыжему, которого я видел ещё на футболе — Коннингтону. И к чуваку из Звездопада — Эртуру.
Когда я увидел рыжего, помахал ему. Он махнул в ответ, неловко. Узнал. Было приятно.
А Эртур… ну, это нечто. Выглядел старше Рейгара. Наверное, был старше. Хотя, я в возрасте — слеп. Однажды двадцатилетнюю придворную принял за сорокалетнюю, а слугу лет двадцати — за ребёнка.
Но когда я увидел, как Эртур тренируется… Это было что-то. Настоящая поэзия. Меч у него в руках будто сам жил. Никто рядом не стоял. Даже Рейгар.
Шептали, что он превзойдёт Барристана. Говорили, что уже пророчат ему белый плащ.
И я просто стоял. Смотрел. И знал: мне до него — как до звезды.
Тренировки шли во внутреннем дворе. Под присмотром Виллема Дарри. Суровый мужик, крепкий, с проседью и голосом, будто гром гремит внутри шлема. Стал мастером над оружием после того как Эйрис с Тайвином, как обычно, сцепились. Ланнистер хотел впихнуть своего брата Тиггета — не вышло. Дарри занял место.
Наверху сидели зрители. Отец. Мать. Джейнара у неё на руках. Лорд-десница чуть сбоку и пару советников. Все смотрят. Сегодня всё было особенно официально.
На меня напялили шлем. Видимо, чтобы я не ушиб голову. Он немного сползал, но я упрямо смотрел вперёд. Шлем сидел так, будто хотел сожрать мои уши. И выглядел как большая кастрюля на моей голове. Брат — сдержанно улыбнулся.
Я старался выглядеть героично, но чувствовал себя, как пельмень в броне.
Рядом стояли Барристан и сир Бэтмен.
Дарри поклонился. Рейгару — ниже. Мне — чуть короче.
— Ваше Высочество, Принц Рейгар. Принц Эйрион. Сегодня мы повторим основы. Как подобает каждому, кто держит меч не ради блеска, а ради долга.
В другие дни шли по остальным темам: лук, копье, верховая езда. Удивительно, но разминку никто не делал. Сразу — в суть. А вот тяжёлое ОФП — в самом конце. Классика. Сначала добей, потом добей сильней.
Мы кивнули. Я держал меч двумя руками. Даже деревянный он тянул руки вниз.
Дарри начал читать свои лекции. Про честь. Про долг. Про рыцарство. Я старался не зевать. Меч чуть не выскользнул. А уже потом пошла речь об оружии:
— Меч держим ближе к гарде. Крепче. Ладонь — твёрдо. — Виллем начал объяснять, пока мы повторяли стойку. — Положение корпуса — не разворачивать. Держать ровно.
Повтор. Шаг. Удар. Стойка. Справа Рейгар уже занял позицию, словно делал это с рождения. Меч в руках брата смотрелся так, даже чучело рядом, казалось, волновалось. Я же — как цыплёнок в луже. И ощущение было то же.
— Сир Барристан, прошу вас, — сказал Дарри.
О, да. Любимая часть. Барристан частенько заменял второго инструктора. Его движения — как танец. Виллем объясняет палкой-маркером. Показывает, где вверх, где вниз, где обычно делают ошибки.
— Спина прямая. Меч — в диагональ. Не горизонталь. Не вверх. Вот.
Барристан двигался, как вода.
Снова удары. Голова. Рука. Нога. Сначала показывал Барристан, далее — мы.
Рейгар сделал выпад. Точно, плавно. Каждое его движение было ровным, как будто он знал, куда попадёт меч ещё до того, как его поднял. Я вздохнул.
Выходило у него все идеально. Он вообще был идеальным. Как это вообще совместимо?!
Он же книжный! Мало того что добродетельный красавчик. И наследник короны. А теперь ещё и мечник? Если это не Марти Сью, то кто?
— Теперь вы, принц, — обратился ко мне Дарри.
Я шагнул вперёд. Меч тянул руку вниз, как будто хотел уйти в отставку ещё до боя. Размах. Удар. По ноге чучела. Ни тебе искр, ни фонтана соломы. Только жалкий хлоп и осознание собственной ничтожности.
— Смотрите на брата, — Дарри указывает. — Он чувствует баланс. Вы же торопитесь.
— Давай, Эйрион! Бей как дракон! — голос отца сверху.
И понеслось от папани. «Твой брат делает лучше». «Рейгар бьёт сильнее». Рейгар то, Рейгар это. Начало подкипать.
Брат склонился ко мне, шепнул:
— Ты не следишь за дыханием. Весь в напряжении. Следи за этим.
Дыхание. Может что-то перенять от медитации? Я сосредоточился. Вдохнул. Размахнулся. И ударил. По руке.
В этот момент что-то щёлкнуло внутри. В голове — вспышка. Я тихо зарычал. Глаза расширились. Опять эта мерзкая гримаса. Виллем потёр лоб. Рейгар с гвардейцами переглянулись.
Рука чучела — покосилась.
— Очень хорошо, — сказал Дарри. — Есть техника. Есть сила.
Потом пошли приемы защиты и уклонений. А затем — щит.
Деревянный, круглый, тяжёлый. Мастер над оружием учил нас, как его держать, как не прятаться за него полностью, как парировать удары. У меня же больше получалось им спотыкаться.
В финале — отработка с Барристаном. Не спарринг.
Мы вдвоём на него. Он один — на нас. И отбивался, как будто фехтовал с двумя пьяными гусями. Рыцарь, кстати, был очень нежен с нами. Почти ласков. Честно — многие мальчишки мечтали бы оказаться на нашем месте. И я их понимаю. Дарри комментировал ошибки.
Мы с братом — пыхтели. Буквально. Пот тек в глаза, броня натирала плечи, дыхание вылетало рваными глотками. Один выпад — и Барристан уже сбоку. Второй — и он стоит за спиной. Иногда он просто смотрел и ждал, пока мы сами друг друга не собьём.
Барристан перехватил наши мечи с изяществом, отвёл, развернул, чуть подтолкнул — и я чуть не сел задом в пыль. А брат врезался в меня. Оба завалились, как мешки с мукой. Виллем и сир Бэтмен тихо хрюкнули от смеха. Барристан по-доброму улыбнулся. По-отцовски. Выглядело это трогательно.
— Пусть потренируются между собой, — сказал Эйрис. Резко и сухо, как приговор. — Хватит этих детских игр.
— Мой король... пока ещё рано, — Дарри чуть запнулся. — Разница в возрасте. В навыках.
— Я сказал поставьте их друг напротив друга! Спарринги — это норма.
Справедливости ради — не врал. Спарринги — обычное дело. Но не между подростком и ребёнком. Тут и разница в возрасте, и весовая, и техника. И просто... здравый смысл.
Небольшая толпа начала сгущаться. Слуги. Стража. Знать. Другие тренирующийся. Даже те, кто просто проходил мимо — замедляли шаг. Воздух стал тяжелее.
Мы с Рейгаром встали лицом друг к другу. Взгляды — неуверенные. Поклонились и начали.
Шлем снова закрыл мне полмира. Рейгар подходил медленно, давал мне пространство. Видно было — поддаётся. Я пытался отбивать. Иногда. В ответ — почти ничего.
— Не поддавайся ему! — прорезал воздух голос Эйриса.
Брат вздохнул. Смотрел с грустью. Потом начал усиливать удары. Уже стало больно. Внутри что-то вскипело. Я дышал. Глубоко. Ровно. Давил на пульс. Приглушал ярость.
— Ещё сильнее! Эйрион, бей в ответ! Как ты бил по тому чучелу!
Лицо Рейгара изменилось. Ему было стыдно. За себя. За отца. За бой. Всё это выглядело, как избиение. Я был просто... целью. Зверь внутри — уже бился в ребра. Царапал изнутри.
И тут — плач Джейнары. Высокий, тонкий. Врезался прямо в череп.
— Убери всех посторонних. Ты позоришь наш дом, — шёпот Рейлы. Холодный и резкий.
— Мои сыновья должны проявить себя! — Эйрис не сдавался. — Что Рейгар, что Эйрион!
— Ты в любом случае опустишь в грязь одного из них.
— Не опущу! Они оба покажут себя как драконы!
От натиска ударов я пал и не смог встать. Боль в ноге пульсировала.
В глазах отца — злость. Не просто злоба, а старая, глубокая. «Я не забыл тот турнир», — читалось в его взгляде. По лицу Тайвина — молчаливое довольство. Он не улыбается, но видно, что кайфует. Лицо спокойное. С ноткой садизма.
Можно было бы отпустить контроль. Выпустить то, что внутри. И, может быть, уравнял бы счёт. Но… а если я не остановлюсь?
Я не хочу впиваться в брата зубами. Пусть лучше будет боль. И позор. Чем... это.
— Всё! Достаточно! — Рейгар остановился.
— Что значит всё?! Я приказал…
— Хватит! — голос матери прорезал воздух. — Ты собираешься сделать родного сына калекой?!
Пауза.
Эйрис скривился. Резко встал и ушёл.
Мать — за ним. Подхватила Джейнару, крепко прижав к груди. Ушла быстро. Почти не оглядываясь. Только взгляд — робкий, материнский — в мою сторону. И острый, как лезвие. Но не мне — а отцу.
Тайвин — следом. Без слов. Но довольный до костей.
Рейгар подошёл ко мне. Тихо.
— Эйр, я... — он давно уже зовёт меня так. Коротко, по-свойски.
Лежа, я протянул руку. Он взял и поднял меня. Болело всё. Особенно — нога. Глаз и губа — вспухли. Пульсировали.
Шепот. Гул. Кто-то начал хлопать. Кто — не видел. Но звук был. Смешной, глупый, нелепый аплодисмент.
— Все расходитесь. Здесь не представление, — холодно бросил сир Бэтмен.
Маленькая горстка людей начала рассыпаться. Но уши не отключались. Я слышал. Слова, которые пролетают мимо всех ушей, но впиваются в моё. Проклятые тихие шепоты.
— «Слабак»
— «Неравный бой»
— «Не такой уж Бешеный Зуб и страшный»
Плевать. Пусть бормочут. Но потом — фраза. Одна. Как игла. Прямо в ухо.
— Отродья кровосмешения. Неудивительно, что их дети дохнут как мухи. Если мать — шлюха, а отец — алкаш.
Стоять! А не прих**л ли ты случаем?!
Ты это сказал вслух? ТЫ СЕРЬЕЗНО, МАТЬ ТВОЮ?!
Внутри произошёл взрыв. Дота-ярость, стадия «маму не трогай». Срывает цепь. Без шансов.
Глаза в режиме боевого сканера. Где он?! В красном.
Герб — баранья голова. Знакомо. Рамбтон. На лице — следы серой хвори. Пацан выглядит старше Рейгара. И, судя по лицу, считает себя неприкасаемым.
Я оскалился — у меня уже отрасли коренные зубы. Один боковой клык торчал и был длиннее других.
— Что ты сказал?! — вырвалось у меня, как только я поднялся с руки Рейгара.
Все вокруг замерли и обернулись. Сняв шлем и я уже шёл на него. Хромая. Парень стоял в паре с другим — более молодым. Тоже самодовольным.
— Ты! — указываю я пальцем. — Повтори, что сказал!
Он не дёрнулся, наоборот, выпрямился. Как будто ждал. В глазах — презрение. Тонкое, почти скрытое. Но я его вижу.
Чертова болезнь памяти! Дай мне запомнить твою поганую морду!
— Мы? Мы ничего не говорили, мой принц, — вмешался его кореш.
— Да, Ваше Высочество, — добавил сам Рамбтон. — Может, вам почудилось из-за головы?
— Язвить собрался? — огрызнулся я. — За такие слова язык вырывают. Или хуже.
И да — я не шучу. Эйрис бы и не моргнул. Хоть ты ребёнок, хоть нет.
— Что случилось? — подошёл Рейгар.
— Кое-кто забыл своё место. И вякнул гадость, — грозно отвечаю я.
Дарри, Уэнт и Барристан уже приближались. Толпа — снова в стоп-кадре.
— Что именно? — уточнил брат.
— Что-то про кровосмешение. И про наш дом.
Я всё-таки умолчал, про мать и про отца. Если такое скажу — может быть скандал. И казнь. Несмотря на свой гнев — я не людоед.
— Если что-то было сказано, нужны доказательства, — Дарри старается говорить спокойно.
— Он ничего не говорил. Клянёмся, — лезет напарник Рамбтона.
— Осторожней с клятвами, — зыркнул я. — Их не просто так дают.
— Мой принц, — вставил Уэнт. — Прошу меня простить. Но на таком расстоянии действительно вряд ли что-либо можно услышать.
Он прав. Баранья голова находился довольно далеко, когда произнёс фразу. Только это не меняет сути.
Оскорбительная фраза мне не послышалось. Это не глюк. Слух у меня острый — хоть в разведку отправляй. Всё, что я когда-то подслушал, потом почему-то оказывалось правдой. Совпадение? Не думаю.
Я изящно прокрутил деревянный меч в руке. Вдруг стал лёгким. Злость же выжгла боль.
— Поставьте нас в спарринг. Пусть отвечает за слова!
— Ваше Высочество… — Барристан пытается влезть. — Принцев никто не имеет права трогать без воли Его Величества.
— Тогда я требую суд поединком. Не прошу. Требую. За оскорбление Дома Таргариен!
— Эйрион, нельзя бросаться без доказательств, — влезает Рейгар. — И, тем более, поединком.
— Но я говорю правду! Я бы не стал кидаться просто так! — зверь внутри воет.
— При всём уважении, Ваше Высочество, но вам пока рановато, — иронично вставила баранья голова. — Даже с деревянным мечом.
...Смешки.
Тихие. Приглушённые. Те, которые никто не должен был услышать. Но я слышу.
В этот момент — мой шлем летит в воздух.
Молниеносно быстро.
Прямо в Рамбтона.
Прямо в его надменное лицо.
БАМ!
Метко. Чётко.
С хрустом. С глухим звоном.
Он валится на колени. Ловит лицо руками. Из носа — кровь. Кажется, сломал.
Тишина сжимается, как пружина.
— Овца должна знать своё место, — прорычал я сквозь зубы, показывая клык.
— Эйрион. Довольно! — впервые Рейгар повысил голос.
От его крика меня передёрнуло.
Вот оно как... Ему верит. А мне — нет.
Я разворачиваюсь и начинаю уходить. Ещё легко с ним обошёлся. Не будь он ребёнком, я бы прибил его.
— Я отказался биться с тобой, потому что ты мой брат, — бросаю Рейгару, проходя мимо. — А ты даже за меня заступиться не можешь.
Молчание. Только губы у него — в тонкую линию.
Хромая, сваливаю с двора. Всё тело пульсирует. Барристан касается плеча — я рефлекторно одёргиваюсь. Инстинкт. Не хотел. Не со злобы.
Позади — две девчонки-служанки. Смотрели мне вслед, раскрыв рты. Как в театре. А я чувствую... уныние. И пустоту.
Потому что овца была права. Во всём. Кроме, матери.
Обновлено: 19.01.2026