Прохожие аж округлили глаза, завидев Таллу. Мне стало интересно, владеет ли она оружием? Потому что если да, то мне и охраны, по сути, не нужно. Достаточно этой рыжей торпеды с косой в руке — и пусть попробуют подойти. Я вышел ей навстречу. Она неслась ко мне, пыхтя и громко ругалась:
— Ваша одежда... О, боги! День ещё не закончился, а вы уже выглядите так, будто прокатились по Дорну лицом вперёд!
Я окинул себя взглядом. Ну да, часть одежды я снял, но остальное... мягко говоря, в хлам. Зато ничего страшного — моюсь каждый день. А одежду можно и постирать. Не велика потеря, не золототканый плащ же.
Талла, не теряя темпа, резко оборачивается к Харлану:
— Сир Харлан! При всём уважении, вы должны были следить за ним, а не потакать его... эээ… странным порывам души!
Впервые я вижу её такой испуганной. Прямо всерьёз испуганной. Харлан выпрямился, как вбитый кол, и строго ответил:
— Разрешение дано Королевой. Принц не один, всё под наблюдением. Мы уже собирались возвращаться.
— Я знаю, — отрезала Талла. — Но король...
Она осекается. Что? Отравили его? Или, наоборот, он проснулся трезвым и это всех шокировало? Затем она собралась и резко добавила:
— Велите стражникам немедленно разогнать толпу. Всё это надо срочно убрать. Прошу вас!
Харлан, как будто понял, о чём речь, подал команду. Он также отдал приказ другим, которые бежали вместе с няней. Стражники разбежались, остановили игру и начали отгонять зевак. Тусовку сворачивают. Дети переглядывались, взрослые спешно отходили. Талла бросается ко мне, отряхивая:
— А ты, разве не должна отдыхать? — с лёгким упрёком сказал я ей.
— Вашей матушке стало плохо. Я пришла сразу же.
— С ней всё хорошо? — спросил я, и внутри всё уже начинало сжиматься.
— Да. Сейчас отдыхает. Но сегодня с королём что-то... не так. Мой зайчик, тебе следует...
— ЭЙРИОН!
Голос отца врезался в пространство, как кнут в спину. Воздух замер, даже птицы на деревьях будто прижались к стволам. Он шёл. С небольшим кубком в руке. Издалека было видно: на кубке что-то наворочено — то ли гравировка, то ли горе дизайнера. Рядом — Бринден Талли, Герольд, Ливен и несколько стражников.
Без Тайвина, без свиты. Что-то обсуждали? Интересная компания. Почему Бринден с ним? Почему без Тайвина?
На заднем плане — торопливо плёлся Стеффон Баратеон, таща упирающегося Роберта с поля. Слышу, как Бринден бросает отцу:
— Ваше Величество, у нас назначена встреча…
— Подождут! — рявкнул отец, не сбавляя шага.
Он выглядел... ну, почти как обычно. Мертвенно-бледное лицо, черные круги под глазами, волосы растрёпаны. Оделся будто с похмелья, в спешке, но в царской мишуре. Глаза красные и бегают.
Походка резкая, но при этом слегка шатающаяся. Взгляд — крайне злой. На самом деле… впервые вижу его таким. Даже как-то не по себе.
Плохо дело. Очень плохо. Срочно нужен план Б. Или С. Или волшебная телепортация. Не помешала бы Трансгрессия из Поттерианы.
Он подошёл вплотную:
— Что ты тут устроил?! Я же ясно велел: никаких взаимодействий с другими!
Талла делает шаг назад. Я почувствовал перегар. Да, он снова пил. Или не прекращал со вчерашнего. Надо что-то быстро придумать… может, сработает:
— Прости, отец, просто у меня появилась идея...
Удар.
Металлический. В висок.
Последовал второй — в челюсть. Тоже металл.
Хруст. Четыре молочных зуба вылетели в сторону.
Я рухнул на землю.
Боль обрушилась, как стена. Мгновенная и звенящая. Почему-то именно голова начала «гореть» — словно там открыли портал в адское пекло.
Кровь — по лицу, по губам, во рту и на одежде. Мозг будто плавится. Казалось, весь череп поставили на огонь. Во рту — вкус железа и меди.
Эйрис стоял надо мной.
— Стоять! — приказывает Эйрис, когда Талла и Харлан метнулись вперёд. — Сир Герольд. Ливен. Помогите ему.
Я лежал, постанывая. Судорожно держась за голову — в ней кипел котёл. Головная боль усиливалась — и от этого слёзы текли сами по себе. В груди — гремел вулкан. Руки дрожали.
Харлан сжал рукоять меча. Талла всхлипывала. Бринден посмотрел на отца с тем выражением, которое обычно бывает у людей, внезапно вспомнивших, что драконы — хищники. Он пытался скрыть гнев, но выходило плохо.
Герольд аккуратно приподнял меня. Ливен, копаясь в сумке, достал что-то:
— Не поднимайте резко, — сказал он, опустившись на колени. — Обработаем рану. Скоро прибудет мейстер.
Толпа успела рассосаться до прихода короля. Стража их убрала, но часть людей была ещё неподалёку.
Краем глаза я заметил, как Элия, уже удаляясь, повернулась — и зажала рот. Оберин тут же одёрнул её за руку и бросил на меня короткий взгляд — с какой-то жалостью. Потом отвернулся.
Роберт с отцом тоже отошли. Младший Баратеон обернулся на шум и замер. Но Стеффон резко потащил его за собой, что-то проговорив себе под нос.
— Пусть это будет уроком! — процедил отец. — Когда король велит — подчиняешься. Это правило распространяется на всех. Даже на тебя.
Он отвернулся. Гулкий шум голосов стал белым фоном. Я слышал, как он отчитывает Таллу — грозится выслать обратно в Хайгарден или на Север, откуда она родом. Кричит на Харлана, орёт на стражников. Все пытались его утихомирить. Слышу голос Герольда, который прозвучал, как клинок по стеклу:
— Вы выпили слишком много, — глухо говорит Герольд.
А со мной начинало что-то происходить. Не от боли. Не от удара. От чего-то другого. Голова раскалывалась.
Мои глаза начали расширяться, а зрачки — сужаться. Дыхание — ускоряется. Пульс учащается, бьет как барабан. Кровь бурлила, как лава.
Меня охватила дрожь. Не страх. Не паника.
Гнев? Нет… Чувство ярости? Нет... Это… ненависть. И она накапливалась. Я словно почувствовал себя ситхом из Звездных Войн.
Перед глазами промелькнули воспоминания об отце. Его пьянство. Измены матери. Его холод. Его жестокость к другим. Его никчёмное правление. Моё заточение. Его кубок. И — удар. Всё это — вспышкой.
Мучительная боль стала невыносимой. И вдруг — видение. Мозг начал сам показывать кино.
Я будто увидел Валирию. Точнее, её гибель. Вулканы. Извержения. Гул. Ощущение, что кто-то трубил в Рог. Здания трескалась. Огонь поглощал всё. Земля разрывалась, люди горели, драконы падали. Апокалипсис. Конец Света целой цивилизации.
Затем — пустота.
Мир меняется. Всё исчезает, словно сожжённое дотла письмо. Вместо пепла — темнота. И в этой темноте — он.
Алый дракон. Огромный. Как гора. И… цепи. Толстые, валирийской ковки. Врезаются в шею, в лапы. Один из замков трещит. Еле слышно, но я слышу. Этот звук проникает под кожу.
И он смотрит прямо на меня. И я вдруг понимаю — я его помню. Не знаю откуда. Не знаю когда. Но я уже видел этого дракона. Во время лихорадки? Во сне? В себе?
Он вздыхает. Медленно поднимается на лапы. Металл скрипит. Его ошейник — трещит ещё раз. Я слышу, как валирийская сталь даёт первую трещину.
Хотел бы я пошутить: «Ты мой девятихвостый демон-лис?». Но, честно, в этот момент мне было не до юмора.
Возникло чувство, что огонь в моей груди нарастает — как дыхание кузни. И тут же — дракон исчезает.
Жар поднимается по моим венам. Как будто меня засунули в печь. Я слышу голоса. Плач. Крики. Молитвы. Среди них один — знакомый. Он тихо обращается ко мне: «Эйрион…»
Я знаю этот голос. Мой. Собственный. Слышу шёпот на валирийском:
«Perzys ānogār» (Огонь и Кровь)
И всё. Тело не моё. Контроль — обнулён. Словно красную кнопку нажали. Я наблюдаю от третьего лица. Сижу на полу. Ливен рядом. Герольд придерживает плечи. Отец стоит ко мне спиной. С его кубка капает моя кровь.
— Ваше Величество, я полагаю … — начинает Бринден.
Все происходит мгновенно. Прыжок с земли — прямо в ногу Эйриса.
Я вгрызаюсь зубами в бедро, сквозь его мантию. Не думая. Просто рыча — яростно и оглушительно.
Бью, пинаю, царапаюсь. Он резко отшатывается.
— ЧТО ЗА…?!
Бросаюсь вновь. Продолжая рычать. Но Герольд, быстрым движением, подхватывает меня.
Я ору, как дикий зверь. Изо рта кровь, по щекам — кровь, даже волосы в ней.
Зубы стучат. Я не могу остановиться.
Эйрис посмотрел на меня ошарашенным взглядом:
— Он… укусил меня? — в его голосе дрожь. Король будто протрезвел. — Меня? Короля и своего родного отца?!
Может, теперь казнить захочет? Было бы логично. Интересно, что со мной будет?
Внутри я пытаюсь крикнуть себе: «Эйрион! Чувак! Ты что творишь?!». Но всё тщетно.
Все в ступоре. Бринден мгновенно побледнел, сжал губы до состояния зубной нити. Герольд удерживает меня крепкой хваткой. Остальные — Талла, Харлан, Ливен и стражники — застыли в шоке.
— Успокойте его! Уведите в замок! Под замок! Где мейстер?! — прорычал Эйрис. В его взгляде мелькнул страх. Но… под ним будто... удовлетворение?
Он отворачивается и бросает мне напоследок.
— Видимо, ты не совсем ничтожество. В отличие от своего брата.
И быстрым шагом уходит. Бринден задерживается. Няня, всхлипывая, обращается к рыцарям:
— Гвардейцы, сделайте хоть что-то!
— Прошу вас, Ваше Высочество... — спокойно говорит Герольд, удерживая меня. Но тело не слушается.
Я хотел остановиться — не мог. Продолжал рычать и орать. Драться и кусаться.
Глаза — большие, не моргающие. Зрачки — точки. Я чувствую, как алые крапинки в глазах пылают. Включился режим «Берсерк». Я был похож на тех зомби, точнее инфицированных из «28 дней или недель спустя».
— Тут нужна септа, а не мейстер, — шепчет Бринден.
По сути, он прав. Здесь больше нужен экзорцист, и поскорее. Желательно с ладаном, солью и святой водой.
Кроме тех, кто стоял рядом, других людей уже не было. Мартеллы давно ушли. Дети и зеваки — тоже. Но далеко вижу Роберта — смотрит в сторону, щурится. Пытается разглядеть, что происходит.
— Мой зайчик, ты слышишь меня? — со слезами произносит Талла.
Слышу-слышу. Только сделать ничего не могу. Пожалуйста, моя любимая няня, не плачь.
Я чувствую, как Герольд усиливает хватку. Как удушение. Мир плывёт. Сознание уходит.
Похоже, всё. Я официально псих. Мой первый срыв ситха-берсерка.
В детстве. В ярости. С зубами. В крови. С легендой. Иронично.
Теперь действительно соответствую своему имени. А ведь почти развеял миф. Но не предусмотрел, что мозги могут расплавиться буквально.
Интересно, выглядело это жутко… или смешно? Пятилетка кидается на собственного отца. Короля.
Последними мыслями были, что с этой психикой мне жить. Но я буду бороться. Не ради кого-то. Ради себя.
Я не позволю себе стать монстром. Даже если огонь — уже забрал мою душу.
И я вырубился.
Обновлено: 19.01.2026